Четверг, 00:43

 

Смартфон и правда зазвонил, когда они подъезжали к Бад-Фильбелю.

— Значит, ты встретился с Ириной, — начал убийца его жены.

— Да, и что это было? — огрызнулся Маркус. — Чего вы хотели добиться этим балаганом?

Повинуясь импульсу, он отнял телефон от уха, одним касанием включил громкую связь и бросил быстрый взгляд на Филиппа.

— Я знаю о тебе больше, чем ты сам, — заявил человек с бесцветным голосом. — Гораздо больше… А теперь немедленно выключи громкую связь, иначе повешу трубку, и шоу с Леони начнётся через полчаса.

Молча Маркус переключил обратно и прижал телефон к уху.

— Громкая связь выключена. Я подумал, раз вы и так всё знаете…

— Заткнись и слушай. Считай приятным побочным эффектом то, что этой ночью ты узнаешь себя получше.

— Бред какой-то. При чём тут эта хрень в баре…

— Ты так до сих пор и не понял, да? — резко перебил голос. — Ладно, тогда объясню. Слушай и учись. Этой ночью я убиваю двух зайцев одним выстрелом. Во-первых, зарабатываю целое состояние на сайте, что, признаю, помимо моей блестящей идеи следует приписать актёрскому таланту твоей дочери. Тебе бы это видеть. Она страдает и корчится, в глазах — паника… Настоящее большое кино. Признаю, шоу с твоей Беттиной было лишь закуской для пользователей перед главным событием с Леони. Не пойми неправильно, она тоже отлично справилась, когда мои друзья пустили её по кругу, а я транслировал шоу платным посетителям сайта. Она по-настоящему страдала и кричала от боли — именно так, как эти люди любят.

Свободная рука Маркуса до боли сжалась в кулак. Хотелось одновременно плакать и орать от безмерной ярости.

— Но если честно — что такое увядший цветок вроде твоей жены по сравнению с юным бутоном пятнадцатилетней? Как бы то ни было — реклама вышла отличная, и слух разошёлся по сети. Ты даже не представляешь, сколько платных пользователей уже сидит перед мониторами и в предвкушении ласкает себя при виде твоей страдающей дочери, попутно наблюдая, где сейчас мечется её отчаявшийся папаша.

— Вы — мерзкая тварь.

Даже смех этого типа звучал бесцветно.

— Нет, потому что я делаю ровно то, что вы всё это время делали сами. Зарабатываю небольшое состояние на шеринге. Без оглядки на потери. Ты к тому же не видишь иронии всего этого, Керн. Все эти мужики перед своими компьютерами устроены точно так же, как ты. Только они себе в этом признаются, а ты продолжаешь врать себе в карман и потому на самом деле куда хуже их.

— Беру свои слова обратно, — выдавил Маркус хрипло. — Вы — абсолютно невменяемая тварь.

— Тот побочный эффект, о котором я говорил, состоит в том, что я могу наглядно продемонстрировать тебе твоё лицемерие. Мне доставляет огромное удовольствие открывать тебе глаза шаг за шагом. Точно так же, как ты обираешь людей своим шеринговым дерьмом, внушая им, будто тебе важны общее благо, экология и климат, — ты и себе внушаешь, что ты порядочный человек. Но это не так. Повторяю: ты куда хуже большинства пользователей моего сайта. Вот это будет переживание — когда ты вдруг увидишь себя во всей своей мерзости.

Маркус заставил себя пропускать слова мимо ушей — чувствовал, чего добивается этот ублюдок: заставить его усомниться в самом себе.

— Если ваша цель — уничтожить меня и заработать на этом, зачем вы тогда убили мою жену после того, как она… выполнила свою роль? Вы обещали оставить её в живых.

— Видишь, это именно то, что я имел в виду, когда говорил о самообмане, причём с последовательностью, надо признать, впечатляющей. Ты и правда веришь, что я её убил, да? Потому что тебе так хочется в это верить.

— Вы её убили, — процедил Маркус. — Неужели вы и правда думаете, что можете внушить мне, будто это сделал я? Тогда вы ещё безумнее, чем я думал.

— Вижу, это ни к чему не ведёт. Перейдём к твоему следующему заданию.

— Да, конечно. Пока я всё-таки не добрался до Вёльштадта и не призвал вас к ответу, верно, господин Рёвених?

— Как я сказал — перейдём к следующему заданию. — Тип проигнорировал замечание. — Квартиры в большом Франкфурте в дефиците и дорожают, аренда для многих уже не по карману. Но есть одна квартира в идеальном месте: до центра рукой подать, общественный транспорт останавливается почти у порога, а арендная плата по франкфуртским меркам просто неприлично низкая. Эта квартира пустует уже больше двух месяцев, но до сих пор не сдана. Многие её смотрели и были в восторге, но в итоге никто не снял. Твоё задание: найди ошибку. Дело в том, что у квартиры нет подвала? Или в том, что её вовсе не собираются сдавать? Найди ошибку.

Словно парализованный, Маркус продолжал прижимать телефон к уху, игнорируя длинные гудки.

Тип говорил об их квартире. Той, где он нашёл Беттину. Мёртвой.

— Маркус? Всё в порядке?

Лишь теперь Маркус опустил телефон и, видимо, выглядел совершенно растерянным, потому что после короткого взгляда в его сторону Филипп повторил:

— Всё нормально?

— Да… нет. Я… — Мысли метались, он с трудом складывал их в слова. — Он много чуши наговорил. Хотел меня запутать и внушить, что это я убил Беттину. А потом сказал, чтобы я подумал, почему квартира в нашем доме не сдаётся. Я должен найти ошибку.

— Не понимаю, — признался Филипп. — Какую ошибку?

Маркус пересказал слова похитителя.

— Это та квартира, где он Беттину…

— Да, знаю, — буркнул Филипп. — Два месяца. Странно, это правда.

— Да, конечно, странно. Мы и сами удивлялись. Особенно Беттина. Она даже звонила нескольким желающим, которые сначала хотели снять, а потом отказались. Была в полном недоумении от дурацких отговорок и ни единому слову не поверила. Но и объяснения найти не смогла. Да, это странно, но какую ошибку я должен найти? Кроме того, что потом в этой квартире на полу лежал труп моей жены.

— Понятия не имею.

Дорожный знак показал, что до Вёльштадта семь километров.

Маркус подумал о Рёвенихе — тот по-прежнему оставался наиболее вероятным организатором всего этого. Взглянул на дисплей. Почти час ночи. Максимум два часа — чертовски мало, учитывая, что он понятия не имел, где держат Леони.

Маркус вынужден был признать: время слишком дорого, чтобы снова идти к Рёвениху. Сейчас самый большой, нет, единственный шанс — вероятно, делать то, что требует этот псих.

— Ладно, нам нужно в квартиру.

— Значит, в Бад-Фильбель? Мы уже почти там.

— Да.

— Хорошо. Ты уверен, что сможешь снова туда войти?

— Понятия не имею. Но придётся.

Снова он услышал бесцветный голос: Мне доставляет огромное удовольствие открывать тебе глаза шаг за шагом.

И ещё один голос — из какого-то угла сознания — шептал, что за последние часы уже произошло кое-что, указывающее: ему не понравится то, что он увидит, когда глаза будут открыты. И ещё кое-что говорил этот голос:

Не ходи в квартиру.

 

 

Отправить