На следующий день, забрав смартфон Кэтрин около полудня, Конор увидел несколько утренних сообщений и пропущенных вызовов от Эмили. Она спрашивала, попросила ли мама бухгалтера увеличить лимит снятия наличных, и требовала объяснить, почему та ей не отвечает.

Испугавшись, что Эмили забьет тревогу, если он продолжит ее игнорировать, Конор ответил ей прямо из спальни. «Извини. Рано легла вчера вечером и только что прочла твои сообщения, – написал он. – Скоро свяжусь с бухгалтером».

Эмили сразу ответила: «А можно побыстрее? Или хотя бы выпиши чек. Собственник требует оплату до пятницы».

Конор понимал, что не сможет ей отказать, но, если «Кэтрин» согласится, Эмили не отстанет, пока не получит желаемого, а он хотел свести переписку к минимуму. Он стоял посреди комнаты, прикидывая, как развязать этот словесный клубок. В этот момент Эмили позвонила Кэтрин. Он сбросил вызов.

Минуту спустя открылась входная дверь.

– Мам! – позвала Эмили снизу. – Ау!

Конор замер.

– Я захожу! – крикнула она. – Если что, я в маске!

Он услышал, как она переступила порог и, как ему показалось, прошла на кухню.

Рано или поздно Эмили дойдет и до спальни. Может, даже пороется в мамином шкафу. Не придумав ничего лучше, Конор бросился в соседнюю спальню, стараясь передвигаться как можно тише.

Скрипнула половица.

– Кто-нибудь дома? – раздался голос Эмили.

Конор свернул в первую попавшуюся комнату, дверь в которую была закрыта. Однако все остальные двери в коридоре были как минимум приоткрыты, поэтому закрывать ее снова он не стал, чтобы не шуметь и не привлекать внимания Эмили. Комната оказалась совсем пустой. В ней не было даже шкафа, в котором он мог бы спрятаться. Конор встал за дверью, прислонившись спиной к стене.

Бывшая комната Эмили. Возможно, Джейкоб тоже недолго тут спал.

Эмили вновь позвала мать снизу. Конор услышал, как она поднимается по лестнице.

Если она его найдет, ему придется солгать, что он тоже разыскивал ее мать, поскольку забеспокоился о ней после вчерашнего разговора, а поднявшись на второй этаж, услышал, как в этой комнате вибрирует ее телефон.

Эмили вошла в спальню.

– Мам! – позвала она. – Ты здесь?

Зажужжал смартфон Кэтрин, лежащий в его кармане. На экране высветилось имя Эмили. Конор быстро сбросил звонок и выключил телефон.

Из соседней комнаты не доносилось ни звука. Эмили либо решала, что делать дальше, либо услышала вибрацию и снова набирала мамин номер, пытаясь установить местоположение телефона. Слишком поздно рассказывать ей нелепую историю о том, как он искал Кэтрин и услышал вибрацию смартфона. Как только пропавшую объявят в розыск, он станет первым подозреваемым.

– Ау! – громко позвала Эмили из коридора.

Она остановилась прямо у двери в комнату, где спрятался Конор.

– Тут кто-нибудь есть?

Конор задержал дыхание и застыл, охваченный параноидальным страхом, что Эмили услышит внутренние звуки, издаваемые его телом: звон в ушах, хрип в пересохшем горле, барабанную дробь сердца.

Но тут же понял, что она удаляется и спускается на первый этаж. Входная дверь открылась и вновь закрылась.

Еще немного – и Эмили устроит более тщательные поиски, в ходе которых выяснит, что мама пропала. Следы от укуса так и не прошли. Запах Кэтрин мог по-прежнему оставаться в хижине. Однако времени у Конора больше не было.

Он выждал, пока Эмили ушла достаточно далеко, убедился, что она не поджидает у входа, и, выйдя на прибрежную тропу, включил смартфон Кэтрин. Эмили прислала ей еще одно сообщение, в котором просила маму перезвонить или встретиться лично.

«Бухгалтер, наверное, в отпуске, – написал он. – А я потеряла чековую книжку. Но деньги не проблема. Добуду тебе их к пятнице».

«Где ты? – спросила Эмили в ответ. – Мы можем поговорить?»

