В тот же день, объехав на велосипеде все дома и удостоверившись, что они никуда не делись, Конор потратил двадцать минут на составление сообщения для Джорджии. Подчеркнув, что они прекрасно провели время, он объяснил, что этим летом ему предстоит готовиться к адвокатскому экзамену и искать работу, после чего пожелал ей всего наилучшего. Ему уже случалось отправлять подобные послания своим бывшим – в гостинг он не верил, – но сейчас он, пожалуй, даже перестарался. Они ведь встретились всего один раз, к тому же там, куда Конор никогда не вернется. Но он все равно решил проявить заботу, пусть и не увидит ее снова.

Три часа спустя он получил ответ: «Небось, считаешь себя хорошим парнем. Но на самом деле ты козел».

Конору стало обидно, особенно после того, как он постарался бережно отнестись к чувствам Джорджии. «Прости», – написал он и, не желая получать очередные оскорбления, заблокировал ее номер.

Той ночью, выключив свет, он вдруг вспомнил, что рассказал Джорджии о местном обычае не запирать двери. О чем он только думал? Дал понять, что жители Каттерса, несмотря на наличие ворот, не слишком стараются оградить себя от варваров? Раз нет замков, то сигнализации нет и в помине. Хорошо, что Чарли и Кайл не стали устраивать беспорядки. Но где гарантия, что они не вернутся, тщательно спланировав налет? Теперь они знают код от ворот и, скорее всего, догадались, что хозяева дома в отъезде.

А еще они знают, где живет Конор. Конечно, отказ оплатить аборт был куда более серьезным проступком, чем то, как он обошелся с Джорджией. Но Чарли только дай повод.

Он закрыл дверь на крючок и опустил шторку глазка.

На следующий урок Кэтрин явилась вовремя. На ней была та же форма, что и в прошлый раз.

– Здравствуй, Конор, – сказала она, неспешно подойдя к корту.

Сегодня она впервые не назвала его фамилию. Он достал из контейнера несколько мячей.

– Вы готовы?

– Как обычно, сразу к делу. Может, сначала угостишь меня обедом?

Конор по-прежнему не знал, как реагировать на ее остроты. Будь она его ровесницей, он смело ответил бы шуткой. Но вести себя так с женщиной старше его на четверть века казалось невежливым. Пусть даже она сама начала.

– Да, готова, – сказала Кэтрин, когда он промолчал. – Кстати, дома я тренировала форхенд.

Сегодня ученица явно играла чуть лучше, но большинство ее мячей по-прежнему летели в сетку или за голову Конору.

– Хочу попробовать бэкхенд, – заявила она, когда они опустошили контейнер наполовину. И попробовала, взмахнув рукой наугад.

– Может, двумя? – предложил Конор.

– Давай. Но сначала покажи, – попросила Кэтрин.

Он продемонстрировал технику.

– Пока ты там стоишь, я ничему не научусь.

Конор решил, что на первой тренировке она заметила, как он отшатнулся, и больше не станет к нему приставать, поэтому перешел на ее половину корта и встал в правильную стойку.

– Покажи, как в прошлый раз, – потребовала Кэтрин. – Двигай моими руками.

Видимо, она все же станет приставать.

А может, Конор и сам этого хочет.

– Хорошо.

Техника бэкхенда требовала, чтобы он положил обе руки на ее предплечья. Он обхватил ее и показал, как бить, объясняя каждое движение. После того как они выполнили несколько синхронных замахов – на сей раз без лишних прикосновений, – он отпустил ее руки, сделал пару шагов назад и велел продолжать.

– Не забывайте вращать бедрами. – Конор показал, как именно, немного покрутив торсом. Кэтрин попыталась повторить, но недостаточно развернула корпус. – Сначала отведите их назад, как будто взводите курок. Это поможет набрать силу. А затем бросайтесь вперед.

– Боюсь, я ничего не пойму, если ты мне не покажешь, – пожаловалась Кэтрин, взяла его за руку и положила ее себе на бедро.

