ЧАСТЬ 3

 

Версаль. Среда, 16 сентября

 

Хогарт почти не сомкнул глаз. Всякий раз, просыпаясь среди ночи в гостиничном номере, он машинально нашаривал пистолет на подушке рядом. И первой мыслью было: Татьяны и Элизабет здесь нет. Ни в этой комнате, ни в соседней.

Элизабет больше не разбудит его поцелуем, не сделает потом утреннюю гимнастику и не закажет в номер апельсиновый сок. Свежевыжатый сок она пила и дома, пока он готовил завтрак. Поварихой была неважной — а если честно, кошмарной. Потому он и собирался показать ей пару несложных рецептов. Кухня у него прекрасная, просторная — готовить вдвоём было бы в радость. Но всё это — воспоминания, общие планы — казалось теперь удручающе далёким.

А следом подступила тревога за Татьяну. Внутри стало пусто, и красный огонёк спутникового ресивера под телевизором одиноко и назойливо мигал в темноте. Чуть позже сквозь узкую щель между задёрнутыми шторами пробился первый рассвет. Среда — день, когда в полночь истечёт ультиматум мадам Горгович-Медунян. Если к этому сроку он не найдёт для неё костяную иглу, живым из Парижа ему не уехать. Хотя сейчас это волновало его меньше всего — во всяком случае, меньше, чем судьба двух женщин.

В пятницу Татьяна будет мёртвой плыть по Сене — и что угроза не пустая, после всех уже случившихся смертей сомнений не оставалось. Что до Элизабет, он и сам не знал, какой исход предпочёл бы: что она замешана в убийствах, но жива и здорова, — или что она невиновна, но где-то взаперти. Выбор между чумой и холерой. К счастью, делать его не приходилось — нужно было лишь выяснить, как обстоит дело на самом деле.

Когда от собственного бессилия в четырёх стенах стало невмоготу, он отправился на пробежку. Круг по просыпающемуся Парижу помог сбросить напряжение. После горячего душа он натянул джинсы, поло и пиджак, кое-как прибрал разгромленный номер и снова повесил на дверь табличку «Prière de ne pas déranger».

Кофе в зале для завтраков был отвратителен — но дело явно не в кофемашине, а в его настроении. Все утренние газеты вышли с заголовками о зверском убийстве месье Руссо. А вот о Фликеншильдте, посреднике Пеллетье, и о самом Пеллетье — ни строчки; по крайней мере, ни одного из этих имён в статьях он не нашёл. Похоже, отдел спецопераций пока держал это в тайне.

Хогарт через силу проглотил круассан и вышел из отеля на улицу. Самое время вскрыть аварийный запас. Когда, если не сейчас? Он вытряхнул из пачки сигарету и попросил прикурить у таксиста, стоявшего перед отелем. После второй затяжки замутило ещё сильнее от затхлого, гнилого вкуса. Срочно прополоскать рот. И ведь когда-то он курил эту дрянь регулярно!

Тут в кармане брюк завибрировал телефон. Эсэмэс от Хлои.

Еду к вам. Вы в отеле?

Отвечая коротким «да», он шёл через гостиничную парковку к прокатной машине. Вблизи стало видно, что вчерашние двое поработали на совесть. Мало того что разбито стекло — крышка багажника основательно помята (наверное, взломали замок), да ещё оба задних колеса спущены. Удивительно, что на ресепшене никто об этом не сообщил. Ну да, Париж. Тут такое, видимо, дело обычное.

Ресепшен. Ну конечно!

Хогарт обернулся. Те, кто перерыл его номер и похитил Татьяну, вполне могли разузнать номер его машины. Он раздавил сигарету о землю и бегом вернулся в отель. За стойкой нашёлся тот же портье, что дежурил и вчера. К счастью, по-немецки он говорил.

— Вчера никто не интересовался моей машиной?

Портье посмотрел на него с недоумением.

— «Пежо» на самом дальнем месте, — уточнил Хогарт.

Тот покачал головой:

— Non, monsieur. Что-то не так?

— Нет, всё в порядке, — солгал Хогарт. Краем глаза он заметил, как у входа в лобби остановился жёлтый «Мини Купер» с откинутым верхом. За рулём сидела Хлоя.

— Спасибо. — Он вышел из отеля.

Хлоя как раз закончила собирать длинные светлые волосы в косу и махнула ему рукой. Одета была так же небрежно, как накануне вечером, — джинсы и свитер.

— Bonjour, как спалось?

Хогарт не ответил.

— Что по отслеживанию данных, есть уже результат?

