Перед тем как покинуть хижину, Конор открыл все окна, чтобы избавиться от запаха Кэтрин (ее тела и духов), и заклеил след укуса пластырем из той самой упаковки, которую она дала ему, когда он порезал палец.

Он взял с собой ее смартфон, оставив свой дома, добрался по прибрежной тропе до особняка и проник внутрь через дверь на террасе, которую открыл, обмотав руку краем футболки.

Затем прокрался в спальню, стараясь ничего не трогать, и поставил телефон Кэтрин на зарядку, снова используя футболку как перчатку. Теперь, если ей поступит звонок, сначала пойдут гудки, и только потом вызов будет переадресован на голосовую почту.

Изучив данные о местоположении телефона, полиция решит, что в тот вечер Кэтрин ушла из дома на вечеринку (что подтвердят свидетели), после чего вернулась домой целой и невредимой. А если копы проверят смартфон Конора, то увидят, что он все это время находился в хижине.

Ему вдруг показалось, что кто-то идет по дому, но потом он понял, что слышит звук собственных шагов по паркету. Тревога, пусть и мимолетная, навела его на мрачные мысли. Если кто-то увидит, как он занимается черт знает чем в доме, где ему быть не следует, все пропало…

Нет. Нельзя все время терзать себя, думая об ужасных последствиях. Нужно уметь предвидеть, планировать, всегда быть на шаг впереди.

Последний раз Кэтрин видели живой на вечеринке больше часа назад. Надо срочно обеспечить себе алиби.

Конор добежал до хижины по прибрежной тропе и забрал свой смартфон. Затем двинулся в сторону дома Эмили, по пути услышав возле «яхт-клуба» чей-то смех. Он неспешно направился по посыпанной гравием подъездной дорожке. У теннисного корта, сидя вокруг портативного холодильника, отдыхала компания подростков с банками пива в руках. Среди них был и Бобби Ньюк.

– Привет, Бобби, – поздоровался Конор.

– Привет, – ответил Бобби. Едва ли он запомнил его имя.

– Не возражаете, если я выпью с вами пива? Работал весь вечер и решил передохнуть.

Бобби протянул ему запотевшую банку.

– Всем привет, – сказал Конор. – Мы недавно виделись. Я Конор. Тренер по теннису.

Их было шестеро. Шесть свидетелей.

Конор сел рядом с Бобби и притворился, что пьет пиво, пока ребята обсуждали предстоящий турнир по пиклболу в Каттерсе.

– Я худший в мире игрок, – призналась одна из девушек. – Когда шарик летит в мою сторону, ору от ужаса!

Надо протереть рукоятку ракетки, чтобы убрать отпечатки пальцев Кэтрин, и как можно скорее избавиться от станка. Они не занимались сексом в ее спальне с июля; значит, следов Конора на постели не осталось. Завтра он еще раз тщательно изучит телефон Кэтрин и убедится, что она не упоминала его ни в одной переписке, хотя с чего бы ей о нем болтать? Если Конор предусмотрит абсолютно всё, спрячет каждую улику и заметет следы, возможно, ему удастся избежать последствий. Никому и в голову не придет, что тренер по теннису, готовящийся к адвокатскому экзамену, причастен к исчезновению Кэтрин Хэвмайер.

– Если меня заставят играть с Оскаром, я потребую, чтобы на матче присутствовал судья, – сказал какой-то парень. – Таких жуликов еще поискать.

В десятом классе Конор проиграл парню, который требовал признать каждый точный удар аутом, даже когда мяч приземлялся в пределах пятнадцати сантиметров до края корта. У Конора почти не было знакомых взрослых, которые могли бы выступить в роли арбитра, поэтому оставалось лишь следовать примеру соперника, объявляя его удары аутами, хотя Конору хватило совести поступать так только в самых спорных случаях. Ведь он был педантом до мозга костей и всегда оставлял оппоненту право на презумпцию невиновности. Позже, рассказав об этом Ричарду, Конор очень удивился, когда наставник принялся его распекать.