Прикосновение было таким дерзким и интимным, что у него кольнуло в яичках. Деликатно прижав ладонями юбку Кэтрин с обеих сторон, Конор несколько раз направил бедра ученицы в нужную сторону, а затем попросил выполнить удар с полузамаха, сделав паузу после замаха снизу. Когда она повторила прием трижды, Конор отступил на пару шагов.

– Продолжай, – велела Кэтрин. – Я еще не разобралась, что к чему.

Она попятилась, остановилась в паре сантиметров от Конора, покрутила бедрами и замахнулась. А когда, замедлив темп, развернулась, чтобы выполнить следующий замах, врезалась в него – и замерла. Лишь четыре тонких слоя одежды – боксеры, сетчатые шорты, юбка и белье – отделяли ее задницу от его члена.

– Правильно? – спросила она.

– Да, – тихо ответил Конор.

– А теперь вперед?

Он пытался не думать о происходящем, но все усилия были напрасны.

– Ага.

Кэтрин замахнулась, их тела разделились. Потом она развернулась для очередного замаха и врезалась в него еще сильнее. Замахиваясь снизу, она мягко потерлась о его промежность ягодицами, словно на танцполе. Вновь отстранилась, создав дистанцию, и тотчас прижалась снова. Каждый ее замах кончался столкновением, а каждая пауза – трением белья о шорты. Стимуляция была такой мощной, что на мгновение Конор даже забыл о стеснении.

Ему не верилось, что она заводит его открыто, на глазах у всех, кто в эту минуту решит искупаться. А может, ей самой нравится публичность?

Она вновь столкнулась с его эрегированным членом. Но в этот раз не отпрянула, а осталась на месте.

Несколько секунд – хотя Конору казалось, что прошли минуты, – ни один из них не шевелился. Впервые в жизни он был так возбужден и одновременно встревожен.

Она замахнулась, вырвалась из его слабой хватки и подалась вперед. Конор развернулся, чтобы скрыть от нее свою слишком непристойную тень.

– Кажется, получилось! – радостно объявила Кэтрин. – Можешь вернуться на свою половину корта.

И он удалился, повернувшись к ней спиной, после чего предложил:

– Давайте передохнем и попьем воды.

– Не хочу.

Тогда Конор нагнулся, притворяясь, что завязывает шнурки, а сам тем временем пытался ослабить эрекцию, призвав в помощь воспоминания о покойной бабушке. Но член ничего не хотел знать.

– Не тормози, – поторопила Кэтрин. – Время не ждет.

Стоит ему развернуться, и возбуждение уже не скрыть. Впрочем, Кэтрин и так все понимает. Что ж, если она так хочет, то и ладно.

Конор дошел до центральной линии корта и, встретившись глазами с Кэтрин, увидел, что она ухмыляется.

– Готов? – резко спросила она. – Все нормально?

– Да, – ответил Конор.

– Вот и хорошо, – сказала Кэтрин. – Очень хорошо.

Когда тренировка подошла к концу, Кэтрин снова сообщила Конору, что ее чековая книжка дома.

– Но онлайн-платежи – это очень удобно, – запротестовал он. – Я помогу вам их настроить. Заплатите позже.

– С телефона я такое не делаю, – отрезала Кэтрин, будто приложения тоже считались моветоном. – Встретимся на террасе через час. Там и получишь деньги.

Их маленькие шалости на корте выглядели не вполне безобидными, но, как ни парадоксально, Конору было проще сплестись с Кэтрин в этом сугубо физическом танго на глазах у всех, чем иметь дело с ее острым языком у нее дома.

– Можете рассчитаться после следующей тренировки, – предложил он.

– Я еще не решила, буду ли продолжать. Так что лучше заходи сегодня. – И она направилась к гольф-кару. Разговор был окончен.

Конечно, Конор мог попросту махнуть рукой на ее долг, но ему очень нужны были деньги, особенно после того, как он угостил новых знакомых в баре и оплатил такси Джорджии.

Конор принял душ, подъехал на велосипеде к дому Кэтрин и прошел на террасу, где его уже ждал поднос с джином, тоником и двумя бокалами. В этот раз он постарался сделать помягче оба коктейля, принялся за свой и попробовал проверить почту, но смартфон никак не мог поймать сигнал. Бокал был уже наполовину пуст, когда вышла Кэтрин, облаченная в очередное откровенное платье.

