Отныне, просыпаясь по утрам, Конор ждал новостей о том, как полиция Провиденса нашла брошенный «мерседес» или арестовала кого-то по подозрению в его угоне. Но сообщений всё не было, а Эмили, казалось, была настолько увлечена мыслями о помолвке, что даже не заговаривала о молчаливом отсутствии Кэтрин.

Спустя три дня, когда Конор был в хижине, Эмили связалась с ним по фейстайму и предложила вместе позвонить мамам и поделиться главной новостью.

Следы от укуса были по-прежнему хорошо видны под пластырем. Чтобы ускорить заживление, Конор последовал совету Эмили и оставлял их открытыми, когда был один.

– У меня полно дел по учебе, – отмахнулся он.

– Это не займет много времени, – возразила Эмили.

– Я думал, ты не горишь желанием сообщать маме.

– Хочу увидеть ее реакцию. Особенно учитывая, что вы знакомы. Знаю, она всегда думала, что я выйду за какого-нибудь жалкого клоуна.

– Давай потерпим еще денек, – попросил Конор. – Мне надо сосредоточиться.

Эмили виновато скривила губы.

– Я минуту назад написала маме, что мне нужно сообщить ей нечто важное по телефону. Прости. Не удержалась.

– Скажи, чтобы не брала в голову.

Через несколько часов Эмили позвонила ему снова и сообщила, что мама до сих пор не вышла на связь.

– Ты же попросила ее не волноваться, – напомнил Конор. – К тому же она на отдыхе.

– Мне по-прежнему кажется, что мама на меня обижена. Вот только не понимаю из-за чего.

– Тебе вечно кажется, что ты обидела человека, если он тебе не отвечает, – заметил Конор. – Я думал, ты работаешь над этим с психотерапевтом.

– Так и есть.

– Значит, самое время… как ты называешь прием, когда нужно отступить на шаг и посмотреть на себя со стороны?

– «Зеркало».

– Вот и попробуй, – посоветовал Конор. – Представь, что ты сказала бы, если бы моя мама не ответила мне мгновенно и я запаниковал.

Эмили согласилась оставить Кэтрин в покое. Но когда в тот же вечер они встретились у нее, призналась, что набирала мамин номер несколько раз.

– Звонки сразу переводились на голосовую почту, – поделилась она. – Тогда я написала, что мне надо немедленно с ней поговорить. Ответа по-прежнему нет.

– Может, она спит.

– В восемь вечера?

– Или у нее плохо ловит сигнал на Кейпе. До меня и здесь-то не могут дозвониться. Уверен, там со связью еще хуже.

Эмили принялась ковырять этикетку на бутылке пива. Похоже, Конору не удалось ее успокоить.

– Что-то здесь не так, – задумчиво проговорила она.

Конор промолчал.

– Почти вижу, как она прячется в особняке, притворяясь, что уехала, – продолжила Эмили. – Можешь пойти со мной и поискать ее? Я боюсь идти туда одна.

Отличная возможность объяснить, почему в доме присутствует его запах, а также отпечатки пальцев и следы ДНК. Вдвоем они вышли из дома, надели маски и позвонили в домофон Кэтрин. После нескольких безрезультатных попыток Эмили открыла дверь и позвала мать. Они обошли все комнаты на первом этаже.

– Давай заглянем в ее спальню, – предложил Конор.

Они вместе поднялись на второй этаж. Конор шел первым. Он уже было направился в сторону спальни, но вовремя спохватился и сделал вид, что не знает, куда идти, уступив дорогу Эмили. Они заглянули внутрь, Конор осмотрел ванную и гардероб.

– Проверь остальные комнаты, а я спущусь в кегельбан, подвал и гараж, – распорядилась Эмили.

– Здесь есть кегельбан? – спросил Конор, картинно вскинув брови. Эмили пожала плечами.

– Машины в гараже нет, – сообщила она, когда они вновь встретились на первом этаже. – Я позвонила консьержу: дома маму тоже не видели.

– Значит, она на Кейпе, как и сказала.

