— Алло? — выдохнула женщина — несомненно, Беттина. — Это полиция? — Голос торопливый. Паника.

Пауза.

— Голос сотрудника на другом конце линии подавлен, — холодно пояснил Манцке.

— Пожалуйста, вы должны мне помочь.

Маркус машинально провёл рукой по волосам. Неужели Беттина успела позвонить, прежде чем…

— Мне страшно. Очень страшно. Я… о господи, кажется, он собирается меня убить. Пожалуйста… помогите мне.

Снова пауза. Маркус не сдержал рыданий.

— Он держит меня здесь. В одной из наших квартир. Ненадолго вышел. Он вне себя от ярости, сам не свой. Пожалуйста, помогите. Он угрожал меня убить.

Пауза. Маркус поднял руку и впился зубами в стиснутый кулак.

— Да, я уверена, что он это сделает.

Пауза.

— Да, чёрт возьми, я его знаю. Это мой муж… Маркус.

Пауза.

— Адрес такой… Он возвращается.

Щелчок.

Тишина в гостиной — абсолютная, давящая. В голове Маркуса — полный вакуум. Он ничего не говорил, ничего не думал. Просто стоял и смотрел на телефон, из которого прозвучало это чудовищное, невозможное.

— Что скажете, герр Керн? Это голос вашей жены?

— Это… этого не может… — пробормотал Маркус. — Это невозможно.

— Нет, возможно, — холодно возразила Бауэр. — Это вызов экстренной службы, поступивший прошлой ночью. Звонок женщины, которая явно боится своего агрессивного мужа. Мужчины по имени Маркус.

Манцке наконец опустил руку с телефоном.

— Герр Керн, это голос вашей жены?

Маркус хотел ответить, хотел крикнуть полицейскому, что да, это голос Беттины, но такого быть не может, кто-то наверняка подделал запись.

— Похоже на неё, но это невозможно. Я никогда ей не угрожал, не говоря уже… Спросите кого угодно, я бы никогда… Не понимаю.

— Звонок поступил в половине второго ночи. Где вы были в это время?

— Здесь. Я же вам рассказывал. В это время я смотрел этот мерзкий сайт и видел, как мою жену…

— И вы всю ночь были дома?

— Да, чёрт возьми. Вы что думаете?

Громкое всхлипывание за спиной заставило Маркуса обернуться — как и обоих полицейских. Леони, опустив голову, вышла из-за угла и прислонилась к стене. Плечи вздрагивали.

— Леони, — вырвалось у Маркуса, — может, ты пойдёшь к себе…

— Ты сделал маме больно? — спросила она тонким голосом.

— Что? Нет, как ты можешь такое спрашивать? — Маркус быстро шагнул к дочери, но когда попытался её обнять, она отшатнулась.

— Леони, что…

— Ты сделал маме больно?

— Нет, чёрт побери! — Голос против воли стал громче. — С чего ты взяла такую чушь? Все вокруг с ума посходили? Я никогда не делал маме больно, и ты это прекрасно знаешь.

Леони подняла голову и посмотрела на него — так беспомощно, так отчаянно и одновременно так… яростно, что у него всё оборвалось внутри. Потом оттолкнулась от стены и направилась к следователям. Остановилась перед Бауэр, коротко оглянулась на отца и сказала:

— Вы из полиции? Ищете того, кто убил маму?

— Да, Леони, — ответила та.

— Это неправда.

— Что ты имеешь в виду? — мягко уточнила Бауэр. — Что неправда?

— Папа не был дома всю ночь. — Леони бросила взгляд через плечо. — Прости, папа, но я должна сказать правду. — Голос печальный. — Я ночью вставала. Много выпила и пошла в туалет. Тебя не было.

— Я, наверное, сидел в кабинете, — сказал Маркус, но Леони покачала головой.

— Нет, я удивилась, что горит свет, и обошла весь дом, звала тебя и маму. Вас обоих не было.

Прогулка! Он совсем забыл. Но прежде чем Маркус успел объяснить, Манцке произнёс:

— Вот как. Интересно.

 

 

 

 

Отправить