– Уже лучше, – сказала она, заметив, что он приготовил коктейль и для нее.

Конор протянул ей бокал:

– Ваше здоровье.

– Прошу, не надо. Так говорит только средний класс. Просто пей.

Прикончив коктейль, он вежливо, но твердо скажет ей, что должен вернуться к учебе, попросит чек и уйдет.

– Красивая здесь архитектура, – проговорил он, пытаясь придумать более утонченный комплимент, чем в прошлый раз.

– Ты хотел сказать – безвкусная, – скривилась Кэтрин. – Раньше здесь были леса. Мой бывший муж вырубил все деревья, сровнял с землей чудесный дом, принадлежавший его семье около восьмидесяти лет, и построил это… чудовище. – Она поморщилась, словно учуяв запах канализации. – Здесь есть даже кегельбан.

– А где ваш супруг сейчас?

– Думаю, в Хэмптонсе. Там у него еще более вычурный и современный дом. Полагаю, Том полностью управляет им с телефона. Просто обожает современные технологии. Главное, чтобы подороже. Очень по-американски.

– А разве он не делит с вами этот особняк?

– Нет, – ответила она. – Не делит.

Конору не верилось, что Томас Ремсен, с виду опытный предприниматель (судя по информации в интернете, тот занимал руководящую должность в одном из крупнейших банков), так легко отписал бывшей жене фамильное имущество.

– Итак, расскажи мне о трудолюбивом Коноре О’Туле, – сменила тему Кэтрин. – Но давай без скучных подробностей. Ни слова о Йонкерсе, школе права, адвокатском экзамене и тому подобном. Только самое интересное.

Конор задумался, а потом сказал:

– Мой папа умер, когда мне было одиннадцать.

Удивительно, с какой готовностью он поведал об этом именно Кэтрин, а не более чуткой Джорджии. Хотя тем самым он скорее пытался защититься от ее острот. Пусть только попробует опять обратить все в шутку, когда речь идет о его чувствах.

Но Кэтрин и пробовать не стала. Помолчав, она спросила:

– Долгая болезнь?

– Сердечный приступ, – пояснил Конор. – Отец работал на стройке. Там и скончался.

Впервые за все это время Кэтрин ничего не сказала, уставившись в бокал. Ее телефон, лежащий на подлокотнике, зажужжал уведомлением. Она ввела пароль – Конор заметил, что тот кончается двумя нулями, – прочла сообщение и что-то написала в ответ. Смартфон прогудел еще пару раз. Кэтрин поднялась и подлила себе джина.

– Извини, я на минутку, – сказала она.

– Какой у вас пароль от вайфая? – спросил Конор, заранее готовя почву для оправдания, чтобы уйти, как только она вернется. – Мне нужно ответить на письмо, а здесь совсем нет связи.

Она продиктовала ему пароль – им оказалось название улицы, на которой стоял особняк, – взяла телефон и прошла в дом, закрыв за собой дверь. Конор подключился к вайфаю, решив, что почту проверить все равно не помешает. Коктейль он специально растягивал, чтобы у Кэтрин не было повода продлевать встречу под предлогом повторить. Но к тому времени, как хозяйка вернулась, прошло десять минут, и Конор все-таки успел допить.

– Так о чем это мы? – спросила она, сразу плеснув себе джина с тоником, и поднесла бутылку к его бокалу, но Конор отстранился.

– Одного хватит.

– Да брось. Не будь таким пуританином. Мы только начали общаться.

Он очень нуждался в этой работе, особенно если Кэтрин собиралась и дальше оставлять ему на чай по пятьдесят баксов, но не мог позволить этой женщине командовать и срывать подготовку к экзамену.

– Мне нравится с вами беседовать, – заявил Конор, с нарочитым стуком поставив бокал на стол, – но сегодня я и правда не могу выпить больше. Мне нужно многое успеть прочитать.

Она вскинула брови, но трудно было сказать, раздражает ее непокорность гостя или вызывает уважение.

