Полицейский участок располагался в стареньком здании из кирпича и камня, словно сошедшем с картины Нормана Роквелла. Едва ли тем, кто следил за порядком в этом захолустье, приходилось сталкиваться с кем-то опаснее пьяниц, устроивших потасовку в местном баре, подумал Конор.

Невзрачный облик учреждения придал ему еще больше уверенности в себе, когда они с Эмили переступали порог. Беспокоиться не о чем: он избавился от всех физических и цифровых улик, позаботился об алиби и предусмотрел все, что имело хоть какое-то значение и могло вернуться к нему бумерангом. У здешних копов нет резона тщательно расследовать исчезновение Кэтрин и тем более вешать преступление на Конора.

Других посетителей в участке не оказалось. Когда Эмили сообщила дежурному офицеру цель их визита, тот сразу проводил ее и Конора в пустой кабинет. Они сели за стол, и через несколько минут к ним присоединился седовласый мужчина, носивший очки в широкой оправе над медицинской маской.

– Доброе утро. Я детектив Кларк, – представился он. Из-за легкого новоанглийского акцента фамилия его прозвучала скорее как «Клак».

Пока Эмили перечисляла значимые факты, детектив делал пометки в компьютере. Кларк казался даже более равнодушным, чем рассчитывал Конор.

– После вечеринки несколько жителей полуострова получили от мамы сообщения, но никто не видел ее с двадцать первого числа, – объясняла Эмили.

– Полуострова? – переспросил Кларк. Эмили упомянула, что у них летний дом неподалеку, но не уточнила, где именно.

– Мы из Каттерс-Нек.

Детектив явно насторожился.

– Хорошо, – сказал он. – Будьте добры, предоставьте мне ее свежую фотографию. Мы разошлем снимок во все близлежащие больницы и выясним, не поступало ли к ним МПП с похожей внешностью.

– МПП? – переспросила Эмили.

– Мертвых по прибытии.

– Вы думаете, она… мертва?!

Конор положил руку на колено Эмили. Вместо того чтобы взять инициативу в свои руки, ему придется вжиться в роль заботливого партнера, утешающего впечатлительную подругу – а теперь и невесту, – которая все принимает близко к сердцу и торопится с выводами.

– Нет-нет, – поспешил ответить Кларк, видимо пожалев, что пустил в ход грубый полицейский жаргон. – Это первое, что мы предпринимаем в подобных случаях. Важно исключить саму вероятность. Ее автомобиль оснащен системой навигации? Даже если она отключена, это упростило бы нам задачу.

Эмили прищурилась, задумавшись над вопросом. У Конора екнуло сердце. Он даже не догадался изучить компьютерную приборную панель «мерседеса». Копам потребуется не больше часа, чтобы разыскать машину. Осмотрев ее, они тотчас обнаружат следы ДНК, которые Конору не удалось стереть.

– Думаю, нет, – ответила Эмили.

– Вы уверены?

Она кивнула.

– Как-то раз, когда мы приехали в Вермонт, у нас обеих пропала связь, и в машине не оказалось ничего, чем мы могли бы воспользоваться.

Напряжение, сковавшее тело Конора, ослабло, но совсем чуть-чуть. Он осознал, что мог совершить и другие ошибки в тех областях, где ему не хватало технических знаний.

Кларк попросил Эмили продиктовать полное имя Кэтрин и дату ее рождения, после чего вбил данные на клавиатуре.

– С ее номерами в полицию никто не обращался, – сообщил детектив. – Имеются ли у автомобиля отличительные признаки? Багажник на крыше, вмятины, парковочные наклейки?

Эмили покачала головой.

– Насколько помню, нет.

– Наклеек на бампере тоже? Ничего подобного?

– Она никогда бы не… Нет, ничего.

– Если найдете фотографию автомобиля, пришлите мне. Я присвою ему статус ОВР в национальной базе данных. Это означает «объявлен в розыск». Если кому-то из полицейских, неважно, из какого штата, понадобится проверить номер, система сообщит, что автомобиль разыскивается в связи с делом о пропавшем человеке.

– А ее смартфон?

Детектив выпрямился, с интересом посмотрев на Эмили.

– У вас он есть?

– Нет. В доме я его не нашла. Но могу поискать еще.

– Принесите, если отыщется. Получив доступ к смартфону, мы сможем многое выяснить.

– Например?

– Изучить ее сообщения и электронные письма. А также увидеть, с какими маршрутизаторами он соединялся, что даст нам точные сведения обо всех ее передвижениях перед отъездом.

– А разве нельзя позвонить оператору и все это выяснить?

