Конор выполз из воды и рухнул, тяжело и прерывисто дыша, как выброшенный на берег кит. Он так вымотался, что ноги не слушались. Даже мысли давались с трудом.

Но, лежа на гальке, он все равно размышлял. Кэтрин больше нет. Она погибла от его руки, опустившись на дно океана.

За последние полчаса он разрушил свою жизнь.

Впрочем, не только за последние полчаса. Он спал с Кэтрин больше двух месяцев и почти все это время встречался и с Эмили. У него была масса возможностей положить конец двойной игре, пока все не зашло слишком далеко. А он упустил их из-за собственной слабости и жажды денег.

Лучше бы он тоже утонул. Как жить с таким грузом?

Но если бы Конор не убил Кэтрин, она разрушила бы его жизнь. Жизнь Эмили. И жизнь его матери. Теперь же он надеялся, что разрушена только жизнь Кэтрин.

Конор О’Тул не из тех, кто позволит себе утонуть.

Он поднялся на ноги.

В первую очередь – физические улики.

Вернувшись в хижину, Конор обсох и переоделся в чистую одежду. Следов крови на мокрых вещах не осталось. Он скомкал их и бросил в пакет, который завязал и спрятал. От них он избавится позже.

Бегло осмотрев хижину, Конор не увидел следов крови ни на полу, ни на станке для натяжки струн, который даже не погнулся от удара. Можно выбросить его прямо сейчас, но кто-то может увидеть, как Конор тащит его по дороге, даже если агрегат будет лежать в пакете. К тому же времени в обрез. Значит, этим он тоже займется завтра.

Они были метрах в шестидесяти от берега, когда Кэтрин пошла ко дну, точнее, когда пошло ко дну ее тело. Даже если оно всплывет, там достаточно глубоко, чтобы труп унесло в море. Но лучше не рисковать и прочесать берег днем.

Теперь – цифровые данные.

Смартфон Кэтрин по-прежнему лежал на полу. В нем хранились его сообщения и фотография. Даже если Конор выбросит гаджет в океан, данные все равно можно попытаться извлечь из облака, что очень опасно. Как-то раз Кэтрин ввела при нем пароль, но он увидел только последние два нуля. Значит, не день ее рождения. И не день рождения Эмили.

Конор поискал в сети дату Дня благодарения 2000 года, когда умер сын Кэтрин, и вбил ее на смартфоне.

Получилось.

Кто бы мог подумать, что она переживала этот кошмар снова и снова всякий раз, когда разблокировала телефон!

Он пролистал сообщения и удалил всю их переписку, а также свой номер из ее контактов (она записала его под именем «Тренер»). Затем просмотрел галерею. Снимков в ней было мало, а его фото она не сохранила. А также не делала резервных копий в облако.

Если Кэтрин не обсуждала его ни с кем по электронной почте (в этом Конор почти не сомневался), все неопровержимые цифровые улики, указывающие на их отношения, только что были уничтожены.

На лекции по информационной безопасности и защите персональных данных Конор узнал, что способность полиции отслеживать смартфоны куда скромнее, чем думают обыватели. Если он правильно помнил, проверить историю местоположений гаджета можно только при его наличии – нужно лишь посмотреть, когда и к каким вайфай-роутерам он подключался. В противном случае приходится ориентироваться на сигналы вышек с довольно большим охватом.

Телефон Кэтрин ни разу не подключался к маршрутизатору Джона. Никто не узнает, что она бывала в хижине.

Можно выбросить гаджет прямо сейчас. Но через день или два Эмили или другой обитатель полуострова попробуют связаться с пропавшей и обнаружат, что их звонки сразу переводятся на голосовой почтовый ящик. Ее запах, если он еще остается в хижине, приведет сюда полицейских с собаками, и они обнаружат следы ДНК жертвы.

Рука у Конора пульсировала. Укус. Верхние и нижние зубы Кэтрин оставили заметные отпечатки на коже. Его еще никогда не кусали так сильно. Наверное, останется синяк, который побледнеет и пропадет едва ли через неделю.

Значит, надо как можно дольше тянуть время, прежде чем кто-то заметит исчезновение Кэтрин.