– Ты покидал полуостров в последние несколько дней? – спросила Кэтрин. – Или, может, находился рядом с тем, кто покидал?

Конор очень не хотел прекращать тренировки из-за угрозы коронавируса. Если, конечно, имелось в виду именно это. И он ответил:

– Нет.

Несомненно, Джорджия была здорова.

– Тогда давай посмотрим дом, раз он тебе так интересен. – Кэтрин поднялась. – Идем.

Если таким образом она пыталась его соблазнить, он точно не хотел в этом участвовать. Фантазии – это одно, но интрижка только усложнит деловые отношения с клиентом, которых и без того немного, к тому же лучшим из всех. Нет, пусть и дальше платит ему за тренировки и высмеивает сколько душе угодно, изображая невинность, чем открыто предлагает уложить ее в постель.

– Я должен идти. Надо ответить на письмо.

Кэтрин обдумала его тактичный отказ.

– Ты так хорошо поработал над моими ударами снизу, что отныне я решила платить тебе по триста долларов за урок. Есть и другие аспекты, с которыми мне нужна твоя помощь. Например, подача.

– Конечно, – отозвался Конор с плохо скрываемой радостью. Он и подумать не мог, что его протест будет воспринят как попытка поторговаться, но так или иначе остался в выигрыше. Может, она не против и дальше повышать ставку, лишь бы он продолжал с ней заниматься? – Напишите, и мы договоримся о следующей тренировке.

– Давай ты прямо сейчас покажешь, как правильно выполнять подачу. Будем считать это очередным занятием, – предложила Кэтрин. – Кажется, моя ракетка наверху.

Конор оцепенел. Сексуальное напряжение, витавшее в воздухе, внезапно усилилось, приобретая характер запретного плода. Это была уже не попытка соблазнить, а едва завуалированное предложение. На что она рассчитывает за свои триста долларов? Только ли на то, чем они занимались на корте, когда терлись друг о друга через одежду, или ждет, что он пойдет вместе с ней «наверх»?

– Давайте в следующий раз, – предложил Конор. – Подачу лучше тренировать вместе с ударом. И мне действительно пора домой.

Несколько секунд Кэтрин стояла и молча смотрела на него, потом сказала:

– Схожу за чековой книжкой. – Она прошла в дом и вернулась через несколько минут с чеком на триста долларов. Конор поблагодарил.

– До встречи, – сказал он на прощание, хотя не сомневался, что больше они не увидятся. Из-за его отказа она наверняка перестанет записываться на тренировки, а надбавку можно считать компенсацией за разрыв отношений.

Кэтрин уселась в кресло, преисполненная достоинства, подняла бокал и сказала:

– Твое здоровье.

Конор изо всех сил крутил педали, словно слова Кэтрин гнались за ним по пятам.

Когда он пробил чек на смартфоне, ему пришло уведомление об автоматическом пополнении трехмесячного запаса инсулина для мамы. Это обошлось Конору в шестьсот семьдесят два доллара семьдесят восемь центов. Почти две вилки от «Тиффани». Страховой план маминого работодателя покрывал всего двадцать пять баксов, и, опасаясь, что мать станет урезать дозу, если узнает, как дорого им обходится лекарство, Конор тайком переключил платежи на свою кредитку.

Поужинав двумя банками супа из лущеного гороха с печеным картофелем (дешевое, питательное и сытное блюдо), Конор приступил к учебе. Но был так взбудоражен сценой в особняке, что никак не мог сосредоточиться на умышленных правонарушениях. Кэтрин открыто предложила заплатить ему за секс, если он, конечно, правильно ее понял. Это не давало ему покоя.

Но и льстило. Она была очень хороша собой. Конечно, вниманием красивых девушек Конор не был обделен, но ни одна из них не владела особняком стоимостью двадцать шесть миллионов долларов с видом на океан и в придачу «позолоченной башней» на Пятой авеню.

Он поймал себя на том, что уже десять минут пялится в одну и ту же страницу. Надо ненадолго отложить учебник и отвлечься, а потом он вернется к работе. Отнеся ноутбук в туалет, он открыл порносайт и посмотрел одно из первых видео. Но оно оказалось настолько унылым и банальным, что совсем не возбуждало.