— Будет к вечеру. — Позади неё стоял «мерседес», водитель которого нетерпеливо сигналил. Улочки здесь не сказать чтобы широкие, но Хлою это, похоже, не смущало. Она лишь подняла руку и, не оборачиваясь, показала средний палец. — Кстати, ночью я всё-таки дозвонилась до Мими Требич и до одного из «ассистентов» месье Сезара. — Она нарисовала в воздухе кавычки. — Обоих уже предупредила полиция. Так что всё хорошо.

Ладно, значит, эти ещё живы.

— А Гранквист?

Она поморщилась. На щеках обозначились ямочки.

— Вы уверены, что дали мне правильный номер?

— Да. — Если только Кольшмид не ошибся.

— Тогда Гранквист отключил телефон. В общем, дозвониться до него не выходит.

Дерьмо!

— А про Биро что-нибудь удалось выяснить? — спросил он.

— Честно говоря, ночью у меня были другие дела, а потом я приняла снотворное.

— Да, вы правы, простите. — Скотина я, — подумал он. Вчера убили её отчима, и дел у неё наверняка хватало поважнее, чем рыться в архивах ради него.

Сзади снова засигналили.

— Да ладно. — Она отмахнулась. — Но сегодня за завтраком я всё-таки поискала. — Хлоя пожала плечами. — Только, увы, ничего. Сплошные странные легенды, ничего конкретного. Якобы Биро жил с 1113 по 1167 год. Его «костяной цикл» — резьба по слоновой кости — вроде бы состоит из нескольких частей.

Для якобы легенды даты на удивление точные.

— Спасибо, что хотя бы попробовали.

— Подвезти куда-нибудь? — спросила она. Сзади водитель снова надавил на клаксон. Хлоя раздражённо закатила глаза, и тогда «мерседес» подъехал вплотную, едва не коснувшись её бампера.

— Хотите, пристрелю его? — предложил Хогарт.

Она улыбнулась:

— И правда пристрелили бы?

— Запросто. — Он усмехнулся. — И спасибо за предложение. Да, подбросьте. Моя прокатная уже, считай, не на ходу.

Она перегнулась к пассажирскому сиденью и открыла ему дверь:

— В комиссариат?

Он покачал головой. Вообще-то к Арлану ему действительно надо — дать показания по нападению на месье Бонне и по убийствам Руссо и Пеллетье, подписать протоколы. Но что нового он расскажет Арлану и Сабатье? Эта возня его только задержит. Ему позарез нужна информация — а в комиссариате её не получишь.

Он забрался в машину к Хлое и захлопнул дверь. Отодвинул сиденье назад — теперь ногам хватало места.

— У вас есть адрес мадам Требич?

— Да, в фешенебельном квартале Версаля. А что? Хотите с ней поговорить?

— Не только поговорить — может, и её жизнь под угрозой. — Хогарт приподнял брови. — Отвезёте?

Она кивнула в сторону отеля:

— А с собой у вас всё, что нужно?

— Всё при мне! Деньги, пушка, права… и жёсткий диск. — Хогарт постучал себя по лбу.

— Ah bon, cher collègue. — Хлоя включила передачу и вдавила газ. Хогарт поспешно схватился за ремень и пристегнулся. Лив Сабатье, правда, запретила ему покидать центр города, но Версаль ведь в двух шагах от Парижа — если не придираться.

Пока Хлоя вливалась в поток, Хогарт напряжённо смотрел в окно.

— Нервничаете?

— А вы нет? — спросил он. — Не могли бы вы ещё раз набрать мадам Требич? Просто хочу убедиться, что…

— Oui, pas de problème! — Она тронула экран телефона, закреплённого в держателе на центральной консоли. Вчера она говорила с ним по-французски куда меньше. Видно, тогда мысленно ещё наполовину оставалась на своей работе во Франкфурте, но чем дольше пробыла в родном городе, тем чаще возвращалась к родному языку.

Через громкую связь Хогарт услышал гудки. Но трубку никто не брал. Затем Хлоя вбила в навигатор адрес с версальским индексом. Прибор насчитал пятьдесят минут пути.

Почти час!

Гудки всё шли. Никто не отвечал.

Чёрт!

— Надо поторопиться, — сказал он. — Совсем нехорошее предчувствие.

---

ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

Prière de ne pas déranger (фр.) — «Просьба не беспокоить»; гостиничная табличка на дверь.

Non, monsieur (фр.) — «Нет, месье».

Ah bon, cher collègue (фр.) — «Вот как, дорогой коллега».

Oui, pas de problème! (фр.) — «Да, без проблем!».

 

 

Отправить