Эмили задумчиво поджала губы.

– Почта, – сообразила она.

Конор проследовал за ней к ящику. Он совсем забыл о нем, несмотря на споры о голосовании по почте, разгоревшиеся среди местных жителей этим летом. Там уже скопилась толстая пачка конвертов.

– Несколько штук принесли задолго до ее отъезда, – заметила Эмили, разобрав письма. – Начиная с семнадцатого числа.

– Почта все лето приходит с опозданием, – напомнил Конор. – Наверное, письма доставили после того, как она уехала.

– Через целых десять дней? – недоумевала Эмили. – Возьму гольф-кар и поспрашиваю соседей.

Конор не мог ей помешать. Он лишь надеялся, что не допустил других ошибок.

– Могу поехать с тобой, – предложил он.

– Не стоит, – ответила Эмили.

– Тогда еще раз осмотрю дом на случай, если мы что-то упустили.

Если отпечатки его пальцев остались где-то еще, это обеспечит ему прикрытие. Конор понимал, что совсем скоро Эмили обратится в полицию.

– Я опросила примерно половину соседей, – сказала Эмили, вернувшись из своей экспедиции. – Никто не видел маму и ничего о ней не слышал после грандиозной вечеринки у Бересфордов, то есть уже больше недели. Кроме Селии Стерджес. Говорит, мама отказалась идти к ней на ужин под каким-то идиотским предлогом.

– Вот как, – отозвался Конор.

– Лоренс Ньюком планирует сделать рассылку по всем местным жителям. Выяснит, есть ли у кого-то хоть какая-нибудь информация.

– Что ж, в данный момент мы больше ничего не можем сделать, – подытожил Конор. – Посмотрим, что ответят остальные. Возможно, придется подождать несколько дней.

– Я хочу позвонить в полицию, – объявила Эмили на следующее утро, когда Конор вернулся после тренировки с Джоном.

На этом этапе любые возражения показались бы подозрительными и все равно ничего не изменили бы. Автомобиль Кэтрин почти наверняка угнали в Провиденсе; если бы он был эвакуирован или оказался в полиции другим путем, дочери уже сообщили бы. Следы от укуса побледнели, но Конору по-прежнему приходилось прятать их под пластырем, хотя на улице стало прохладнее и вполне можно было обойтись длинными рукавами.

– Хорошо, – ответил Конор. – Но такие заявления нужно подавать в участке. И по-моему, полиция отнесется к делу серьезнее, если к ним обращусь я, как юрист и мужчина. А если придешь ты, они могут решить, что дочь просто слишком волнуется за маму.

Эмили согласилась с его доводами, и Конор собрался в дорогу. Он преуменьшит проблему: скажет копам, что мать его девушки не видели чуть больше недели, и подчеркнет, что беспокоиться не о чем, поскольку Кэтрин из тех, кто может в любой момент уехать и ни с кем не выходить на связь, но Эмили все равно сочла разумным обратиться в полицию. Он не сомневался, что дело будет заведено, но копы не станут почти ничего предпринимать (если предпримут хоть что-то). К тому же, если расследование наберет обороты, ему пойдет на пользу то, что он первым подал заявление.

Прямо перед выходом его остановила Эмили.

– Хочу поехать с тобой, – сказала она.

– Это совсем необязательно, – возразил Конор. – Простая формальность. Главное, чтобы завели дело.

– Надо убедиться, что у них есть вся необходимая информация.

– Я тебе позвоню, если меня спросят о том, чего я не знаю.

– Я выяснила, какие шаги полицейские могут предпринять прямо сейчас. – Эмили говорила со знанием дела и железной уверенностью, идущей вразрез с не самым успешным опытом работы личным помощником. – Объявить в розыск автомобиль, установить местоположение смартфона, запросить записи телефонных разговоров и проверить движение средств по кредитной карте. А могут залениться и пальцем не пошевелить, если я их не заставлю.

Конор кивнул. Отныне ему придется беспокоиться не только из-за полиции: Эмили тоже взялась за дело.