Сбоку мелькали уменьшенные изображения других роликов. Один из них назывался «Милфа трахает соседского мальчика». Раньше Конор не искал такие сюжеты, а когда случайно на них натыкался, не особенно впечатлялся. Но сейчас кликнул на заставку.

Пока он смотрел, как главная героиня соблазняет парня, который выглядел моложе него, в нем раскрылось темное, неосознанное нутро. Конор закрыл глаза и восстановил цепочку событий, произошедших сегодня на корте. Он мог бы и дальше потакать ученице. Зачем она все испортила? Кто мешал наслаждаться этой игрой, которая теперь казалась почти невинной, не переходящей границы? Ричард был абсолютно прав: важные шишки всегда хотят больше и больше…

Женщина старше него на два с половиной десятилетия предложила ему триста долларов. За то, что он переспит с ней, как мальчик по вызову. В одной из ее десяти спален.

Представив, как она, довольная соитием, выписывает ему посткоитальный чек, он рухнул в бездну с психологического обрыва, о существовании которого прежде не знал.

Убрав за собой, Конор взял смартфон и продиктовал: «рантье». На экране высветилось краткое определение: «Человек, живущий на пассивный доход от инвестиций или сдачи недвижимости в аренду».

Что для нее триста долларов? Сущие гроши. А для мамы – полуторамесячный запас инсулина.

Номера Кэтрин у него не было. Не оставив себе времени на сомнения, Конор выскочил из хижины, вспомнил о презервативах, вернулся, взял один и оседлал велосипед. Он мчался на край полуострова, крутя педали и чувствуя, как сетчатые шорты и боксеры трутся о бедра, напоминая предварительные ласки и беря верх над телом и разумом.

Что подумал бы Ричард? Конечно, его наставник был бы в ужасе. Впрочем, если отбросить моральные принципы, старик наверняка сказал бы Конору, что тот пытается провести весьма рискованный удар по линии, хотя мог бы сделать выбор в пользу старого доброго топ-спина. То есть остаться в игре и неплохо заработать, продолжая тренировать Кэтрин.

Но Конор понимал: стоит отказать ей – и урокам конец. Да, выглядит ужасно, но только если самому так думать. На свете полно женщин, которые встречаются с богатыми мужчинами в обмен на роскошные ужины и дорогие подарки. А он, в отличие от них, соглашается не из корысти, а чтобы купить лекарство, от которого зависит жизнь его мамы. К тому же Конор не подписывает никакой долгосрочный контракт. Если в какой-то момент станет противно, всегда можно дать задний ход и отказаться от дальнейших встреч.

Оставив велосипед в кустах на тот случай, если кто-то пройдет мимо, он направился к входной двери, нажал кнопку звонка и принялся ждать, охваченный нервным возбуждением. Домофон молчал. Наверное, Кэтрин легла спать. Значит, и ему пора.

Что сказал бы отец, Конор не знал, но вспомнил мудрость, которой тот поделился с ним незадолго до смерти. «Никогда не бей первым, – как-то раз сказал ему папа с фирменным ирландским акцентом. – Но если тебя ударили, дай сдачи, да посильнее».

Возможно, отец понял бы его дилемму. По ним ударила пандемия. Значит, Конор просто обязан нанести ответный удар. Хотя кого он обманывает? Конечно, папа тоже был бы в шоке. Обычно отцы приходят в ужас, если нечто подобное вытворяет дочь. Но кто обрадуется, узнав такое о сыне?

Так или иначе, на Коноре висят сто сорок тысяч долларов долга и больная диабетом мать, о которой надо заботиться. Если они хотят выжить – причем буквально, если говорить о маме, – все зависит только от него.

Он позвонил снова.

– Конор О’Тул, – произнесла Кэтрин, открыв дверь. – Чем обязана?

Увидев ее, он еще больше разнервничался. Стоит только захотеть, и все случится здесь и сейчас. Однако пока еще можно отступиться. Сказать, что пришел вернуть ей переплату, сесть на велосипед и поехать домой.

