Пристегнув велосипед к столбу на тротуаре, Конор закрепил шлем на ремне джинсов и, поправив маску, вошел в «Иллюминатор», скудный интерьер которого был выдержан в морском стиле. Несмотря на вечер вторника, во внутреннем дворике бара царил ажиотаж. Почти все столики оккупировали шумные компании, а на небольшой сцене трое немолодых мужчин в бейсболках исполняли вполне сносный кавер на роллинговский «Beast of Burden».

Конор надеялся, что деревенские жители относятся к ограничениям строже изолированных от внешнего мира обитателей Каттерса, но и здесь почти у всех гостей маска была сдвинута на подбородок или свисала с уха, а кое-кто и вовсе не потрудился ее надеть.

Впрочем, в группе риска прежде всего была его мама, а сейчас он не жил с ней под одной крышей. К тому же вечеринка на полуострове подарила Конору вкус свободы. Главное – держаться подальше от тех, кто кашляет. И все будет в порядке.

Конор заказал пиво в конце барной стойки. Он успел выпить полбокала, когда его похлопали по плечу.

– Извини, – обратилась к нему девушка, на вид его ровесница. Челка у нее была окрашена в такой яркий фиолетовый цвет, что Конор разглядел его даже в вечернем полумраке. – По-моему, я тебя знаю. Ты бываешь в «Каяк-кофе»?

Все ясно. Она к нему клеится.

– Нет, не бываю, – ответил Конор и улыбнулся, пытаясь смягчить отказ. – Прости.

– Ну ладно. – Поняв намек, она развернулась. И тут у нее на пояснице, где между короткой рубашкой и низко посаженными джинсами белела полоска кожи, Конор заметил фрагмент татуировки, а прямо под ней, в ложбинке между ягодицами, краешек пурпурных, словно в тон челке, стрингов. Его охватило возбуждение – гораздо более привычное, чем то, которое он испытал на тренировке с Кэтрин.

– Вообще-то я кинозвезда, – заявил он. – Поэтому мое лицо показалось тебе знакомым.

Девушка обернулась.

– Правда? Не помню, чтобы видела тебя в кино.

Она улыбнулась, обнажив неровные зубы, не знавшие брекетов. Такой же рот, унаследованный от отца, Конор каждое утро видел в зеркале, пока Ричард не оплатил ему услуги ортодонта летом после восьмого класса.

– Я в образе. – Он иронично ей подмигнул. – Провожу исследование для новой роли.

– А выглядишь самым обычным парнем.

– Я как раз такого изображаю, – подхватил Конор. – Афериста, который притворяется одним из вас, преследуя свои гнусные цели.

Девушка хихикнула, прикрыв рот ладонью. У нее был приятный, мелодичный смех. Кэтрин за время их общения ни разу не засмеялась – только ухмылялась собственным шуткам, если их вообще можно назвать шутками. Приятно было снова пофлиртовать с ровесницей в подходящей обстановке. Войти в легкий ритм обычной, допандемийной жизни.

– Ну что ж, кинозвезда, аферист, или как ты там себя назвал, на местного ты точно не похож.

– Нет-нет, я из Нью-Йорка. Остановился в поселке под названием Каттерс-Нек.

– Серьезно? Ты из Каттерса?

– Не совсем, – поправил Конор. – Снял хижину на лето у одного из местных. В обмен на уроки тенниса.

– Ого. Всегда хотела туда заглянуть. Там правда так круто, как все говорят?

– Неплохо, – ответил он, чувствуя себя неуютно, поскольку не ожидал такой эмоциональной реакции.

К ним подошла еще одна девушка. Первая представилась Джорджией («Как штат?» – уточнил Конор, чтобы убедиться, что не ослышался. «Нет, как страна», – парировала она), а вторую звали Эмбер.

– Он живет в Каттерсе, – сообщила Джорджия подруге.

– Да ну? Так у нас тут крутой чувак нарисовался, – ухмыльнулась Эмбер.

– Сам я не оттуда, – ответил Конор и снова рассказал свою историю.