«Никогда не жульничай! – чуть ли не закричал старик, едва ли не впервые рассердившись на своего протеже. – Неважно, как ведет себя соперник. Не опускайся до его уровня. И запомни: прежде всего он обманывает самого себя, поскольку знает, что никакой он не победитель, а жулик».

Лекция произвела на Конора должный эффект: с тех пор он больше никогда так не поступал, даже если терпел поражение.

Сейчас Ричард сказал бы, что ему не следовало опускаться до уровня Кэтрин и, если та намеревалась разоблачить его перед Эмили, надо было смириться и получить по заслугам. Нетрудно догадаться, как Ричард отнесся бы к удару станком. И к схватке в океане.

Вот только его наставник всю жизнь проработал мелким юристом по недвижимости, помогая доверителям решать простейшие правовые споры. Например, разобраться с нарушением договора или выяснить, кому принадлежит дерево, протянувшее корни и ветви по обе стороны забора между соседями. Его железный моральный кодекс был неприменим в мрачном царстве полутеней. Кэтрин угрожала Конору, укусила, избила тяжелым предметом, способным нанести серьезные увечья. И он сделал то, что должен был, дабы защитить себя сначала физически, а потом и юридически. Сработал простой человеческий инстинкт. Ричард поступил бы точно так же. Ведь такова жизнь.

Богатые подростки беспечно смеялись, обсуждая турнир по пиклболу. А он каких-то сорок минут назад преследовал Кэтрин в океане, держал ее под водой…

– Я уже показывал фокус с большим пальцем этим летом? – спросил Бобби кузенов, взмахнув еще не открытой банкой пива перед носом Конора. Те ответили, что нет, и принялись дружно подначивать приятеля.

– Сними видео, – попросил Бобби одну из девушек. Ребята подсветили его фонариками на смартфонах. Бобби крепко прижал большой палец к банке рядом с основанием и давил на нее, пока алюминий не лопнул, брызнув фонтаном пива под бурные аплодисменты зрителей. Конор подался вперед, чтобы попасть в кадр, веселясь наравне со всеми, пока Бобби пил, заливая пеной бородку.

В голове всплыла картинка: Кэтрин после их первой тренировки обливает шею и грудь водой из бутылки.

Надо отогнать эти мысли.

– Перешли кузену, – попросил девушку кто-то из ребят.

– Можешь мне тоже его скинуть? – обратился Конор к Бобби, когда тот допил пиво. – Покажу друзьям в Нью-Йорке.

Бобби сиял от гордости, отправляя ему ролик. Улучив момент, когда никто не смотрел, Конор вылил пиво на песок.

– Пойду посплю, – сказал он. – Спасибо за пиво.

Шагая обратно по подъездной дорожке, Конор пересмотрел видео. На последних секундах его было отчетливо видно среди подростков.

Он топтался у дома Эмили, словно магнит, отталкиваемый другим магнитом. Он просто не мог войти, посмотреть ей в глаза и вести себя как ни в чем не бывало, словно в самый обычный день этого самого обычного лета.

Но Конор понимал, что должен быть в гостевом доме, как и его смартфон, подключенный к вайфаю Эмили: необходимо подтвердить, что он провел с ней тот вечер, когда ее мать видели в последний раз.

– Я думала, ты придешь в девять, – сказала Эмили сквозь зевок, когда он переступил порог ее дома.

– Извини, – ответил Конор. – Твои кузены отдыхали у «яхт-клуба». Немного задержался, чтобы выпить с ними пива.

– Ты тусовался… с моими кузенами? Зачем?

– Наверное, от отчаяния, – буркнул Конор, плюхнувшись на диван. – Весь вечер занимался учебой.

Эмили возилась на кухне, напевая себе под нос.

Напрасно он убеждал себя в том, что узнать о смерти матери ей будет легче, чем о связи Кэтрин с Конором. Он был абсолютно прав, когда советовал Эмили держаться от него подальше.

«Это кем же надо быть, чтобы творить такое?»