Но на кону стояли триста долларов.

– Я пришел узнать, не хотите ли вы поработать над подачей, – сказал Конор.

Если она и поняла его кодовое слово, то и глазом не моргнула.

– Подачей?

– Да.

– Но с какой стати играть в теннис по ночам?

Она прекрасно все поняла, но, видимо, пересмотрела свое предложение. А Конор, вместо того чтобы поступить так же, поставил себя в неловкое положение, вынуждая Кэтрин его отшить.

– Простите. Вы правы. – Раздавленный, он двинулся прочь.

– Ах, ты про подачу, – вдруг сказала Кэтрин, будто спохватившись. – Думаю, обойдемся и без корта. Заходи.

Он замер, вернулся и вошел в холл. Она с довольным видом посторонилась, пропуская его, после чего попросила подождать и исчезла за дверью.

Это была уже не фантазия. Он здесь. Не на теннисном корте, не на террасе, а в ее доме. Готов пойти на то, что лишь немногие делают исключительно ради денег.

У него над головой раскинулся высокий потолок, под ногами блестел лакированный паркет, а справа и слева от входной двери высились колонны, возле каждой из которых стоял диванчик на двоих. Широкие, как в музее, коридоры были увешаны натюрмортами и пасторальными пейзажами. Конор мало что смыслил в истории искусства и не разобрал подписей художников, но работы выглядели довольно старыми. Сбоку примостился деревянный сундук, одновременно служивший скамьей, хотя в верхней панели зияла широкая трещина. Обладая скудными познаниями в дизайне интерьеров, Конор предположил, что Кэтрин предпочитает сдержанную классику, раз называла безвкусицей особняк Томаса. Сам Конор никогда не бывал в таких домах. Даже воздух, разгоняемый вентилятором на потолке, пах так, будто стоил целое состояние.

Когда Кэтрин вернулась с двумя бокалами и протянула один из них Конору, в голове у него прояснилось. Он по-прежнему мог уйти.

Кэтрин направилась к лестнице над каменной стеной. Конор увидел очертания ее обтянутых брюками ягодиц.

И понял, что хочет остаться.

Поднявшись наверх, Конор оказался в коридоре, где было так много дверей, что он не успел их сосчитать. Хозяйка дома провела его в одну из спален в конце коридора и включила торшер, наполнив комнату приглушенным светом. За приоткрытой дверью располагалась ванная. Под окнами с видом на океан стоял диван с вычурными закругленными подлокотниками и двумя золочеными банкетками, обитыми бордовым бархатом. Двуспальная кровать выглядела обычно, хотя вполне могла быть украшена балдахином.

Ракетка, прислоненная к стене, действительно была здесь.

– Значит, мне взять ракетку и показать вам технику? – спросил он.

– Нет, – ответила Кэтрин. – Иди туда. – Она указала ему на нижнюю часть кровати, а сама встала у журнального столика.

Когда он подчинился, добавила:

– Сними рубашку и шорты.

Он поставил бокал на пол, скинул шлепанцы и разделся.

– Вижу, что у тебя спортивное телосложение, – произнесла она бесстрастным тоном оценщицы, пристально рассматривающей чистокровного жеребца. – Сними белье.

Конор сбросил боксеры. Она явно была довольна, увидев его набухший член.

– Теперь ложись на спину.

Кэтрин прошла к прикроватному столику и достала из ящика банку. Затем села на постель рядом с Конором, сняла крышку и окунула пальцы в банку.

– Закрой глаза и раздвинь ноги, – велела она.

Конор подчинился. Во время своих сексуальных похождений он еще не встречал такой доминантной партнерши. Он вздрогнул, когда ее холодная рука, намазанная лосьоном с ароматом лаванды, обхватила его эрегированный член и провела по нему вверх-вниз. Затем остановилась. Пауза длилась так долго, что Конор даже задумался, собирается ли она перейти к следующему шагу.

Он не был большим поклонником ручной стимуляции: даже когда партнерша делала это не грубо и не дергала член слишком сильно, как часто бывало, ему казалось, что сам он справился бы лучше. Но теперь он понял, что заблуждался. Просто ему не попадалась такая мастерица.