Как выяснилось, девушки приехали из небольшого городка неподалеку и вместе снимали здесь квартиру. Джорджия работала в уже упомянутой кофейне, а Эмбер – в магазине одежды. Конор не стал говорить им о школе права.

Вскоре к ним присоединились два парня: коренастый Чарли с ярко-рыжей щетиной и толстой шеей, осыпанной красными прыщами, и его угрюмый приятель Кайл, худой как скелет и с козлиной бородкой. Трудно было понять, претендуют ли эти двое на новых знакомых Конора.

– Теннис, – скривился Чарли, когда подруги рассказали, чем занимается Конор. В голосе здоровяка слышался более сильный новоанглийский акцент, чем у девушек. – Бабская игра. Хуже только гольф. Бейсболист целится в мяч, летящий со скоростью сто пятьдесят километров в час, под рев всего стадиона. Но стоит чихнуть на теннисном матче – и все сразу шикают.

– Я учился играть в парке, поэтому шум меня не смущает, – объяснил Конор.

Его ответ явно не устроил Чарли.

– Любая игра, где нет контакта, – хрень собачья, – продолжал он. – Даже гребаную сетку нельзя трогать.

Чарли вел себя агрессивно и угрюмо. Видимо, не мог смириться с тем, что девчонки запали на незнакомого красавчика. Благодаря накачанным мышцам он выглядел крепким малым, несмотря на невысокий рост. Обладая более атлетическим телосложением, Конор заметно выделялся на фоне парочки парней, однако понимал, что находится на их территории. Как правило, мелкие собачонки вроде Чарли не отступают, почуяв угрозу, а лают еще громче, демонстрируя чужаку, кто тут главный.

– Следующая за мой счет, – объявил Конор, решив действовать на опережение. Наличных, которые дала Кэтрин, у него было хоть отбавляй, как минимум пока банк не выставит очередной счет по кредитке. Учитывая заманчивость награды (приглашение в квартиру Джорджии), он решил, что вложение непременно окупится, если поможет ему поддержать мир. Чарли с мрачным видом приподнял пивную бутылку, когда Конор спросил, что им заказать.

Компания приступила к очередной порции напитков. Разговор вернулся к Каттерс-Нек, и в голосе Чарли вновь прорезалось презрение.

– Чертовы ублюдки, – брюзжал он. – Прошлым летом я работал официантом у них на вечеринке. И знаете что? Богатый хрен, который ее устроил, всех нас кинул.

– В смысле? Не заплатил? – спросил Конор, скорее чтобы поддержать разговор, но и с любопытством.

– Он внес предоплату за алкоголь, а какой-то пьяный придурок рухнул на стол с напитками и разбил несколько бутылок. На следующий день босс отказался платить, сказав, что должен клиенту кучу бабок. Мол, сами виноваты, надо было поставить стол попрочнее. – Чарли покачал головой. – Чем больше у человека денег, тем больше он ворует, точно вам говорю.

– Сгоняем туда сегодня, – предложил Кайл. – Разнесем его дом, йоу.

Конор напрягся.

– Вечеринка была не в доме, а рядом с теннисным кортом. – Чарли перевел взгляд на Конора, словно призывая к ответу.

– Это место называют яхт-клубом. – Он вдруг покраснел, что было ему несвойственно. – Хотя яхт там нет. Местные ходят туда, чтобы сыграть в теннис и искупаться.

– Слыхал? Искупаться! – обрадовался Кайл. – Поехали.

– У меня в багажнике бутылка «Джека Дэниелса», – объявил Чарли.

Конора охватило дурное предчувствие.

– На самом деле там не так уж круто, – пробормотал он, но его слова заглушил припев «Take the Money and Run» в исполнении все той же местной группы.

– Неохота возвращаться за купальником, – протянула Эмбер.

– Так плавай голышом. Я что, сисек твоих не видел? – Чарли высунул язык и изобразил, как сжимает ее груди.

– Пошел ты, – отмахнулась она и оттолкнула его. – Ты за рулем, вообще-то.

