Хогарт пришёл в себя на полу между ванной и кроватью. Сначала во рту проступил привкус запёкшейся крови, потом накатила боль. Всё ещё лёжа на ковролине, он осторожно подвигал челюстью из стороны в сторону. Вроде ничего не сломано.

Кое-как поднявшись, он сел на кровать — колени подгибались, руки дрожали. Голову вело, к горлу подступала тошнота. Не иначе сотрясение.

Он встал, доковылял до ванной, выудил из косметички таблетку аспирина и запил глотком воды — чтобы тут же выблевать и то и другое. Чёрт! Из уголка рта потекла жёлчь. Он уставился на своё отражение. Зрелище неприглядное. Мокрым полотенцем он первым делом смыл с лица кровь, намочил лоб и проглотил ещё одну таблетку. На этот раз без воды.

Татьяна!

Спотыкаясь, он выбрался на балкон и прошёл к её номеру. По счастью, балконная дверь была открыта. Он отодвинул штору и шагнул внутрь. Здесь тоже всё было разгромлено. Татьяны и след простыл.

Он сунул руку в карман брюк — телефон, по крайней мере, остался на месте. Набрал номер Татьяны. Едва пошло соединение, как из-под кучи белья донёсся приглушённый звонок её мобильника. На рингтоне — одна из её песен. Он сразу же сбросил вызов.

Телефон здесь. Её — нет.

Теперь дело стало по-настоящему личным. А значит, этот треклятый случай он тем более обязан был распутать. И без полиции. Так быстрее и без бюрократии.

Он открыл дверь её номера и повесил снаружи на ручку табличку: Prière de ne pas déranger — Do not disturb. Пока что персоналу незачем замечать, что здесь произошло. Потом запер номер изнутри и снова вышел на балкон.

По стоянке шумно протопала стайка свадебных опоздавших и хлынула к входу в отель. Из коридора тоже доносился громкий смех. Да-да, веселитесь все от души! В этой кутерьме Татьяну наверняка вывели незаметно — и уж точно никто не вспомнит молодую женщину, чьи приметные чёрные дреды, скорее всего, спрятали под кепкой.

На миг он оперся о перила. В дальнем конце стоянки виднелась его прокатная машина. На асфальте поблёскивали осколки — боковое стекло выбито. Стало быть, обыскать оба номера им показалось мало: они ещё и знали, на какой машине он ездит. Это говорило об одном — либо о нём хорошо осведомлены, либо за ним пристально следили.

Кто же за этим стоит? Громила мадам Горгович-Медунян, похоже, поверил, что Хогарт понятия не имеет, где костяная игла. Кто ещё мог быть замешан — Гранквист? Или газетная статья подняла слишком много пыли, и теперь к делу прицепился какой-нибудь проходимец, решивший прибрать иглу к рукам?

Хогарт это выяснит.

Он вошёл в свой номер и закрыл балконную дверь. Здесь царил хаос, словно пронёсся тайфун, — и всё же на полу отыскал свою запечатанную, трёхлетней давности пачку «Стайвесант» на крайний случай. Хотя он не сомневался, что сигареты выдохлись и на вкус не лучше сушёной травы, он всё-таки нагнулся за ними. В этот самый миг ему почудилось, что голова вот-вот расколется от боли. Он повертел пачку в пальцах. Нет, тебя я пока не вскрою. Должно случиться что-нибудь посерьёзнее.

Он уже собирался сунуть её в нагрудный карман поло, как нащупал там сложенную записку. Заинтригованный, развернул бумажку. Это было послание от руки, на скверном немецком.

Пятница полночь труп племянница плывёт в Сена — или костяная игла тут! Никакой полиция!

Он чуть не расхохотался в голос. Очередной срок, который ему кто-то назначает! Это же дурная шутка, не иначе! Как ему отдать то, чего у него нет? Или раздобыть то, о чьём местонахождении он не имеет понятия?

Да и плевать, всем всё равно не угодишь.

С чего эти типы вообще взяли, что он, иностранец, найдёт костяную иглу во Франции быстрее кого бы то ни было? Потому что они, очевидно, считают, что за всем стоит Элизабет, а ты знаешь её лучше любого другого! — ответил он сам себе.

А если она и впрямь скрылась с ней? — произнёс голос где-то глубоко внутри, тот самый, который он вовсе не желал слышать. Это Татьяна заронила ему в душу сомнение.

Если теперь и он начнёт сомневаться в невиновности Элизабет, можно бросить всё и предоставить дело полиции. Он поспешно отогнал эту мысль. Чтобы спасти Татьяне жизнь, у него был единственный шанс: выяснить, что произошло на аукционе, где скрывается Элизабет и у кого костяная игла.

Но сперва тебе нужно оружие!

В следующий раз свалить себя с ног он не позволит.

Тут в дверь постучали. Странно, но пульс сейчас был довольно ровный. Он сосредоточенно оглядел комнату, схватил за горлышко непочатую бутылку минералки и открыл дверь.

В коридоре стояла Хлоя. Она переоделась — теперь на ней были джинсы, чёрный свитер и крепкие кроссовки. Через плечо висела коричневая сумка.

— Bonjour, — сказал он, быстро взял её за руку и втянул в номер.

— Mon Dieu! — вырвалось у неё. — Что здесь стряслось?

Он закрыл дверь и поставил бутылку.

— Мой номер и номер Татьяны обыскали, прокатную машину вскрыли.