Ее проворные пальцы и влажная ладонь скользили по его члену, то слегка сжимая, то добавляя лосьона. Конор оттягивал финал, как мог, полагая, что это лишь прелюдия. Наслаждение было изысканно мучительным, кровь кипела в жилах, как вода в раскаленном чайнике.

Кэтрин наклонилась к нему.

– Тебе понравилась сегодняшняя тренировка на корте? – спросила она, горячо дыша ему в ухо и обдавая таким насыщенным ароматом ванили, словно вокруг раскинулся цветущий сад.

– Да, – ответил Конор.

– Когда я прижалась задом к твоему члену. – Она поменяла руку, одной продолжая ему мастурбировать, а второй поглаживая его под яичками. – К твоему твердому члену. Тебе понравилось?

Повторение слова «член» возбуждало. Термин был многозначным и не всегда относился к мужской анатомии. Но сейчас означал только одно: секс.

– Да, – ответил он, часто и прерывисто дыша.

Неожиданно один из влажных пальцев Кэтрин нащупал его анус и мягко вошел в него, подарив ощущения, которых Конор никогда не испытывал прежде.

– Я знаю, что ты хочешь засунуть свой крепкий, твердый член мне в задницу, – сказала она, играя кончиком языка у него в ухе и продвигая палец глубже, до первой костяшки. В голове вдруг мелькнула ассоциация, усилившая запретное наслаждение: твердое жало в заднице у чопорной «осы».

Порой он с тоской вспоминал невероятный первый оргазм, которого достиг сам, когда ему было тринадцать. Способно ли его тело вновь испытать такие яркие ощущения? По закону убывающей доходности, ничто не могло сравниться с тем первым разом. Но сейчас Конор приблизился к тем ощущениям. Хотя с момента последней эякуляции прошло меньше получаса, оргазм вновь настиг его, извергая поток желания, которое копилось в нем с тех пор, как они с Кэтрин впервые встретились на корте.

– Никуда не уходи. – Кэтрин прошла в ванную и вернулась с влажным полотенцем для рук, которым вытерла ему живот. – Ты очень грязный мальчик.

– Я могу еще раз через несколько минут, если вы хотели… – Конор произнес это таким тоном, словно извинялся перед недовольным клиентом, но говорил больше ради себя: он жаждал насладиться ею целиком.

– Не сомневаюсь, – отозвалась Кэтрин. – Но на сегодня хватит. Я назову тебе имя одного врача. Позвони ему завтра утром и запишись на сдачу полного комплекса анализов на венерические заболевания. Расходы я оплачу.

Она сделала шаг назад и сложила мокрое полотенце пополам.

– Ты свободен, – произнесла она ледяным тоном, словно перед ней был сантехник, только что починивший бойлер.

Конор почувствовал себя уязвимым. Кэтрин была полностью одета, а он лежал перед ней на кровати, обмякший и обнаженный, в приглушенном свете торшера. Он потянулся за одеждой.

– Вы хотели бы записаться на следующий… урок? – спросил он.

– Как только ты сдашь анализы. В пять часов в четверг. На теннисном корте.

Он использовал слово «урок» в качестве эвфемизма и был озадачен тем, что она восприняла его буквально. Неужели ей правда нужна еще одна тренировка? Может, так она оправдывала то, на что рассчитывала после занятия. Пора и ему озвучить свои ожидания.

– Вы говорили, что не пользуетесь венмо, да? – спросил он.

Вместо ответа Кэтрин подошла к шкафу с двустворчатыми дверями и открыла одну из них. Внутри оказалась огромная встроенная гардеробная размером со всю его спальню в Йонкерсе. У входа стоял столик, заваленный вещами. Среди них была ее сумка. Кэтрин немного покопалась в ней под звон ключей, пока не нашла чековую книжку и ручку. Взяв очки с прикроватного столика, отвернулась от Конора, надела их и сняла только после того, как выписала чек.

– Подтверди тренировку, когда получишь результаты анализов, – сказала она, протягивая ему чек на шестьсот долларов.