Конору и в голову не приходило пригласить к себе Джорджию, не говоря уже о ее друзьях. Он-то надеялся, что вместе с ней пойдет в квартиру, которую она снимает.

– Океан еще не прогрелся, – сказал он, на сей раз громче. – До августа там явно нечего делать.

– Ну хоть ноги окунем. – Джорджия смерила его многозначительным взглядом. – Вот бы увидеть, где ты живешь.

Чарли осушил бокал и громко рыгнул.

– Погнали! – скомандовал он.

Все поднялись со своих мест. Джорджия явно была согласна на любую авантюру. Значит, Конор мог откланяться и записать ее номер телефона, чтобы встретиться в другой раз. Но теперь, раз уж ее дружкам взбрело в голову нагрянуть в Каттерс, ничто их не остановит. Всегда можно бросить машину у ворот и пойти пешком. А потом, если их арестуют за нарушение общественного порядка, они наверняка повесят все на Конора, и тогда прощай подработка. Значит, лучше сделать вид, что он на их стороне, и не дать им (то есть Чарли) натворить глупостей.

Пока они пробирались к выходу, маску надел только Конор. Оказавшись на улице, четверо местных сразу направилась к автомобилю Чарли. Другого шанса их остановить уже не будет.

– На велосипеде туда ехать минут двадцать пять, – сказал он, намеренно преувеличив время в надежде, что им не захочется так долго его ждать.

Никто ему не ответил.

Ну что ж. В конце концов, ничего страшного. Наверняка вода покажется им слишком холодной, все быстро заскучают и уйдут. Останется только Джорджия, которую он пригласит к себе в хижину.

Конор отстегнул велосипед и поехал в сторону Каттерса. Меньше чем через минуту его чуть не подрезал старенький ржавый «бьюик» Чарли.

– Сука! – ругнулся чей-то низкий голос.

Будь у Конора в руках камень, он непременно швырнул бы его в задние фары автомобиля.

Он рассчитывал, что мост на въезде в поселок будет разведен и компания не сможет проехать дальше. Но, увидев, что ошибся, медленно продолжил путь. Может, им все-таки надоест ждать его у ворот и они решат вернуться. Он был готов пожертвовать даже ночью с Джорджией.

Уже через полчаса Конор спускался с холма, приближаясь к воротам. «Бьюик» был припаркован на обочине, рядом с панелью домофона. Вся четверка стояла, облокотившись на капот и по очереди прикладываясь к бутылке виски.

– Эй, лошара, говори код, – потребовал Чарли. Каждое слово, которое изрыгал наглый придурок, вызывало у Конора острое желание дать ему в морду.

Джон забыл заранее прислать Конору код от ворот, но записал его на листке бумаги и оставил в хижине. Конечно, код наверняка знали местные водители и курьеры, но жители поселка точно не обрадуются, когда выяснится, что кто-то сообщил его этим отморозкам.

– Я сам открою, – сказал Конор, подкатив велосипед к панели.

– Стремно, что ли? Думаешь, мы вернемся и всё тут разнесем?

Именно этого Конор и боялся. С другой стороны, если Джорджия обидится, это сведет на нет все его усилия. Да и прослыть союзником баронов-разбойников с полуострова он совсем не хотел.

Поэтому он продиктовал код, надеясь, что новые знакомые не настолько глупы, чтобы совершать серьезное преступление на территории богачей, имеющих надежные связи в правоохранительных органах. Самодовольно ухмыляясь, Чарли набрал цифры, и ворота распахнулись, протяжно заскрипев. Четверка залезла обратно в машину.

– Следуйте за мной до яхт-клу… до места для купания, – распорядился Конор. – И осторожнее с лежачими полицейскими. – Он не хотел, чтобы Чарли ехал за ним по пятам.

Добравшись до вершины подъездной дорожки, ведущей к «яхт-клубу», Конор слез с велосипеда и велел гостям припарковаться на обочине. «Бьюик», за рулем которого сидел Чарли в обнимку с «Джеком Дэниелсом», начал спускаться по склону. Конор с облегчением подумал о том, что в такой поздний час на пляже наверняка не будет никого из местных.

