Старший комиссар Бауэр кивнула Леони и направилась к прихожей.

— Твоя комната наверху?

— Да.

— Покажешь?

Девочка поднялась с пола, не глядя на Маркуса, отвернулась и пошла впереди Бауэр к лестнице.

Манцке и не думал следовать за ними. Маркус недоверчиво покачал головой:

— Вы остаётесь, потому что думаете — я сбегу?

Главный комиссар устроился на диване поудобнее и невозмутимо посмотрел на него.

— Я остаюсь, потому что опыт показывает: девочки в возрасте вашей дочери говорят гораздо откровеннее, когда рядом нет мужчин. — Он указал на кресло. — Присядьте. У меня ещё несколько вопросов.

Маркус опустился в кресло и наблюдал, как следователь вытаскивает из заднего кармана джинсов потрёпанный блокнот и ручку.

— Вы уже что-нибудь выяснили насчёт сайта?

— Нет, и, скорее всего, не выясним. Единственное, что мы знаем наверняка: по адресу из сообщения в WhatsApp никакого сайта нет.

— Потому что его, вероятно, удалили. Но он существовал. Я же вам рассказывал, что там видел.

— Рассказывали.

— Вы мне ни на грош не верите, так ведь? Вы и правда думаете, что я убил свою жену.

Манцке раскрыл блокнот и пристально посмотрел на Маркуса.

— На данном этапе мы ничего не исключаем. Рассматриваем все варианты. У вашей жены были близкие подруги или друзья?

Маркусу хотелось вскочить и наорать на этого хлыща: пусть занимается поиском убийцы его жены, а не тратит время на подозрения в его адрес и допрос пятнадцатилетней дочери. И что это — самый лёгкий путь, и именно поэтому Манцке на него набросился.

— Да, были, — вместо этого устало ответил он. — Её лучшую подругу зовут Сара. Но что насчёт Рёвениха — того, чья жена попала в аварию на нашей машине? Он нас ненавидит. Он хотел нас разорить, сам мне это сказал. Вы уже с ним разговаривали? У него есть алиби на время убийства?

— Я не могу сообщить вам эту информацию.

— Почему, чёрт возьми? Речь о моей жене!

— Сара, вы сказали. Фамилия и адрес?

Маркус понял, что так ничего не добьётся. Нужно сдержать раздражение.

— Сара Лемке. Живёт здесь неподалёку, на Бергштрассе. Номер дома не знаю.

— Хорошо, кто ещё…?

Прошло минут двадцать, прежде чем Бауэр вернулась в гостиную вместе с Леони. За это время Манцке задал множество вопросов — такие же или похожие Маркус слышал в бесчисленных телевизионных детективах.

Ему показалось, что глаза дочери ещё больше опухли от слёз. Он встал и хотел подойти к ней, но увидел, как она отшатнулась, и застыл посреди комнаты. Взглянув на Манцке, понял: главный комиссар внимательно наблюдал за этой сценой.

Маркус посмотрел дочери в глаза:

— Ну что?

— Мы хорошо поговорили, — ответила Бауэр и кивнула Манцке; тот поднялся и убрал блокнот в задний карман.

Маркус поднял обе руки:

— И что теперь?

— Как только получим результаты вскрытия, свяжемся с вами.

Маркус проводил обоих до двери. Уже на пороге Манцке обернулся:

— Оставайтесь в нашем распоряжении.

Маркус лишь кивнул и закрыл дверь за полицейскими. С лестницы донеслись быстрые шаги, потом наверху хлопнула дверь. Леони.

Маркус не пошёл за ней. Он догадывался, что она не пустит его к себе. Нужно дать ей время справиться с ситуацией, которую он сам едва выдерживал.

Вместо этого он вернулся в гостиную и позвонил Саре. Она должна узнать о случившемся от него — до того, как к ней явятся Манцке и Бауэр.

— Маркус? — В голосе Сары слышалось явное удивление. — Опять ты? Тина ещё не вернулась от подруги?

Маркус боролся с ощущением, что горло всё сильнее сжимается.

— Сара… Беттина…

— Что? — В её голосе вдруг появилась тревога. — Что-то случилось? Вы поссорились?

Он откашлялся, но голос всё равно звучал хрипло:

— Беттина мертва. Убита.

Тишина, несколько секунд, и лишь потом Сара недоверчиво повторила:

— У… бита? Тина? Но… этого не может быть.

Голос, похоже, отказывал и ей.