Он ущербный. Калека, калечащий жизни других.

– Ты в норме? – спросила Эмили. Она протянула ему банку пива, а он даже не заметил.

– Просто устал от учебы, – солгал Конор.

– Что у тебя с рукой? – Она указала на пластырь.

Он машинально закрыл ладонью предплечье, хотя под пластырем рану было не видно.

– Порезался. Не обращай внимания.

Эмили понюхала его.

– От тебя пахнет океаном. Ты купался?

– Нет, – ответил Конор. – В смысле, уже давно. Перед обедом. А потом не принимал душ.

– Хочешь, посмотрим что-нибудь перед сном? – предложила Эмили.

– Я очень устал, – признался Конор. – Давай ложиться.

В темноте ничем не занятый мозг навязчиво воспроизводил события прошедшего вечера. Станок сталкивается с виском Кэтрин, раздается тяжелый удар. Она падает на пол, словно отправленный в нокаут боксер. Борется с ним под водой. Он преследует ее в океане. Она издает предсмертный хрип, и он в последний раз тянет ее вниз, заполняя ее легкие водой.

Зачем он вообще бросился отнимать у нее смартфон, когда Кэтрин попыталась вызвать копов? Даже если бы удалось ее остановить, она позвонила бы в полицию позже. Надо было предоставить разгневанной любовнице полную свободу действий, а потом изложить полиции свою версию событий. Он, будучи трезвым, готовился к экзамену дома. Кэтрин пришла к нему пьяной и без приглашения. Да и вряд ли она стала бы писать на него заявление. Кэтрин хотела лишь сжечь мосты между ним и своей дочерью – или, как она сама заявила под конец, спасти от него Эмили. Ведь если бы пошли слухи, что Кэтрин завязала интрижку с молодым тренером, это поставило бы ее в куда более неловкое положение, чем Конора. А если бы она все же решила довести дело до суда, обвинив его в том, что он всего лишь случайно задел ее локтем во время потасовки, присяжные наверняка посочувствовали бы прилежному выпускнику школы права, а не наследнице многомиллионного состояния, страдающей от алкогольной зависимости. Его бы помиловали. Отношения с Эмили закончились бы, но не было бы этого ужаса.

«Больно не будет? – спросила его Кэтрин в машине, изображая первокурсницу. – Ты ведь не причинишь мне боли, правда?»

А он причинил. Да так, как ей даже не снилось. Он и сам никогда бы не подумал, что способен на подобную жестокость. Но Кэтрин хотела нанести ему травму, как физическую, так и душевную. Ему и Эмили. После того, что ему пришлось сделать, защищаясь от ее ударов, как защищался бы любой на его месте, она все равно скончалась бы. Кэтрин сама причинила себе боль.

Он ведь не жадный. По крайней мере, не самый жадный. А вот она была именно такой. Хотела, чтобы Конор принадлежал только ей, – в искренность ее тревоги за дочь он не верил, – а осознав, что это невозможно, решила, что не готова делить его ни с кем.

Конор так спешил вернуть смартфон Кэтрин на место, что упустил из виду очевидную вещь: если гаджет пролежит в спальне подключенный к роутеру целую неделю, это создаст впечатление, что его владелица ни разу не выходила из дома. И что тогда мешало ей отвечать на звонки и сообщения? Со звонками ничего не поделаешь, зато можно вновь прокрасться в особняк, ответить на важные сообщения, как поступила бы Кэтрин, после чего вынести телефон на улицу и, немного погуляв с ним подальше от роутера, снова отнести в спальню. Выключать его не имеет смысла: Кэтрин не стала бы так делать. Конечно, проще вообще отрубить вайфай, чтобы не покидать особняк, но оставаться там надолго рискованно.

Он будет поступать так каждый день, пока не заживет укус. А потом отнесет смартфон на частный пирс недалеко от особняка и положит рядом с бутылкой вина, чтобы обставить все так, будто Кэтрин утонула, купаясь в нетрезвом виде.

Приятно было снова погрузиться в логистику.