– А тут недурно, – присвистнул Кайл, втягивая ноздрями воздух. – Пахнет чистым бельем.

– Видал и покруче, – парировал Чарли.

– Да не гони. Что может быть круче? Океан прямо под носом!

– Я бывал в таких местах на Кейпе, по сравнению с которыми Каттерс – обычное гетто, – возразил Чарли. – Гигантские современные особняки, огромные бассейны и все такое. А тут дома старые, как гребаный мир.

Когда они добрались до пирса, вдали послышался шум. Конор решил, что это волны и ветер, но чем ближе он подъезжал к платформе, тем громче становились звуки. Он вытянул шею, оглядываясь по сторонам, и неожиданно заметил трех подростков, плескавшихся у берега. Они тоже уставились на него. Чарли, ничего не замечая, болтал без умолку.

Конору, конечно, не хотелось, чтобы деревенские принимали его за жителя Каттерса, но еще больше он боялся, что местные увидят его с деревенскими. Он мог легко представить, как Чарли устроит здесь драку. А кончится она тем, что его уволят.

– Я вдруг вспомнил, – начал он. – Здесь недалеко есть бассейн. Может, искупаемся там?

– Да на фига. Мы уже на месте, – возразил Чарли.

– Бассейн гораздо лучше. Там теплее и никаких кусачих рыб. По ночам они тут очень активны.

Перспектива получить укус ниже пояса явно не обрадовала парней.

– Ладно, – согласился Чарли.

Конор с облегчением повел их к особняку, где проходила вечеринка у бассейна. Конечно, проникновение на частную территорию не сулило ничего хорошего, но лучше так, чем знакомить местных подростков с этими кретинами. Хозяев ведь все равно нет дома.

– Тут никого нет? – спросил Чарли, когда они оказались на заднем дворе и увидели, что в окнах не горит свет.

– Все на месте, – солгал Конор. – Но мне разрешили пользоваться бассейном поздно вечером при условии, что я не буду шуметь.

Девушки были в восторге от бассейна и вида на океан, блестевшего мазками лунного света. Они разделись в темноте.

Немного освежившись, компания, к радости Конора, устроилась на мелководье с бутылкой виски.

– А в каком доме остановился ты? – спросила Джорджия.

– Это не дом. Так, маленькая хижина для гостей. Отсюда довольно далеко, – пояснил Конор на случай, если Чарли взбредет в голову сменить локацию.

– А кому она принадлежит?

– Одному юристу.

– Юристы, – изрек Чарли, – самые отъявленные негодяи в мире. Однозначно.

– По-моему, он славный парень, – возразил Конор.

– Ставлю миллион баксов, что участок достался ему не поэтому.

– Нет, он получил дом по наследству. Как и большинство местных, его семья живет здесь уже несколько поколений…

– А я о чем. По-другому сюда не попасть. Только родиться. И семейка его наверняка не лучше, такие же подонки. Порядочному человеку таких деньжищ по-любому не видать. Бьюсь об заклад, что один из его предков кого-то надул или получил дом другим нелегальным способом. Ну или полулегальным.

– Полулегальным, – по-детски хихикнул Кайл.

– Или работал не покладая рук, – тихо проговорил Конор, удивившись, что встал на защиту «отцов-основателей» Каттерс-Нек.

– Начиная с земли, – продолжал Чарли, оставив его реплику без внимания, – собственность есть кража.

– Ты о чем? – спросил Кайл.

– О том, что… собственность есть кража, – повторил Чарли. – Эти люди, – он обвел пальцем круг над головой, – считают себя святошами, якобы потому что их предки не имели рабов. Но каждый клочок этой земли принадлежит им. Они отняли ее у индейцев, уничтожив целый народ. Чистый геноцид. Видел табличку «Жизни черных имеют значение»? Зуб даю, все они верят в эту хрень. Но только до тех пор, пока черные держатся от них подальше.

