В половине пятого Хогарт наконец снова въехал на арендованной машине на стоянку за отелем «Жардан».

Арлан и его коллеги были далеко не дураки и проверили его показания вдоль и поперёк. В итоге Татьяну и его всё-таки отпустили, но Парижа покидать не разрешили. По-прежнему. На историю с вечерним обратным рейсом Арлан не обратил внимания. Он лишь хотел выяснить, зачем Хогарту так приспичило попасть на виллу.

Под конец, уже перед прощанием, Арлан снял у него отпечатки пальцев да вдобавок изъял удостоверение личности — чтобы тот уж точно никуда не улетел. Новая придирка! Теперь он застрял в Париже; в лучшем случае мог бы добраться домой на машине или поездом. Но этого делать он всё равно не собирался.

В сухом остатке дело выглядело так: Элизабет объявили в розыск за кражу, взлом, тяжкие телесные повреждения и убийство. Так что заявление о пропаже человека можно было поберечь — она и без него добилась того, что её ищут по-крупному. Оставалось лишь надеяться, что он найдёт её раньше полиции.

По крайней мере, в допросе была и польза: Татьяна больше не настаивала на том, чтобы любой ценой остаться в Париже. Если выйдет уговорить Хлою помочь ему с поисками и переводить, он наконец сможет отправить Татьяну домой.

Они вылезли из «Пежо», и Хогарт заметил, что у Татьяны дрожат колени. Она даже не взглянула в сторону площади художников на Монмартре, которая обычно так её завораживала, и не подняла глаз к Сакре-Кёр. Напротив — вид у неё был такой, словно ей хотелось одного: забиться в постель, проглотить снотворное и всё забыть.

Зазвонил телефон. Хогарт инстинктивно подумал об Элизабет. Но это был Кольшмид. Об этой канцелярской крысе он начисто забыл. Он остановился и принял вызов.

— Я пока поднимусь и соберу чемодан, — тихо сказала Татьяна.

Хогарт кивнул.

— И позвони в турагентство. Пусть перебронируют твой рейс, — крикнул он ей вслед. Она махнула рукой. Потом он занялся звонком. — Кольшмид?

— А я уж было решил, что у вас сел аккумулятор, что вы потеряли телефон или сами пропали без вести. Почему не объявляетесь? Как погода в Париже? Приятная? Улитки вкусные?

Теперь Хогарт и сам поднял взгляд к Сакре-Кёр и невольно принялся считать окна под куполами.

— Кольшмид, можно ближе к делу?

— Да, дело в том, что двадцать четыре часа скоро истекут и «Medeen & Lloyd» придётся подавать заявление в полицию. Где костяная игла?

— Заявление можете поберечь, полиция уже занимается этим делом.

— О, великолепно! — прозвучало это язвительно. — И где же экспонат?

Хогарт пропустил вопрос мимо ушей. Шагая через стоянку, он увидел свадебную процессию — гости как раз собирались войти в отель. Несколько машин были украшены цветами и белыми лентами. С тоской он посмотрел на молодожёнов: он-то и сам представлял себе эти выходные чуть более романтичными.

— Пока что в этом деле есть нападение с причинением вреда здоровью и один труп.

— Господи, я так и знал, что всё пойдёт наперекосяк, едва вы окажетесь замешаны. Каждый раз одно и то же! — вскипел Кольшмид. — Кое-кто из коллег тут, в Вене, придерживается мнения, что лучшего и пожелать нельзя — что наш человек на месте, — но я смотрю на это иначе.

— Произошло убийство! — попробовал Хогарт ещё раз. Со стороны отеля грянул многоголосый хор. В воздух полетели рис и бумажные серпантины.

— Мы не полиция, не прокуратура и не суд — меня это не интересует, — рявкнул Кольшмид. — Я хочу знать одно: где костяная игла, которую мы застраховали на семь с лишним миллионов евро!

Хогарт с трудом поборол искушение зашвырнуть телефон через решётку в водосточный колодец. Впервые за годы он ощутил никотиновую ломку. Кольшмид-таки добьётся, что он снова закурит.

Потом этот кабинетный жеребец, похоже, выпустил довольно пара и наконец готов был его выслушать. Хогарт в нескольких словах объяснил, что произошло, но умолчал о следах, которые полицейские изъяли на месте преступления и которые могли принадлежать Элизабет. Кольшмид и без того был на взводе, к тому же Хогарт хотел поберечь сердце Раста.

— Ладно, довольно, — пропыхтел Кольшмид, — завтра я приезжаю в Париж.

— Приезжайте, — буркнул Хогарт, который всё равно не мог ему помешать. — Я остановился в отеле «Жардан». — Он подумал о Татьяне. С завтрашнего дня один номер всё равно освободится. Скверно только, что он как раз рядом с моим. — Кольшмид, вы храпите?

— До завтра. — Кольшмид повесил трубку.

До завтра. Хогарт сунул телефон в карман и протиснулся сквозь свадебных гостей к входу. Вместо лифта он пошёл пешком на третий этаж.

Он открыл дверь номера — и в ужасе отпрянул. Шкаф нараспашку, все ящики выдвинуты. Его бельё и бельё Элизабет разбросаны по полу, вспоротый чемодан валяется у комода. Матрас и решётка вырваны, даже картины над кроватью сняты.

Осторожно Хогарт прошёл по комнате и инстинктивно потянулся к телефону. Международный номер экстренной службы он держал в самом начале адресной книги — чтобы в случае чего всё было ещё быстрее. Палец уже лёг на кнопку.

Балконная дверь открыта, штора задёрнута. Лёгкий сквозняк скользнул по комнате и вздул ткань. Носком ботинка Хогарт отодвинул раздвижную дверь в ванную. Чтобы не смазать отпечатки, нажал на выключатель локтем. Лампа, дёрнувшись, вспыхнула. И здесь всё перерыто. Без сомнения, взломщик искал костяную иглу.

Татьяна! Что, если она помешала им!

Хогарт уже хотел развернуться, чтобы через балкон перебежать в её номер, — и вдруг краем глаза заметил в зеркале кого-то у себя за спиной. Фигуру в маске. Успел только вскинуть руку — и жёсткий удар обрушился ему на висок.

В глазах потемнело. Он попытался хоть за что-нибудь ухватиться, и тут с балкона донёсся придушенный крик Татьяны.

Потом он рухнул на пол.

 

 

 

Отправить