Было уже половина второго пополудни, когда Хогарт и Татьяна шагали через остров Сите. Солнце стояло в зените и прогрело воздух до летней жары.

— Здесь и был основан Париж, — пояснила Татьяна. — В пятьдесят третьем году до нашей эры Юлий Сезар со своими римскими легионами заселил эти болота между рукавами реки.

— Далеко ещё? — спросил Хогарт без всякого интереса.

— Вот эта улица… — Татьяна назвала какое-то чудно̀е французское название, которое Хогарт даже выговорить не смог, и свернула в переулок. — Туристический квартал, особняков тут много быть не должно.

За крышами домов виднелись две башни Нотр-Дама. Перед домами выстроились вереницы мопедов, тут и там — бистро под навесами и плетёные ротанговые стулья прямо на улице. В тени деревьев было самое место выпить кофе.

Татьяна водила пальцем по экрану смартфона.

— Говорят, в одном из этих заведений Софи Марсо как-то раз…

— Какой номер у виллы Руссо?

Она подняла глаза.

— Понятия не имею.

— Неважно, выяснять уже не придётся. — Хогарт кивком указал вдоль улицы. У старинного особняка в конце переулка стояли две машины с проблесковыми маячками. — Полагаю, его жилище мы нашли.

Татьяна сглотнула.

— Думаешь, с ним что-то случилось?

— Если так, ты сегодня же летишь домой.

Не говоря больше ни слова, они направились к вилле. Полицейский как раз натягивал ленту перед участком. За оградой росла только живая изгородь из лавровишни да тянулась узкая полоса газона. Сразу за ней лестница вела к дому. По фасаду до самой крыши полз плющ. Ещё один полицейский, в штатском, осматривал дверной косяк и снимал отпечатки с ручки.

В отличие от соседних домов, в почтовом ящике не торчало ни рекламных листовок, ни газет. Похоже, кто-то его сегодня уже опустошил. Значит, преступление, скорее всего, случилось ближе к полудню. А может, и вовсе недавно.

— Мне нужно поговорить со следователем, — обратился Хогарт на ломаном французском к молодому человеку у ленты. — Речь о месье Руссо.

Полицейский поднял взгляд.

— Вы знали этого человека?

Знали? Хогарт мельком глянул на Татьяну — её глаза подтвердили его подозрение. Руссо, по всей видимости, мёртв. И, вероятно, убит. А значит, попасть в дом не светит: уголовная полиция наверняка как раз обследует место преступления. Но войти было необходимо — выяснить, нет ли там зацепок или важных следов.

— Возможно, я смогу кое-что рассказать о преступнике. — Хогарт понимал, что замахивается на слишком многое, но иначе его отвадили бы сразу.

— Это ещё зачем? — буркнула Татьяна.

— Погоди.

Полицейский ушёл в дом и привёл сухощавого мужчину лет сорока с небольшим, в джинсах и тонком тёмном свитере с высоким горлом. Это был не тот следователь, что вёл дело в антикварной лавке месье Бонне, — здесь, по-видимому, сразу подключили отдел убийств.

Незнакомец натянул латексные перчатки. Раздражённо оглядел Хогарта и Татьяну.

— Зарубежная пресса?

Хогарт покачал головой и объяснил по-английски, кто они такие. Угловатое, изрытое оспинами лицо не дрогнуло.

— Ладно, и что же вам известно? — спросил он по-английски.

— Это мы два часа назад подсказали вашим коллегам отправить патруль к месье Руссо, — сказал Хогарт и изложил остальные обстоятельства.

Комиссар выслушал всё терпеливо. Лишь раз наклонил голову, и Хогарт заметил у него на шее татуировку.

— И от месье Бонне вы получили описание грабительницы, — повторил он. — Bon. Сообщите моему коллеге свои данные и название отеля, где остановились. Завтра утром приходите в комиссариат. Там запишем ваши показания. — Он достал визитную карточку: комиссар Арлан.

Хогарт изобразил на лице сожаление.

— Мы уезжаем уже сегодня вечером, — солгал он. — Через несколько часов за нами придёт такси в аэропорт.

— Merde! — выругался Арлан. Со стоном глянул на наручные часы. Хогарт заметил, что такая же татуировка у него и на запястье; видимо, тянулась по всей руке до самого верха.

Арлан хотел было что-то сказать, но осёкся: по улице спускались репортёры с камерами, а следом — толпа зевак.

— Ладно, идёмте со мной. Только ничего не трогать! — Они быстро поднялись за ним по лестнице к входу. Перед холлом им выдали нейлоновые перчатки и бахилы.