Конор не стал спорить: в чем-то он был согласен с Чарли, но прежде всего хотел поскорее от него избавиться.

– Если человек богат, это еще не делает его негодяем, – заметила Джорджия. – А то, что ты циничный расист, не значит, что все остальные тоже.

– Я не расист, – вяло возразил Чарли, но все же прикусил язык.

Обсудив позднее начало бейсбольного сезона и уровень игры стартовых питчеров «Ред сокс», Джорджия тихонько спросила Конора, нельзя ли ей посмотреть, где он живет. Но остальные, казалось, и не думали расходиться.

– Думаю, нам пора сваливать, – сказал Конор ребятам.

– Да брось. Все зашибись, – ответил Чарли.

– Мы ведь не хотим разбудить хозяев. Меня просили не купаться здесь после полуночи. Могут вызвать копов.

– Проснутся – тогда и свалим.

Конор не мог себе позволить присматривать за этими гопниками бог знает до которого часа, лишаясь последних сил, необходимых для утренней тренировки с Джоном и подготовки к экзамену. Сказать по правде, даже ночь с Джорджией его уже не прельщала, но он потратил на нее слишком много времени, чтобы упустить такой шанс.

– Я бы не рисковал, – заметил он. – Если кто-то из местных позвонит в полицию, копы мешкать не станут.

Надеясь, что предупреждение прозвучало достаточно угрожающе, он ушел вместе с Джорджией.

Обсохнув, насколько возможно, не имея под рукой полотенца, Конор вместе с новой знакомой шагал к дому, ведя велосипед за руль.

– Не сердись на Чарли, – сказала Джорджия. – Они с Эмбер встречались в старших классах. Он часто не ладит с незнакомыми парнями, но, если узнать его поближе, сразу видно, что он душка.

– Да уж, тонкая натура, – хмыкнул Конор.

Даже в темноте Джорджия прикрывала рот, когда смеялась. Конору эта застенчивая привычка казалась весьма привлекательной, как и мелодичный смех девушки. То, что началось как банальная интрижка в баре, за последние полчаса переросло, как ему казалось, в нечто большее. В отличие от обитателей Каттерса, Джорджия обладала притягательной простотой, приятной внешностью и острым умом. А еще могла запросто поставить на место грубияна вроде Чарли. Конору даже начинала нравиться ее фиолетовая челка. Не исключено, что они будут встречаться до самого конца лета.

– Ну хорошо. Может, он и не душка. Но очень верный друг, – сказала Джорджия. – Этот тип, с которым Эмбер… ладно, неважно.

– Что?

– В общем, Эмбер встречалась с одним кретином и забеременела. А тот отказался оплатить аборт. Чарли дал ей денег, потом пришел к этому чуваку домой и отметелил как следует.

– Да ну? – обронил Конор, все больше беспокоясь, что оставил Чарли без присмотра.

– Ага. Парень не стал обращаться в полицию, поскольку не хотел предавать огласке историю с абортом. Но готова поспорить, это кое-чему его научило. Кстати, если ты вдруг подумал, что я слепо защищаю друзей, то нет. Кайл – тот еще придурок. И не самый хороший человек.

Они дошли до обсаженной деревьями подъездной дорожки Джона.

– Охренеть! – воскликнула Джорджия. – Как в сказке. Тоннель, ведущий в лес. А окна в моей комнате выходят в переулок с мусорными баками и крысами.

– Да, тут мило, – согласился Конор.

– Повезло же тебе. Мне-то никогда не пожить в таком месте.

Конор все понимал: схожие чувства нахлынули на него всего несколько дней назад. Но ему стало неуютно оттого, что Джорджия произнесла это вслух, хотя никого, кроме них, здесь не было. В старших классах он как-то раз ходил с друзьями на бейсбольный матч с участием «Янкис». Они купили самые дешевые билеты, но к седьмому иннингу пробрались на сиденья, расположенные вдоль линии третьей базы. Его одноклассники все время хихикали. Им казалось, что будет забавно, если кому-нибудь в лоб прилетит мяч, выбитый в аут. Один только Конор оставался невозмутимым. Чутье подсказывало: вульгарное поведение не только могло привлечь внимание билетеров, но и выглядело… моветоном. Пусть тогда он и не знал значение этого слова.

