Четверг, 00:17

 

Прежде чем Маркус успел броситься на эту гору мышц, Филипп преградил ему путь.

— Не надо! — прошипел он и указал на выход. — Сваливаем, пока ещё можем уйти на своих ногах.

Одного взгляда на лицо бармена хватило, чтобы понять: Филипп прав. Всё ещё взвинченный, Маркус отвернулся и отодвинул портьеру. Но когда — миновав вышибалу — вошёл в предбанник, остановился так резко, что Филипп налетел на него сзади.

Перед ним стояла молодая стройная женщина с чёрными волосами до плеч. В отличие от девиц в зале, на ней были джинсы и белая футболка. Высокие скулы, не красавица в классическом смысле, но что-то в ней притягивало. Она смотрела на него, и взгляд тёмных глаз пронзил до глубины души.

— Ого! — выдохнул Филипп ему на ухо.

Губы молодой женщины разомкнулись, но прошло ещё две-три секунды, прежде чем она сказала:

— Чего тебе опять здесь надо?

Восточноевропейский акцент, голос настолько холодный, что всякая притягательность мгновенно испарилась.

— Ирина, — произнёс Маркус интуитивно. — Вы, должно быть, Ирина.

Уголки губ презрительно опустились, придав лицу вульгарное выражение.

— Ты обкурился или опять нажрался? Да, я Ирина, которую ты избил и чуть не задушил, ублюдок.

— Это ошибка, — возразил Маркус, но его отвлёк вышибала, поднявшийся с табурета.

— Вали отсюда! — прорычал тот, скрестив руки на массивной груди. — Повторять не буду.

Маркус отметил, что тот настроен так же серьёзно, как и бармен. И всё же…

Он примирительно поднял руку.

— Я сейчас уйду, но, пожалуйста… Кто-то прошлой ночью убил мою жену, а сегодня похитил дочь. Он велел прийти сюда и спросить Ирину. Я правда не знаю, с кем вы меня путаете, но то, что вы имеете в виду кого-то другого, — это точно. Я здесь определённо никогда не был.

Удар — как взрыв. Маркус рухнул на пол. Рядом кто-то вскрикнул от неожиданности, в следующий миг Филипп подхватил его под мышки, рывком поставил на ноги и поддержал. В голове плыло, челюсть посылала тупую, пульсирующую боль по всему черепу; зубы справа ощущались так, словно все расшатались.

— Пошли! — прошипел Филипп ему на ухо и потащил к выходу.

— Свою бабу ты сам прикончил, урод! — визжала Ирина вслед. — Ты сам об этом трепался, когда отрывался на мне!

Всё ещё оглушённый, Маркус заметил, как дверь бара распахнулась наружу. Секундой позже они с Филиппом стояли на улице.

— Давай, дальше, — скомандовал Филипп тоном, не терпящим возражений, и потянул его к машине.

— Чёрт, блядь, — выдавил Маркус и застонал. Каждое слово причиняло боль. Поднял руку, осторожно потёр щёку. — Этот урод мне чуть челюсть не сломал. Надо бы заявление написать.

— Да, написал бы, если б тебя не искала полиция по подозрению в убийстве.

Дошли до «Гольфа». Филипп открыл пассажирскую дверь и осторожно пригнул голову Маркуса.

— Садись, надо убираться, пока они не припомнили ещё что-нибудь, что ты якобы натворил.

Безвольно Маркус позволил усадить себя на переднее сиденье и уставился перед собой, когда дверь захлопнулась. Через какое-то время задался вопросом, почему Филипп не садится, но тут открылась водительская дверь, и друг плюхнулся за руль.

— Ну и дела, — проворчал Филипп, заводя двигатель. — Это что вообще за хрень?

— Понятия не имею, — ответил Маркус. — Вообще не понимаю, о чём они там говорили.

Филипп включил поворотник и выехал с парковки.

— Что ты делал только что, перед тем как сел в машину?

— А, показалось, видел на той стороне улицы кого-то знакомого. Но ошибся. Слушай… и правда звучало так, будто ты уже не раз бывал в этой дыре.

— Не был я там, чёрт возьми, — горячо возразил Маркус и скривился от боли. — Клянусь, никогда не был в этом заведении и никого там не знаю. Ни этих двух качков-идиотов, ни эту Ирину. Этот… Тони, видимо, просто похож на меня.

— Хм-м… — Филипп свернул направо, на ещё одну улицу с недвусмысленным неоном баров и заведений. — Но тогда зачем похититель отправляет тебя именно сюда? К этой Ирине, которая уверена, что узнаёт тебя, и которую ты как Тони якобы избивал? Не может быть совпадением.

— Вот именно. Всё подстава. Он подстроил, чтобы выставить меня тем, кто бьёт женщин.

Филипп задумчиво кивнул.

— Может быть. Но тогда возникает вопрос. Этот тип ведь не мог знать, что я поеду с тобой, верно?

— Сейчас-то он знает, что ты со мной и помогаешь, и ему, похоже, плевать, но да, заранее знать не мог. Я сам два часа назад ещё не знал.