Арлан раздал несколько распоряжений, перекинулся словом с коллегами и наконец провёл Хогарта и Татьяну в боковую комнату, где криминалисты уже закончили работу. Что-то вроде гостевой: люстра, стенной шкаф, стол, телевизор, телефонная розетка и раскладной диван. Высокие стены, лепнина на потолке — и стойкая вонь застоявшегося сигаретного дыма. Хогарт прикинул, что вилле не меньше ста двадцати лет, — возможно, старое родовое гнездо.

Шторы были раздвинуты, в окно просматривался узкий переулок. Там тоже толпились репортёры. Хогарт отошёл от окна. Они с Татьяной сели на диван, а Арлан придвинул себе стул.

Сначала он проверил удостоверение Татьяны, потом Хогарта. Заберут и это — останутся одни водительские права. Но, к счастью, Арлан лишь сфотографировал оба документа на телефон. Затем Хогарт повторил недавние показания — теперь под запись. После этого наконец улучил момент и рассказал следователю об аукционе с костяной иглой и об исчезновении Элизабет.

Арлан сдвинул брови.

— И вы полагаете, что исчезновение вашей спутницы связано с костяной иглой, нападением на месье Бонне и убийством Франсуа Руссо.

При слове «убийство» Хогарт посмотрел на Татьяну. Она сглотнула. Выйди они из лавки Бонне на час раньше — могли бы угодить прямо в объятия убийцы. Хогарт кивнул.

— Боюсь, жизнь Элизабет Доменик в опасности.

— Вы подавали заявление о пропаже?

— Я… — Хогарт осёкся. Лучшей шутки я сегодня ещё не слышал! Он подавил раздражение. — Я пытался, но полиция возьмётся за дело только сегодня вечером.

— Bien sûr. — Арлан поднялся. — Ждите здесь! Ничего не трогайте. Я проверю ваши показания.

Арлан скрылся за смежной дверью — поговорить с коллегой. Вскоре Хогарт услышал, как тот звонит по телефону. Коллега тем временем приглядывал за ними через дверную щель. Хогарт и Татьяна сидели на диване не шевелясь. В соседней комнате суетилось множество людей в белых комбинезонах. То и дело вспыхивала фотовспышка. Оттуда нарастающим гулом долетали голоса, накладываясь друг на друга.

— Что-нибудь разбираешь? — шепнул Хогарт.

Татьяна приложила палец к губам и склонила голову набок.

— Руссо, похоже, перерезали горло кинжалом… — сказала она погодя. — В доме вроде ничего не пропало… вскрыт только стенной сейф.

Потом гул стих. Полыхнула вспышка. Хогарт уставился в дверную щель. Полицейскому, которому поручили за ними присматривать, как раз позвонили. Он ответил и на миг повернулся к ним спиной. Хогарт несколько раз уловил слово chérie — разговор похоже был личным.

Хогарт вскочил, схватил трубку телефонного аппарата и, несмотря на перчатки, костяшкой пальца нажал клавишу с буквой R. Он уже не помнил толком, что означает это R — rappel или renumérotation, — но знал: это повтор последнего набора.

— Ты что делаешь? — прошипела Татьяна.

Хогарт прислушался. Раздались гудки. Потом поднёс трубку к уху Татьяны.

— Хочу знать, кто ответит. — Он подождал, пока из аппарата не послышался искажённый голос.

Татьяна подняла на него глаза.

— Автоответчик месье Бонне.

Хогарт положил трубку. Значит, они у того самого Руссо. В этот миг в комнату вернулся Арлан. Хогарт повернулся к нему, прогнулся в спине и со стоном потянулся, разводя руки.

— Месье Хогарт, — произнёс Арлан, и прозвучало это как «месьё Огар». — Вам придётся отменить обратный рейс. Мы вынуждены вас задержать.

— Простите?

Татьяна вскинулась с дивана.

— Что?

Арлан провёл пальцем по экрану.

— Я запросил ваши вчерашние показания в опере, сегодняшние — в лавке месье Бонне и дело о вашей спутнице. — Он поднял глаза. — Здесь, на месте преступления, найдены те же отпечатки пальцев, что и в лавке месье Бонне.

Значит, грабитель и убийца — один и тот же человек, — подумал Хогарт. И притом женщина!

— Мои коллеги уже прогнали отпечатки через систему, — сказал Арлан.

Скверное предчувствие разлилось у Хогарта в животе. Он догадывался, что прозвучит сейчас.

Арлан откашлялся.

— Это отпечатки Элизабет Доменик.

---

ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

Bon (фр.) — «хорошо», «ладно».

Merde! (фр.) — грубое восклицание: «чёрт!», «дерьмо!».

Bien sûr (фр.) — «разумеется», «конечно».

Chérie (фр.) — «дорогая», «милая»; ласковое обращение.

Клавиша R (от фр. rappel — «повтор» или renumérotation — «перенабор») — на французских стационарных телефонах кнопка повторного набора последнего номера.

 

 

Отправить