Жаль, что Джорджия повела себя так же. Слишком бурная реакция омрачила его фантазии. Он-то размечтался, что будет встречаться с ней до конца лета. Да, у них определенно много общего: Конор тоже оказался в Каттерсе волею случая и больше никогда не сможет позволить себе такую роскошь. Но все же они слишком разные даже для летнего романа. Конор верил, что усердный труд поможет ему перебраться в мегаполис. А вот Джорджии это явно не светит: так и останется прозябать в своем родном городке или другом захолустье.

Конор предложил ей войти, пока парковал велосипед под козырьком.

– Дашь мне ключи? – попросила она.

– Здесь не принято запираться, – пояснил Конор. – Очень тихое местечко.

Не тратя время на разговоры, они сразу нырнули в постель. Конор заранее запасся презервативами на лето, а перед поездкой в бар прихватил пару штук с собой в надежде, что они ему пригодятся. Секс был хорошим – лучше, чем ничего, – но явно не стоил потраченных усилий, как и неприятностей, которые могли возникнуть из-за Чарли. Впрочем, Конор был уверен, что проблема скорее в нем, чем в Джорджии. Сказалось влияние алкоголя и усталости, а восторги девушки окончательно уничтожили настрой. Сам процесс тоже показался ему пустым и скучным. Случайных связей у Конора было более чем достаточно: он сбился со счета после второго курса колледжа, но сегодня скорее утолял голод, чем смаковал момент. Даже приятное волнение, охватывающее его перед сексом с новой партнершей, не спасло положения.

А вот серьезные отношения были у него лишь однажды. На третьем курсе Конор завел роман с Элли, первокурсницей из женской команды. Его друзья без умолку болтали о ней, называя самой сексуальной девушкой в колледже. Но к тому времени Конор усвоил, что женская внешность заботит его гораздо меньше, чем других парней. Он не считал красивую подружку мерилом собственной крутости. Элли нравилась ему и по многим другим причинам. Во-первых, она была доброжелательной и веселой. Курировала общественные проекты женского студенческого сообщества, хорошо училась и прекрасно ладила с его мамой. К тому же ее крепкая, сплоченная семья, жившая в Олбани, приняла Конора как родного. Элли боготворила его, эффектного капитана мужской команды, и была страшно подавлена, когда Конор поступил в школу права и тут же разорвал их отношения, сославшись на большую нагрузку и шесть часов езды, отделявших их друг от друга.

Однако сам он не слишком переживал из-за расставания. Элли была ему симпатична, но никакой всепоглощающей любви, какую Конор видел в кино, не было и в помине. Более того, он подозревал, что неспособен на такие чувства. Любовь казалась ему обычной игрой гормонов, химией, которая кружит голову и внушает ложную уверенность, будто за эволюционным инстинктом скрывается духовное притяжение. Собственное равнодушие беспокоило Конора, и он гадал, нормальный ли он, или несколько коммутаторов в его душевной цепи повернуты не в ту сторону. Однажды, задолго до того, как он начал встречаться с девушками, Ричард дал ему несколько советов по выбору спутницы жизни.

– Не женись на девушке только потому, что она хороша собой и тебе приятно покорить такую красотку, – сказал старый тренер. – Красота увядает, страсть проходит. Женись на той, кого уважаешь. Той, что станет надежным партнером и не бросит в трудный для тебя час. Так было у нас с Линдой. Подобные чувства не гаснут. Встретив ту, с кем захочешь пойти под венец, не упусти свой шанс. Такие девушки на вес золота.

Все эти годы Конор помнил советы Ричарда, но не был уверен, что готов связать свою жизнь с женщиной, к которой испытывает лишь уважение, а не безумную страсть.

