Месье Бонне стоял в глубине лавки и сыпал корм в аквариум. Суматранские барбусы жадно бросались на крошки и хватали лакомство с поверхности воды, отчего раздавалось тихое «чмок».

Рядом, на полу, сидела Жужу — его чёрная персидская кошка — и, мурлыча, глядела на хозяина томным, просящим взглядом, хотя ей давно пора было сесть на строгую диету.

— Так я тебе и поверил, chérie, — улыбнулся Бонне. Кряхтя, он опустился на колени и легонько шлёпнул Жужу по заду. Кошка потёрлась головой о тыльную сторону его ладони.

Он почти наверняка был единственным антикваром Парижа, кто держал в лавке кошку. Но Жужу отличалась таким воспитанием, что не запрыгивала ни на один предмет мебели, где могла бы оставить шерсть, нигде не пакостила, не метила углы и не точила когти о подушки. Сущее чудо. Словно в прошлой жизни сама торговала древностями и умела ценить редкие вещи, что выставлены здесь.

Многие покупатели заходили к нему просто проведать Жужу. Кое-где в городе попадались кошачьи кафе, но его лавка была единственным в своём роде кошачьим антиквариатом.

Так и не поднявшись с колен, поглаживая Жужу, он услышал, как открылась дверь.

— Покупатель, — шепнул он кошке. — Если они пришли не тобой любоваться, может, удастся что-нибудь продать — тогда снова будут деньги тебе на корм. Так что веди себя прилично!

Кряхтя, он встал.

И тут раздался стук таблички «Ouvert — Fermé» и шорох жалюзи. В лавке резко потемнело.

Какого чёрта?

Припадая на больную ногу, он заковылял в торговый зал.

Теперь ещё и звякнул ключ в замке — тот самый, что он всегда оставлял изнутри, пока открыто.

— Эй? — окликнул он.

Он различил очертания стройной женщины, что быстро шла прямо на него. Узкие брюки, облегающий свитер и — маска.

— Что за?.. — пролепетал Бонне, но она уже была рядом и без замаха коротко ударила его в лицо.

Бонне услышал, как хрустнул нос. Потом на несколько секунд память отключилась. Когда он снова смог соображать, то лежал на полу и чувствовал во рту вкус крови, стекавшей из носа.

— Деньги в кассе, — выговорил он. Сердце колотилось. За Жужу он боялся больше, чем за собственную жизнь. — Там больше трёх тысяч евро. Не нужно меня бить, я…

Женщина перешагнула через него, схватила за запястье и поволокла в глубь лавки.

— Берите мои деньги! — взвизгнул Бонне, закашлялся и сплюнул кровь.

Он заметил, что на ней чёрные ботинки на шнуровке, с толстой подошвой. Потом запястье пронзила боль.

— Больно же!

Она отпустила его. Бонне, тяжело дыша, остался лежать на полу у аквариума. Пригнувшись между старинной вазой и зеркальным столиком, во тьме притаилась Жужу и смотрела на него расширенными от страха глазами.

Женщина наклонилась над ним.

— Для кого вы должны были выторговать Костяную иглу?

— Что? — растерялся Бонне. — Вам что, вообще не нужны деньги? Я…

Она с силой ударила его по лицу.

— Для кого вы должны были выторговать Костяную иглу?

Голос у неё молодой, отметил Бонне, — под стать спортивному сложению.

— Я не имею права раскрывать имена клиентов. Обратитесь к устроительнице аукциона, она…

Женщина выпрямилась, шагнула к аквариуму, резко развернулась и саданула локтем по стеклу. Содержимое хлынуло разом. Рыбки, песок и водоросли шлёпнулись на пол и растеклись по паркету большой лужей. Нагреватель повис на осколках.

Бонне окатило водой. В следующий миг женщина рывком подняла его за плечи, схватила за загривок и вдавила головой в пустой аквариум.

— Имя! — прошипела она.

Бонне замешкался. Чёрт, имя! Сейчас он не мог собраться с мыслями.

В следующее мгновение она протащила его горло по острым, как бритва, кромкам стекла.

 

 

 

 

Отправить