– ДВ – детализацию вызовов – мы получим в течение одного-двух дней. Она покажет, с кем ваша мать созванивалась и переписывалась. Но самих сообщений мы не увидим. Конечно, можно отправить оператору повестку на предоставление доступа к переписке, однако на данном этапе убедить судью выписать соответствующий ордер будет непросто. К тому же сообщения имеют свойство теряться. Извлечь электронные письма еще сложнее. А на смартфоне хранятся данные всех маршрутизаторов. В общем, все станет гораздо проще, если мы его найдем, даже не зная пароля.

– Так почему не спросить у оператора, где сейчас находится телефон?

– Для предоставления таких сведений нужны особые обстоятельства. Вы готовы поклясться перед судьей, что ваша мать представляет опасность для себя самой и окружающих? – Опытный коп намеренно сформулировал мысль так, чтобы Эмили, как и большинство людей, ужаснулась, представив, через что ей придется пройти в зале суда.

– Пожалуй, нет, – пошла на попятную Эмили. – Больше ничего нельзя сделать?

– Прошу прощения, что говорю прямо… Но, поскольку у вашей матери дом в Каттерсе и собственный «мерседес» («матейи», «Каттесе», «меседес»), у нее… довольно много денег, верно?

– Ну… да, – подтвердила Эмили.

Кларк кивнул.

– Хорошо. Тем проще будет оформить ордер на получение доступа к данным с вышки сотовой связи. Они приблизительны, но подскажут хотя бы примерное местоположение смартфона.

Трудно было не заметить, на что намекает детектив: чем богаче человек, тем больше его жизнь ценится правоохранительными органами.

– А вы могли бы попросить патрульных останавливать похожие автомобили? – спросила Эмили.

– Ваша мать не ребенок, не пожилой и не психически больной человек, – терпеливо разъяснил детектив. – В ее исчезновении нет подозрительных обстоятельств. Скорее всего, она действительно уехала отдыхать, как сама и сказала. Смартфон сломался или связь плохая, а почту она не проверяет. У нас свободная страна, любой гражданин которой вправе отправиться, куда пожелает, ни с кем не контактируя. Не можем же мы вызывать подкрепление в каждом подобном случае. Пока больше ничего нельзя сделать. По крайней мере, до тех пор, пока не появятся основания полагать, что вашей матери грозит опасность.

Очередной обнадеживающий ответ. Разумеется, детектив не видел ничего странного в том, что какой-то сумасбродной миллионерше взбрело в голову уехать и ни с кем не общаться.

– Еще один вопрос, – продолжил Кларк. – Вы утверждаете, что никто не видел пропавшую с двадцать первого числа. Не произошло ли с тех пор чего-нибудь необычного? Возможно, исчез ее автомобиль или что-то в этом духе.

– Однажды у нее в окнах не горел свет, – ответила Эмили и перевела взгляд на Конора, словно ища подтверждение своим словам. – В тот вечер мы видели ее бокал на пирсе. Примерно неделю назад. Хотя тут, наверное, нет ничего странного.

– Это все?

– Пожалуй, да. Я не думала ни о чем плохом, пока не написала маме, что у меня для нее важная новость, а она не ответила. В этот момент я и забила тревогу.

– А о чем вы хотели ей сообщить?

– О нашей помолвке, – ответила Эмили.

Эта информация явно показалась Кларку любопытной. И кто только тянул Эмили за язык! До сих пор Конору удавалось оставаться в тени, но столь поспешная помолвка с дочерью пропавшей жительницы элитного поселка, разумеется, вызовет подозрения. Конор уже пожалел, что сделал Эмили предложение. Впрочем, если бы он не запретил ей говорить с Кэтрин, она звонила бы матери еще чаще. А если бы не позвал Эмили замуж до того, как она обратилась в полицию, мог и вовсе получить отказ, поскольку теперь стало ясно, что ее мать пропала, а то и мертва. Это свело бы на нет все его старания.

– Вы обручились? Когда?

– Когда ты сделал мне предложение? – спросила Эмили Конора. – Четыре дня назад?

– Кажется, да, – ответил тот. – Конечно, до того, как мы поняли, что ее мама пропала.

– Значит, двадцать седьмого? – уточнил Кларк.

– Именно так. Да.

– Я думал… – Детектив сверился с пометками. – Я думал, что к утру двадцать седьмого вы уже знали, что она уехала. То есть предложение было сделано после этого?

– Верно, – подтвердил Конор. – Конечно, мы были в курсе ее планов. Но не предполагали, что она… перестанет отвечать.