Он тупо продолжал двигаться в одном темпе, хотя думал совсем о другом. Игра, которую Кэтрин затеяла с ним на корте, явно была неслучайной. Все ее намеки и шутки говорили сами за себя. А как она нагнулась за мячом – специально задрала попу, зная, что он разглядит ее нижнее белье. А потом захотела почувствовать задницей его член. И все это на теннисном корте у «яхт-клуба» Каттерса. Там, где любая из чопорных «ос» могла увидеть, как они трутся друг о друга.

– Давай сзади, – предложил он Джорджии.

Они разомкнули объятия, сменили позу и неуклюже соединились вновь. Татуировка на пояснице девушки была похожа на стебель пшеницы. Странный выбор. Он продолжал входить в нее, закрыв глаза и крепко сжимая ее мягкие бедра. Потом вспомнил, как Кэтрин в него врезалась, представил, как ее трусики сползают на землю, а следом падают и его шорты. И они сталкиваются вновь. Она выпячивает зад. И он вставляет в него свой член.

Он бурно кончил.

– Прости, – сказал он Джорджии, когда все было позади. – Думал, что продержусь дольше.

– Ничего страшного, – ответила она. – Было классно.

Она улыбнулась ему в темноте и устроилась на его подушке. Конору всегда плохо спалось, когда к нему прижимались, особенно в односпальной кровати в теплую ночь. Но вызывать такси было поздновато.

– К твоему сведению, завтра мне нужно выйти из дома в семь утра, чтобы успеть на тренировку, – сообщил он.

– Как романтично. Первая фраза после того, как ты меня трахнул. – Она понизила голос, изображая его баритон: – «К твоему сведению, мне завтра рано вставать, так что иди-ка ты на хрен отсюда».

– Нет-нет, оставайся, – смутился Конор. – Я просто решил тебя предупредить, что скоро зазвенит будильник.

– Вообще-то мне тоже с утра на работу.

– Хорошо. Считай, что я ничего не говорил.

За окном дважды ухнула сова. Конор никогда не слышал их вживую. Несмотря на несколько дней, проведенных в Каттерсе, он вдруг почувствовал себя неуютно, совсем как иностранный студент в первую ночь на чужбине: он вдали от дома, вокруг одни незнакомцы, и скорого возвращения к привычному не предвидится.

– Что за тату у тебя на пояснице? – поинтересовался он, чтобы нарушить воцарившуюся тишину.

– Тростник.

– Почему именно он?

– У Эзопа есть басня о дубе и тростнике. Дуб считает себя сильным, потому что он большой и прочный, но его сносит шторм. А тростник выглядит слабым, но гнется на ветру и остается цел.

– Ах да. Слышал. – Тренер из спортивного колледжа пересказал ему эту историю перед матчем с настоящим гигантом, который славился искусной подачей и мощнейшим форхендом. Наставник сравнил адаптивную игру Конора с гибкостью тростника. Увы, вдохновения оказалось недостаточно: соперник разгромил его в трех сетах.

Они вновь замолчали.

– Обычно я не сплю с человеком в первый день знакомства, – сказала Джорджия.

– Я тоже, – солгал Конор.

– Не знаю, что двигало тобой, но я… – Она вздохнула. – Ладно, забудь.

– Нет-нет. Продолжай, – настоял Конор, стремясь опровергнуть ее нелестное представление о его галантности.

– В общем, не стану вдаваться в детали, но отчим много лет издевался над нами с сестрой, а мама все отрицала и закрывала глаза на его художества. Из-за этого мне было так хреново, что я долго не могла никому доверять.

Конор почувствовал странную смесь сострадания и желания поскорее закрыть тему.

– Мне очень жаль, – сказал он. – Это ужасно.

– Не то слово. Но в последние пару лет я научилась более открыто говорить о своих намерениях и желаниях. С тех пор, как попыталась осмыслить свой опыт.