— Вот именно. Если он заранее всё спланировал и инсценировал, то рассчитывал, что ты появишься в этом заведении один, так?

— Да, но к чему ты клонишь?

— Всё просто. Если ты появляешься там один — для кого тогда весь этот спектакль? Перед кем ты должен был выглядеть как тот, кто бьёт женщин?

— Это… не знаю, — признал Маркус.

Филипп прав. Как он мог упустить такую очевидную вещь? Похоже, в этой чрезвычайной ситуации голова уже не работала как надо.

— Филипп? — сказал Маркус через какое-то время; они ехали молча, не отрывая взгляда от дороги.

— Да?

— Скажи честно: что ты думаешь?

— О чём? О том, что мы только что пережили в этом заведении?

— И об этом тоже. Что ты думаешь обо мне?

— Я же тебе уже говорил, Маркус. Не верю, что ты причинил зло Беттине или похитил Леони.

Маркус несколько раз кивнул.

— Это хорошо. Но я рассказал тебе не всё, и это нечестно. В профиле того аккаунта в Instagram, куда я смог войти со своим паролем — который точно никто, кроме меня, знать не может, — была ссылка. По ней я попал на форум, где якобы состою минимум год и где регулярно публикуются посты под моим ником. Туда тоже смог войти со своим паролем. Этот форум — сборище мерзких женоненавистников, и то, что я там якобы писал, настолько омерзительно, что тошнит от одной мысли. Там постоянно обсуждают способы мучить и издеваться над женщинами, один отвратительнее другого. Что совпадает с тем, что утверждали в том заведении. Только имя Тони там не фигурирует.

Маркус заметил, что Филипп несколько раз коротко взглянул на него, но сам не повернулся.

— А твоё настоящее имя? Оно там где-нибудь упоминается?

— Нет. Ник в Instagram и на форуме — no.mercy.

— No Mercy… на форуме женоненавистников. — Филипп издал шипящий звук. — Настолько клишировано, что почти смешно.

— Да, может быть, только мне не до смеха.

— Извини, я не это имел в виду.

— Да ладно, понимаю. Так вот, ещё раз тот же вопрос: что ты думаешь обо мне?

Филипп включил поворотник, притормозил и остановился, заехав двумя колёсами на тротуар. Маркус огляделся — уже внешняя окраина Франкфурта, относительно тихий район.

Филипп повернулся к нему.

— Давай начнём с этого форума, куда ты зашёл со своим суперсекретным паролем. Я спросил, фигурирует ли там твоё настоящее имя, потому что тут встаёт тот же вопрос, что и с акцией в борделе. Если этот тип всё инсценировал, чтобы тебе навредить и выставить женоненавистником, — какой ему смысл, если никто не сможет связать эти мерзкие тексты с тобой? Нелогично.

Маркус почувствовал, как из него вытекает последний остаток энергии.

— Чёрт, — прошептал он. — Ты прав. Я… не знаю, что сказать.

Филипп поднял руку.

— Погоди. Отложим это на минуту и вернёмся к твоему вопросу — что я о тебе думаю. Я обычно очень хорошо разбираюсь в людях. Это не раз подтверждалось, когда в моём окружении завязывались новые знакомства и я видел кого-то не так, как остальные друзья. Может, не так позитивно. Когда говорил об этом, надо мной обычно смеялись, даже приписывали зависть к новому парню, потому что тот такой обаятельный. Но почти во всех случаях через какое-то время выяснялось, что я прав и этот человек, возможно, не такой честный или надёжный, как казалось поначалу. Я хочу сказать, что считаю себя неплохим знатоком людей. И это чутьё говорит мне: ты не убивал жену и не похищал дочь. Думай я иначе — меня бы здесь сейчас не было.

Короткая пауза; он задумчиво глядел мимо Маркуса в окно.

— Но должен признать: историю с этим Тони и форумом я вообще объяснить не могу. Однако повторю ещё раз: я тебе верю, когда ты говоришь, что ничего обо всём не знаешь.

— Спасибо! Для меня это очень важно, потому что так думаешь, наверное, ты один.

Филипп ненадолго положил ему руку на предплечье.

— Ничего. Так что теперь? Вёльштадт?

— Да. Попробуем. Посмотрим, не отправит ли нас этот тип куда-нибудь ещё, когда будем подъезжать.

Пока Филипп выруливал из Франкфурта, Маркус думал о том, как он рад, что тот его не бросил, как все остальные. Несмотря на то, что они только что пережили в том баре.

Я тебе верю, когда ты говоришь, что ничего обо всём этом не знаешь…

Хотя Филипп этими словами заверил, что верит ему, хотя помогал и только что рисковал быть избитым из-за него, — что-то не давало покоя. Маркус только не понимал, что именно. И надеялся, что ошибается.

---

ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

Кулёк первоклассника (нем. Schultüte) — традиционный в Германии конусообразный пакет из картона, который дарят детям в первый школьный день; наполняется сладостями и мелкими подарками.

 

 

 

 

Отправить