Был лишь один способ объяснить, почему она отказывает дочери в устной коммуникации.

«Вчера вышла подышать свежим воздухом, – ответил он, – и проснулась с больным горлом. Других симптомов нет, но говорить трудно. Думаю, мне не стоит ни к кому приближаться».

После того как Эмили выразила надежду, что мама здорова, и пообещала заглянуть к ней позже, он вернул телефон Кэтрин в особняк и спрятал его под раковиной, замотав звукоизолирующими тряпками на случай, если Эмили снова отправится на поиски. Он еще вернется за ним сегодня, когда будет устраивать «утопление» Кэтрин.

Конор сказал Эмили, что будет заниматься до позднего вечера. С наступлением ночи надел перчатки для мытья посуды, извлек смартфон Кэтрин из-под раковины и вновь отнес его в спальню, написав Эмили от ее имени, что горло по-прежнему немного болит, но других симптомов нет. Затем взял полотенце из ванной, летнее платье и свободные сандалии из шкафа, а также трусики из стоящей внутри корзины для белья.

Трусики были шелковыми и черными. Вполне возможно, именно это белье он не раз стягивал с ее бедер собственными руками.

Вернувшись на кухню, он открыл бутылку шардоне из холодильника, вылил вино в водосток, наполнил бокал водой из-под крана, чтобы не оставлять отпечатков пальцев и губ, и поставил его в раковину, а бутылку и пробку – на столешницу.

Одежду и полотенце Конор отнес на пирс и положил на скамейку, чтобы все выглядело так, будто Кэтрин напилась и устроила ночной заплыв – типичное хобби жителей Каттерса. Затем сходил в хижину, вернул на место перчатки и направился к Эмили.

Больше от него не требовалось никаких ухищрений. Теперь события будут развиваться своим чередом, как если бы Кэтрин действительно утонула.

– Чем хочешь заняться? – спросила Эмили.

– Мне все равно, – ответил Конор. – Можем посмотреть фильм.

– Кажется, мы давно не… ну ты понял.

Они не занимались сексом с самой смерти Кэтрин. Это было последнее, чего сейчас хотелось Конору.

– Я очень измотан. Давай в другой раз.

Кажется, отказ задел Эмили.

– Ты никогда не пренебрегал сексом. Ни разу.

Так оно и было: Конор хватался за любую возможность, всякий раз надеясь, что именно сегодня сумеет прорваться сквозь «барьер», воздвигнутый телом Эмили. Однажды полиция может спросить, не показалось ли ей странным поведение Конора незадолго до и вскоре после исчезновения ее матери. Нельзя, чтобы это отложилось у Эмили в памяти.

– Может, мне нужно второе дыхание, – пошутил он. – Ага, вот и оно!

Они улеглись в постель, но теперь барьер возник у Конора.

– Такого со мной никогда не случалось, – признался он.

– Что-то не так… со мной? – встревожилась Эмили.

– Конечно нет, – заверил Конор, опасаясь, что она почует неладное. – Попробуем еще раз.

Пока они целовались и ласкали обнаженные тела друг друга, Конор представлял свои прошлые сексуальные похождения, уносившие его далеко от Эмили и Каттерс-Нек. Элли, девчонки в Нью-Йорке, вечеринка по случаю Хеллоуина на втором курсе колледжа, когда он занялся любовью сразу с двумя старшекурсницами из женской команды… Тщетно.

И тут он неожиданно для себя вспомнил тренировку с Кэтрин, когда она впервые нагло толкнула его попой.

Это не только обеспечило ему мгновенную эрекцию; не успев даже перейти к соитию и понять, что происходит, он вдруг кончил, словно тело пыталось изгнать токсин.

– Прости, – пробормотал Конор. – Не знаю, почему так вышло.

– Сочту за комплимент, – улыбнулась она. – Сейчас принесу бумажные полотенца. Простыня совсем новая.

Конор лежал, сгорая от стыда, и тут до него дошло: такое с ним уже случалось, но лишь однажды.

Вот что он упустил. Они с Кэтрин не занимались сексом в ее спальне с июля, и к этому времени от его ДНК на постели не осталось и следа. Зато следов было полно в «мерседесе» Кэтрин.