— Может. — Маркусу пришлось несколько раз сглотнуть, прежде чем он смог продолжить. — Прошлой ночью я получил с её телефона сообщение с интернет-адресом. Там я увидел Беттину. Она была… голая, привязана к стулу. Там были голые мужчины. И тысячи зрителей. И они все её…

— Да что ты такое говоришь? Прекрати! Я не понимаю. Этого не может быть. Тина…

Из крошечного динамика донеслось громкое рыдание.

— Сегодня утром этот тип позвонил и сказал, где её найти. Я думал, она… ещё жива. Но она мертва.

— О господи!

— Полиция скоро придёт к тебе и будет задавать вопросы о Беттине.

Сара не ответила. Маркус молча слушал её плач — долгие секунды, в течение которых слёзы текли и по его щекам.

— Я не знаю, что сказать. — Голос Сары звучал тонко, как у маленькой девочки.

Не успел Маркус ответить, как тройной сигнал оповестил: кто-то другой пытается дозвониться.

Номер скрыт.

— Мне нужно идти, — торопливо сказал он и одним касанием переключился на другой вызов.

— Полиция наконец ушла?

Маркус сразу узнал голос.

— Чего тебе надо, мразь? Ты убил мою жену.

Короткий издевательский смешок вонзился в сознание, как нож.

— Скажем так: она стала жертвой шеринга. Слишком много раз поделились. Но убил её не я.

— Конечно ты, свинья. Я…

— Ты сейчас будешь слушать, если хочешь знать, почему всё это произошло и кто за этим стоит.

— Кто за этим стоит? — взвился Маркус. — Ты за этим стоишь. Скажи, зачем ты это сделал. И зачем заставил Беттину позвонить в полицию?

— Разве это не очевидно?

— Чтобы думали, будто это сделал я. Но это не сработает.

— Ты уверен?

Нет, Маркус не был уверен. Тем более что собственная дочь дважды в присутствии полицейских назвала его лжецом. И ещё этот якобы экстренный вызов Беттины…

Оставайтесь в нашем распоряжении, — сказал главный комиссар.

— У меня есть видео, на котором видно, что твоей жене угрожали оружием, когда она прошлой ночью разговаривала с полицией. А ещё у меня есть документы, из которых ясно, кто за всё это в ответе. Приезжай в «Сити-отель», в холл. Если не приедешь или будешь не один — я уничтожу эти доказательства.

— Ты за кого меня держишь?

— За достаточно умного, чтобы понять: в холле отеля с тобой ничего не случится. Так что приезжай один. Это твой единственный шанс доказать, что ты не убивал жену. У тебя час, потом все документы, которые тебя оправдывают, исчезнут навсегда.

Гудки — тип повесил трубку.

Маркус небрежно бросил смартфон на стол, откинулся назад и на мгновение закрыл глаза. Ему хотелось выть от отчаяния и горя, кричать от ярости и ненависти к тому, кто сделал это с Беттиной. Он пытался сосредоточиться, но перед глазами то и дело вставали страшные картины: истерзанное тело Беттины. Тот сайт, где тысячи глаз пялились его жене между ног. Голые мужчины.

Нет! Нужно отодвинуть это и думать. Нужно принять решение.

Позвонить Манцке? Если оперативники в штатском незаметно проследуют за ним к отелю, они, возможно, схватят этого типа. С другой стороны, это и впрямь может оказаться единственным шансом доказать невиновность, и если тип заметит полицейских — шанс будет упущен. При условии, что эта тварь говорит правду и действительно собирается передать ему оправдательные материалы. Зачем бы ему это делать — непонятно.

И ещё один вопрос не давал покоя: что значит утверждение ублюдка, будто это не он убил Беттину? Выходит, её убили те голые типы, которых Маркус видел на сайте?

Перед внутренним взором стали возникать картины — сцены, которые жестоко и наглядно отвечали на этот вопрос. Собрав всю волю, он отогнал их и несколько раз провёл ладонями по лицу. Потом поднялся с дивана. Нужно ехать в этот отель.

Прежде чем выйти из дома, он поднялся на второй этаж и подошёл к двери Леони. Постоял, затаив дыхание, прислушиваясь — тишина. Наконец осторожно постучал:

— Леони, можно войти?

— Нет, — глухо донеслось из комнаты. — Хочу побыть одна.

Возможно, в другой ситуации Маркус попытался бы её уговорить, но сейчас не было сил.

— Мне нужно ненадолго уйти, — только и сказал он, надеясь, что она хотя бы спросит куда.

Но Леони молчала.