Она всё ещё в ужасе смотрела на разгром.

— Вам нужно обратиться в полицию. Лучше всего сразу к комиссару Арлану.

Не говоря ни слова, Хогарт протянул ей записку из нагрудного кармана.

— Merde, — выругалась она, прочитав послание. — И что вы теперь намерены делать?

— Если я пойду с этим в полицию и подам заявление о взломе и похищении, коллеги Арлана будут часами меня допрашивать, а то ещё и слежку установят. И тогда на ближайшие дни у меня будут связаны руки.

Она пристально его разглядывала, и хотя забот у него хватало совсем других, он всё же отметил, как она хороша в этой непринуждённой одежде, с длинными светлыми волосами, теперь распущенными.

— А что вы намерены делать вместо этого? — Голос её звучал напряжённо.

Он молчал — не был на сто процентов уверен, стоит ли посвящать её в свои планы.

— На исчезновении Элизабет Доменик я убедился, что подключать полицию без толку, — осторожно сказал он. — К тому же Элизабет теперь разыскивают по подозрению в убийстве. А вся эта полицейская возня вдобавок поставит под угрозу жизнь Татьяны.

Хлоя кивнула.

— Что снова возвращает меня к вопросу: каковы ваши планы?

Он сжал губы.

— Как я уже сказал, вы сейчас единственный человек в Париже, кто может мне помочь.

Она со стоном выдохнула.

— У меня сейчас из-за смерти Франсуа и без того хлопот полон рот.

— Да, знаю, и мне тоже искренне жаль, но… — он замялся, — …вы достали то, о чём я просил?

Она запустила руку в сумку и вытащила пистолет.

— Вот так просто? — удивился он, не потянувшись за оружием.

— Не так просто! Я, само собой, навела о вас справки. У вас хорошая репутация — независимый страховой детектив.

— А откуда вам это известно?

Она пожала плечами.

— Я работаю в охранной службе в Германии. Но всё равно… — она подняла руку, — …если вздумаете меня надуть или подставить, пожалеете.

— Понятно. Постараюсь.

Она вложила пистолет ему в руку.

— «Зиг-Зауэр», девять на девятнадцать миллиметров, — удивлённо произнёс Хогарт. Не дамская хлопушка, а оружие с останавливающим калибром. Он выщелкнул магазин — двенадцать патронов — и вставил обратно. Передёрнул затвор, услышал щелчок, с которым первый патрон вошёл в ствол. Потом снова вынул магазин, выбросил патрон и вдавил его обратно. Пистолет звучал хорошо. — Откуда он у вас?

— У одного моего приятеля есть… ну… оружейный магазин в пригороде Парижа.

— Без бумаг, без бюрократии?

Она покачала головой.

— Для меня - да.

Стало быть, нелегально. Он кивнул.

— Merci. Сколько я вам должен?

— Скажем так: приятель был должен мне услугу — а теперь услугу мне должны вы.

Вот, значит, откуда ветер дует. Он вопросительно посмотрел на неё.

— Ладно… и какую же?

— Я навела справки и о комиссаре Арлане. Он, мягко говоря, не самая яркая свеча на то̀рте. Но если вы найдёте убийцу моего отчима и это и вправду окажется ваша подруга — я хочу об этом знать.

Он нахмурился.

— Только что мне показалось, что его смерть вам безразлична.

— Так и есть. Мы с Франсуа никогда не были особенно близки, к тому же с годами всё больше отдалялись друг от друга. Он был эгоистом и пёкся прежде всего о собственном благе. — Она помолчала. — Но убийца вскрыл его сейф и украл нечто стоимостью в несколько миллионов, как я теперь знаю.

— Костяную лошадь?

Она задумчиво кивнула, но ничего не сказала.

— Это единственное, чего недостаёт у него на вилле, верно? — Хогарт не стал дожидаться ответа. — Вот почему его и убили.

Тут она подняла глаза.

— Так что, договорились?

Хогарт ненадолго задумался. Но это была не Элизабет — и я докажу её невиновность!

— Договорились, — сказал он и тут же добавил: — Хотя мы могли бы и объединить усилия.

Она поморщилась. Предложение ей, похоже, было не слишком по душе.

— Я помогу вам раскрыть убийство вашего отчима, — предложил он, — и вернуть костяную лошадь, если вы в ответ поможете мне найти Татьяну, Элизабет и костяную иглу.

Она молча сунула руку в сумку и достала второй пистолет. «Глок» с чёрными накладками на рукояти, желобками под пальцы и удлинённым стволом. Калибр тот же, что у его «Зиг-Зауэра», с той лишь разницей, что в магазине помещалось семнадцать патронов.

— Это мой личный пистолет из моей комнаты в доме Франсуа. При обыске полиция его нашла, но не конфисковала: у меня есть европейское разрешение на оружие.

— Из-за работы в охране?

Она кивнула.

— А что вы с ним намерены делать? — спросил он.

С ответом она помедлила.

— То же, что и вы, — сказала она наконец.

— Не делайте этого в одиночку, — попросил он. — Мы могли бы действовать вместе.

— У вас есть зацепка?

— Есть. Пойдёмте. — Он сунул «Зиг-Зауэр» под пиджак, за пояс сзади. Потом они вышли в коридор. Прежде чем закрыть дверь, он повесил снаружи табличку.

Prière de ne pas déranger. Просьба не беспокоить

 

 

 

Отправить