– Не понимаю, – недоумевал Кларк. – Если она не ответила, когда вы написали, что помолвлены, и вас это встревожило, зачем было ждать целых четыре дня, прежде чем обратиться в полицию?

– Ну, дело в том, что Конор… – начала Эмили.

– Мы оба решили никому не сообщать о помолвке сразу, в том числе и нашим матерям, – перебил Конор. – Да, мы обручились двадцать седьмого, но с матерью Эмили связались только вчера. А сегодня приехали к вам. Мы ведь уже поясняли, что ищем ее со вчерашнего дня.

Кларк дополнил свои пометки.

– Стало быть, пока вы не получите детализацию, сделать ничего нельзя? – снова спросила Эмили.

– Думаю, можно, – ответил детектив. – Сегодня мы с коллегой съездим в дом вашей матери и немного осмотримся.

Вряд ли Эмили понимала, с чем связана перемена в настроении Кларка. Зато понимал Конор. Когда она сообщила детективу о помолвке, состоявшейся на следующий день после того, как ее мать ни с того ни с сего покинула Каттерс посреди ночи, у Кларка возникли веские основания полагать, что Кэтрин Хэвмайер попала в беду.

– По-моему, все прошло хорошо, – сказал Конор, отъезжая от участка. – Детектив показался мне более компетентным, чем я ожидал.

Эмили молчала.

– А тебе разве нет? – спросил он и обнаружил, что она беззвучно плачет.

Он свернул в торговую улицу.

– У меня очень плохое предчувствие, – призналась Эмили. – Что-то не так. Это совсем не похоже на маму.

– Все будет хорошо, – заверил Конор. – Как сказал детектив, она где-то на Кейпе и не пользуется смартфоном. Или там плохая связь. – Он обнял ее и произнес еще несколько успокоительных фраз, но это не помогло.

– Хочешь, отдохнем от Каттерса? – предложил он. – Может, съездим повидаться с Оливией?

– Они с парнем отправились в пеший поход по Австралии. Я даже не могу ей позвонить.

– Тогда с кем-нибудь другим?

Эмили опустила взгляд.

– У меня больше нет друзей, – призналась она.

– Хочешь позвонить папе?

– Я ему написала. Он ответил: «Держи меня в курсе».

В окне с ее стороны промелькнула симпатичная кофейня.

– Ты сегодня еще не ела, – напомнил Конор. – Пойдем купим тебе чего-нибудь вкусного.

Они надели маски и вошли в заведение. Конор заказал кофе у бариста, которая, стоя к нему спиной, возилась с кофеваркой.

– Что тебе взять, Эм? – спросил он.

Когда Эмили нагнулась, чтобы изучить выпечку под стеклом, бариста в маске развернулась.

– Ну-ну, – обратился к Конору знакомый голос. – Вот уж не думала, что увижу тебя снова.

Конор мысленно порадовался, что на нем маска.

– Привет! – весело сказал он. – Как поживаешь?

– Сварю вам кофе, – ответила Джорджия ледяным тоном.

После того как Эмили выбрала круассан, он расплатился и оставил огромную сумму на чай, запихнув купюры в банку на глазах у Джорджии.

– Большое спасибо, – сказала та. – Вы очень добры.

– Что это за девушка с фиолетовыми волосами? – спросила Эмили, когда они вернулись в машину. – Откуда она тебя знает?

– Она из местных. Я познакомился с ней и ее друзьями в баре в самом начале лета, еще до встречи с тобой. И в тот же вечер пригласил их искупаться в Каттерс, – пояснил Конор. – Скажу честно: мы с ней переспали. На следующий день я отправил ей вежливое сообщение, объяснив, что нам не стоит больше встречаться. Видимо, ей оно вежливым не показалось.

Эмили надкусила круассан.

– А я думала, это были твои однокурсники, – сказала она через минуту.

– Что?

– Ты рассказывал, что пригласил искупаться однокурсников. Я запомнила, потому что хотела расспросить тебя о них. Боялась, что к тебе приезжала девушка. Но решила не донимать. Ты не говорил, что это были местные ребята, которых ты раньше не знал.

– А, – спохватился Конор, – ну да. Так я сказал Лоренсу, чтобы он не поднимал панику. Я знал, что они ни при чем, но, если бы признался, что привел деревенских, к делу подключили бы ФБР, не иначе.

– Но почему ты соврал и мне?

– Думаю, я просто… не хотел, чтобы ты знала о случайной связи. Скажи я, что отдыхал в незнакомой компании, ты наверняка обо всем догадалась бы. Прости. – Конор отпил кофе.

Всю оставшуюся дорогу они не проронили ни слова.