Хогарт прикрыл дверь лавки и поднял глаза на Хлою — та стояла наверху, на улице, и как раз заканчивала разговор.

— Женщина спит. — Он неуверенно замер у входной двери, закрытой, но не запертой. — Не можем же мы вот так просто уйти.

— Думаете, грабитель вернётся или кто-нибудь ещё нагрянет в лавку?

— Именно. Сын её вот-вот придёт, давайте подождём, — предложил он.

— Хорошо. — Хлоя прислонилась к чугунной решётке.

Хогарт поднялся по лестнице в переулок.

— Мадам Лафайет, похоже, вас знает.

— Меня? Серьёзно? Откуда? Я эту женщину раньше в глаза не видела.

— Во всяком случае, она вас упомянула, а потом уснула.

Хлоя нахмурилась.

— Может, отец её знал — при том барахле, что у него по дому расставлено, я бы не удивилась. Возможно, когда-то он с ней про меня говорил — точнее, на меня жаловался. — Она поморщилась. — Он так и не смирился с тем, что я уехала в Германию.

Может, как раз это мадам Лафайет и хотела сказать. Хлоя? Так она же в Германии! Он снова посмотрел на неё.

— Что вы тем временем выяснили про свой контакт?

Она понизила голос.

— Мусташа и Фликеншильдта избили точно так же, как Бонне и Лафайет, — чтобы выдали имена и адреса заказчиков, которые…

— …хотели выторговать на аукционе костяную иглу, — закончил за неё Хогарт. — Это мы уже знаем. Мадам Лафайет наняла некая Мими Требич.

— Требич, актриса?

Хогарт кивнул.

— А Мусташа, похоже, Виктор Сезар.

У Хлои отвисла челюсть.

— Тот самый уголовник?

— Что вы о нём знаете?

— То же, что и все французы. Что он босс преступного мира, которого прокуратура годами безуспешно пытается привлечь к суду. Насколько я знаю, живёт где-то на атлантическом побережье.

Хогарт кивнул.

— В Нормандии, в Гавре. А Требич живёт в Версале. Это ближе, но тоже неблизкий путь. Жаль, мне так и не удалось выяснить, от чьего имени торговался Фликеншильдт, — а он, увы, мёртв.

Она с улыбкой помахала телефоном.

— Зато мне удалось.

— Ваш связной вот так запросто всё вам выложил?

— Связна́я. — Она усмехнулась. — Мой отчим был весьма уважаемым в Париже коллекционером. У него было много друзей.

Но и врагов тоже!

— И кто же нанял Фликеншильдта?

— Он, как Требич, Сезар или мой отчим, богат и может позволить себе вот так, не глядя, выложить пару миллионов.

Хогарт вопросительно посмотрел на неё.

— Рафаэль Пеллетье, — сказала она. — Живёт в Париже, бывший инструктор спецотдела парижского угрозыска, теперь на пенсии, держит кафе.

— И он может выложить несколько миллионов?

— Получил громадное наследство.

В этот момент по улице подкатил мопед и остановился перед лавкой. На нём сидел грузный мужчина лет под сорок, с трёхдневной щетиной, в клетчатой рубахе лесоруба с закатанными рукавами. Он снял шлем и тряхнул уже слегка седеющей гривой.

Он представился сыном мадам Лафайет, и Хлоя объяснила ему, что мать ждёт его внутри, только уже уснула; затем они распрощались.

Уж этим-то парнем мадам Лафайет наверняка особенно гордится, — подумал Хогарт. Насколько изысканна была сама дама, настолько неотёсанным казался её сынок.

Хогарт проводил мужчину взглядом, пока тот не скрылся в лавке, и они зашагали к Триумфальной арке.

— Хоть представляете, где именно живёт этот Пеллетье?

— Моя связна́я сказала. Где-то у площади Бастилии.

Хогарт вопросительно взглянул на неё.

— К востоку от Нотр-Дама от Сены отходит канал с яхтенной гаванью. Канал Сен-Мартен, он ведёт к площади Бастилии.

— Значит, недалеко. — Хогарт прибавил шагу. — Нам непременно надо с ним поговорить. Уж он-то наверняка скажет, что такого особенного в этой костяной игле.

Хлоя кивнула.

— При таком движении на метро всё равно быстрее.

— И полиция должна взять Требич, Сезара и Пеллетье под охрану. — Он требовательно посмотрел на Хлою. — Срочно!

— С Сезаром это трудно себе представить — его-то они охотнее видели бы мёртвым, — но вы правы. — Хлоя взялась за телефон и снова набрала номер комиссара Арлана.

 

 

 

 

Отправить