Ему хотелось обнять дочь, прижать к себе и через неё почувствовать что-то от Беттины. Он хотел перестать думать, перестать видеть эти картины, перестать чувствовать эту боль. Он хотел проснуться от кошмара, в который за несколько часов превратилась его жизнь.

Вместо этого он развернулся, спустился вниз и вышел из дома.

 

Через четверть часа он вошёл в холл «Сити-отеля» и с удивлением огляделся. Кресла и диванные группы — их было немного — пустовали почти все; только за столиком в углу сидели женщина и мужчина в деловых костюмах перед раскрытыми ноутбуками и оживлённо беседовали.

Едва Маркус устроился в одном из кресел, к нему подошла молодая блондинка и с приветливой улыбкой спросила, не желает ли он чего-нибудь. На ней были джинсы и чёрная футболка. Он вежливо отказался, добавив, что ждёт друга. Когда она отошла, Маркус дрожащими руками достал смартфон и проверил, есть ли сигнал сети.

Минут через пятнадцать он поднялся и принялся ходить вдоль широкой стеклянной стены. Смотрел на бежевую террасную мебель по ту сторону стекла, не видя её по-настоящему. Мысли неотступно крутились вокруг убийцы жены и вопроса: когда и как тот выйдет на связь.

Трижды пройдя эти метров пятнадцать туда и обратно, он снова сел и огляделся. В горле пересохло; он был бы не прочь выпить воды, но официантки нигде не было видно.

Ещё через двадцать минут срок, назначенный тем типом, истёк. Тем не менее Маркус прождал ещё четверть часа — и лишь тогда сдался и покинул отель.

Он только сел в машину, когда зазвонил смартфон. С колотящимся сердцем выудил его из куртки и посмотрел на экран, уверенный, что увидит слово «Скрыто» — знак того, что звонящий не определился. Вместо этого там высветилось имя Сары.

— Да? — коротко бросил он.

— Только что у меня была полиция, — без предисловий сообщила она, и по её тону Маркус понял: ничего хорошего.

— Да, знаю, им нужны были имена подруг Беттины. Ты, естественно, первая пришла мне в голову.

— Они задавали очень странные вопросы. Часто ли вы ссорились. И не известно ли мне, что ты Тину…

— Что я бил Беттину?

— Да. С чего они вообще это взяли?

— Из-за моей дочери. Она при полицейских заявила, что я вру, когда я отрицал то же самое. — Маркус чувствовал, что, при всём понимании ситуации Леони, не может полностью подавить раздражение из-за того, что она наговорила следователям.

— Леони? Не понимаю. Ты же никогда Тину не… Ведь не…?

— Конечно нет. Ладно, это сложно. Объясню потом, хорошо?

— Ладно.

— Тогда я вешаю трубку.

— Да… Маркус?

— Да?

— Ты не имеешь к этому отношения, правда? — Её голос казался каким-то тонким и чужим. Маркус чувствовал: ей стоит огромных усилий не разрыдаться. — Ты не причинил Беттине зла.

— Нет, не причинил. Сара, что бы тебе ни наговорили эти полицейские, я любил Беттину больше всего на свете. Я никогда не смог бы её обидеть. Ты должна это знать.

— Хорошо. Ладно. Я просто… хотела услышать это от тебя. Если я могу что-нибудь для тебя сделать…

— Да, спасибо.

— Я серьёзно. — Голос Сары дрогнул, и она безудержно зарыдала. — Тина была моей лучшей подругой. И ты знаешь, что ты мне тоже очень дорог.

— Знаю.

— Хорошо.

Электронный гудок — Сара повесила трубку.

По дороге домой Маркус перебирал в голове все возможные объяснения того, зачем звонивший вызвал его в отель, а сам так и не появился. В конце концов осталась единственная правдоподобная версия: он снова сыграл с ним жестокую игру. Оставался вопрос — зачем.

Дома Маркус, не снимая куртки, сразу поднялся наверх и постучал в дверь Леони. Не получив ответа, нажал на ручку и с удивлением обнаружил, что не заперто. Открыл дверь — и застыл как вкопанный.

Офисный стул перед письменным столом опрокинут. Ручки, тетради и книги, обычно лежавшие на столе, разбросаны по комнате. Среди них — осколки разбитого стеклянного плафона настольной лампы.

А Леони нигде не было.

---

ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

Старший комиссар — звание в немецкой полиции. Oberkommissarin (старший комиссар) — средний офицерский чин;

Главный комиссар — Hauptkommissar (главный комиссар) — старший офицерский чин, соответствует примерно капитану-майору.

 

 

 

 

Отправить