На следующее утро Конор пронес в особняк тряпки и пульверизатор с белым уксусом и водой, нашел в сумочке Кэтрин, лежавшей в спальне, ключи от машины, проник в темный гараж и осмотрел салон автомобиля, подсветив его встроенной лампочкой на потолке салона и фонариком на смартфоне.

Россыпь едва заметных белых пятнышек усеяла потолок «мерседеса» и кожаную обивку заднего сиденья. После того эпизода, когда у него случилась преждевременная эякуляция, они успели позаниматься там сексом еще раз. Конор протестировал спрей на маленьком участке заднего сиденья, но удалить пятна полностью не удалось. Можно было попробовать более мощное чистящее средство или отбеливатель, но это заметно повредило бы кожу и, как и в случае с паркетом в хижине, могло не полностью стереть ДНК. Скорее всего, со временем высохшие микроскопические фрагменты его семени отпадут сами. Но времени у него как раз и не было.

От затхлого запаха гаража у Конора защекотало в носу, и, не успев прикрыть лицо ладонью, он громко чихнул три раза подряд, забрызгав слюной салон автомобиля.

Черт. Теперь избавиться от его следов поможет только профессиональная уборка. Но об этом, само собой, не шло и речи.

Как только выяснится, что Кэтрин исчезла, особенно под предлогом несчастного случая, первым делом полиция осмотрит дом, после чего примется искать улики в машине. Делать вид, что Кэтрин утонула во время ночного заплыва, больше не имело смысла.

Остаток дня ушел на то, чтобы продумать новый план.

Когда стемнело, Конор забрал все вещи Кэтрин с пирса, сложил в рюкзак и, прежде чем пойти к Эмили, спрятал его в кустах недалеко от особняка.

В гостевом доме он первым делом проверил почту – не только из интереса, но и чтобы поменьше разговаривать с Эмили. И тут увидел слова, с которых начиналось письмо из фирмы Джона: «Уважаемый мистер О’Тул, мы рады пригласить Вас…»

Его звали на второй этап собеседования, который должен был состояться в сентябре.

Сердце Конора воспарило, но в ту же секунду рухнуло в пропасть. Это был шанс построить карьеру, о которой он мечтал всю весну и лето, все три года обучения в школе права. Но теперь предложение утратило смысл. Он не просто разрушил свою жизнь. Он разрушил потенциально успешную жизнь.

– Что с тобой? – спросила Эмили.

Конор пересказал ей содержание письма.

– Вот это да! Отчего же ты такой хмурый?

– Уверен, это всего лишь очередная уступка Джону.

– Не скромничай, – возразила Эмили. – Помни: ты всегда получаешь все, что хочешь. Ты лучший на свете продажник. Ты круче всех.

С наступлением ночи тревога только усилилась. Раньше Конор просто делал то, что должен был, причем здесь и сейчас, думая только о текущей задаче. Но теперь собирался провернуть настоящую спецоперацию, которая займет не один час. Мысли о ней порождали бесчисленные сомнения.

– Я весь как на иголках, – посетовал он, когда они готовились ко сну. – Наверное, все из-за этого письма. Можно попросить у тебя снотворное?

Эмили всегда плохо спала, часто просыпаясь посреди ночи, если не принимала снотворное, прописанное врачом. Правда, она запрещала себе пить таблетки чаще двух раз в неделю, боясь, что у нее разовьется еще одна лекарственная зависимость.

– Ты уверен? Лекарство довольно сильное.

– Ага, уверен. В последнее время мне что-то не спится.

Она протянула ему таблетку из банки, стоящей на прикроватном столике.

– А ты разве не будешь? – спросил Конор.

– Я и без них сейчас вырублюсь. И уже приняла две на этой неделе.

– Прими еще одну, пожалуйста. Так мне будет спокойнее.

– Вы только посмотрите! Трусишка Конор боится пить снотворное в одиночку! Ладно, давай. – Эмили забросила таблетку в рот, запила ее пивом и протянула ему банку.

– Не хочу мешать препарат с алкоголем во время первого приема, – заявил Конор, прошел в ванную, якобы за водой, открыл и закрыл кран, бросил таблетку в унитаз, помочился и смыл. Вернувшись в комнату, перевел смартфон в беззвучный режим (а не в режим полета) и положил под кровать.

Как только Эмили заснула, Конор выскользнул из постели, стараясь не разбудить подругу, отнес одежду и кроссовки к передней двери и тихо вышел на улицу. Он весь дрожал; нервы были на пределе. Такого волнения он не испытывал даже на теннисном корте. Одевшись, он забрал рюкзак и прошел на террасу особняка.

Он мог вернуться в дом Эмили и оставить эту затею. Авось копы не станут так тщательно осматривать машину. Или можно снова попытаться ее почистить, хотя это могло навлечь на него лишние подозрения. Здесь речь совсем не о том, чтобы дать сдачи, да посильнее, как сказал бы папа.

Впрочем, ну его к черту. Папа сдался. Не был психологически устойчивым. На месте сына он побежал бы в участок и дал признательные показания.

Конор перестал дрожать и вошел в особняк.

Поднявшись на второй этаж, натянул перчатки и забрал смартфон Кэтрин, ее ноутбук и сумочку, в которой лежали кошелек и ключи от машины. Из ванной взял электрическую зубную щетку и зарядку. Затем покопался в аптечке в поисках лекарств, которые она могла бы взять с собой. Среди них приметил одно название: лоразепам. Средство от бессонницы, которое только что приняла Эмили, а он притворился, что принял. Банка Кэтрин была наполовину пуста. Он сосчитал остаток таблеток и, взглянув на дату рецепта, сообразил, что она ежедневно принимала полную дозировку.

Конор смыл таблетки в унитаз и выбросил пустую банку в мусорное ведро в ванной.

Потом отнес вещи Кэтрин в гараж. Вручную открыть его было невозможно: кнопка находилась на грязной панели, спрятанной под проводом зарядки для смартфона. Он нажал на нее. Дверь гаража поднялась с таким пронзительным скрипом, что Конор был почти уверен: шум разбудил Эмили. Если сейчас в ее окнах загорится свет, он пулей выскочит на террасу, прибежит в гостевой дом и заявит, что ходил на прогулку, потому что ему по-прежнему не спалось.

Конор подождал две минуты. Очевидно, снотворное и впрямь было очень сильным. Он вырулил из гаража, закрыл его за собой и поехал по дороге, придерживаясь стандартной скорости, чтобы не привлекать внимания. Если кто-то заметит его за рулем «мерседеса» Кэтрин, всему конец.

На полпути к воротам Конор увидел двух подростков, идущих в его сторону со стороны водительского сиденья. На улице было темно, а они наверняка были пьяны или под кайфом, но все-таки могли разглядеть его лицо.

Он включил фары. Ослепленные ярким светом, ребята прикрыли глаза и отошли в сторону, пропуская автомобиль. Лишь после того, как они скрылись из виду, Конор понял, что было бы разумно спрятать лицо, и нацепил маску.

Покинув полуостров без каких-либо других происшествий, он ввел название далекого городка на Кейп-Коде в навигаторе Кэтрин, выехал на межштатную автомагистраль I-195 и направился на восток.