Конор понимал, что Джорджию не стоит судить слишком строго, но слово «осмыслить» в таком контексте его раздражало. Порой человек, зациклившись на плохих воспоминаниях, верит, что единственный способ оставить их в прошлом – все время о них думать и говорить, но в результате лишь продлевает собственные страдания. Хочешь раз и навсегда что-то забыть – иди вперед и никогда не оглядывайся.

– Вот и хорошо, – поддакнул Конор. – По-моему, ты в полном порядке.

– Обычно да, – согласилась Джорджия. – Но иногда достаточно одного неосторожного слова, и я снова чувствую себя девятилетней девочкой, запуганной и пристыженной. – Она помолчала. – Наверное, не стоило вываливать на тебя такую хрень сразу после секса. Но в книге о психологических травмах, которую я сейчас читаю, советуют сразу говорить напрямую, если возникнет потребность, иначе потом будет стыдно. А если держать проблему в себе, она обязательно вылезет в другой форме. Извини, если я тебя смутила.

– Не переживай, – ответил Конор. – Все нормально.

Его пустые слова звучали жалко – да он и сам чувствовал себя жалким, но просто не мог иначе, по крайней мере сейчас. Ему почти захотелось извиниться перед девушкой. Джорджия заслуживала большего: рядом с ней должен быть другой парень. Тот, кто не отшатнется, услышав от нее «такую хрень».

– Вот и все про мое гребаное детство, – подытожила Джорджия. – А как у тебя?

– Я единственный ребенок в семье. Поэтому мне было немного одиноко, – ответил Конор, не придумав ничего получше, а сам прикидывал, долго ли еще ждать звонка будильника.

Она пробормотала, что очень благодарна своей сестре за то, что та поддерживала ее все детство. Больше Конор ни о чем не спросил, и это были последние слова, сказанные ими друг другу перед сном, – слова, которые оба наверняка забудут утром.

Конор проснулся на рассвете с ужасной мыслью: Чарли и Кайл сожгли дом с бассейном. Едва ему снова удалось погрузиться в сон, как его разбудил будильник. Пока он надевал теннисную форму и набирал воду из-под крана, Джорджия лежала в постели спиной к нему.

– Эй, – хрипло позвал он, нерешительно похлопав девушку по обнаженному плечу. Как ни странно, несмотря на богатый опыт ночных рандеву, ночью он мог спокойно вставлять свои гениталии в чужое тело, а утром стеснялся дотронуться до девичьего плечика. – Я должен идти.

– Мне на работу к десяти, – сонно пробормотала она.

Конор не хотел, чтобы к его возвращению девушка по-прежнему была здесь, и очень боялся, что ее увидит Джон. Правила проживания не запрещали приглашать гостей, но он прекрасно понимал, что хозяин дома не оценит фиолетовую челку, хотя сам и носит розовые шорты.

– Владелец не разрешает оставлять гостей на ночь. Из-за ковида.

Джорджия не шелохнулась.

– Вызову тебе такси. – Ответа не последовало. – Ты не против?

– Ладно, – буркнула она.

Он заказал машину, прислал водителю код от ворот и сообщил Джорджии время прибытия.

– Он будет ждать тебя на дороге. – Не услышав ответа, Конор уточнил: – Сможешь туда подойти?

– Да, – сказала она, все еще лежа спиной к нему.

Его кошелек оставался в джинсах, которые он надевал вчера вечером и бросил на полу, а на столе стоял ноутбук. На воровку Джорджия явно не тянула, но они едва успели познакомиться, и Конор даже не знал ее фамилии. Поэтому он сложил все ценные вещи в рюкзак.

– В общем, минут через пятнадцать выходи из дома и иди по тропе, – повторил он в дверях. – А лучше через десять.

Джорджия наконец перевернулась.

– Даже мой номер не спросишь?

– Диктуй, – поспешил отозваться Конор. – Думал, ты оставишь мне записку.

Она цокнула языком в ответ на это жалкое оправдание, но все же записала его номер, оставив свой.

– Спасибо, – поблагодарил Конор, открыв дверь. – Хорошего д-дня.

И ушел, прежде чем она успела прокомментировать его заикание.