В какой-то момент её мысли изменились.

Долго они были заполнены одним лишь страхом и вращались вокруг того, что с ней произойдёт и почему и почему это происходит.

Кто её похитители, потребуют ли выкуп за освобождение и сможет ли отец заплатить. Потом, за эти… часы?.. она успокоилась.

Снова и снова закрывая глаза от слепящего света и замечая, что он проникает даже сквозь веки, создавая странные узоры, она спрашивала себя: эта сложная техника установлена для видео с похищенной? Фильм, который отправят отцу как доказательство и в котором она — в одних джинсах и лифчике — сидит привязанная к стулу и от страха даже мочится под себя.

Или слепящие прожекторы и камеры предназначены для шоу, анонсированного на флипчарте, с финалом в три часа ночи.

Но когда похититель молча снял с неё туфли, она поняла: она и есть шоу.

Тогда вспомнилось то, что она услышала, когда полицейские приходили домой поговорить с отцом. Что маму в ту ночь, когда её убили, показывали в интернете. Голой.

Не формулируя мысль до конца, она знала: в этом шоу она тоже будет голой. Потому что тип в синем комбинезоне сначала снял с неё футболку, а потом туфли. И она знает, что после шоу мама была мертва.

Это осознание вызвало в ней разрушительную панику. Она снова рванулась из пут, замотала головой и закричала сквозь кляп. Но тут вдруг случилось нечто совершенно странное. Почти чудесное.

В один миг весь страх исчез. Просто так. Она перестала биться в путах и кричать, просто сидела неподвижно, разглядывала узоры на внутренней стороне век и поняла, какие они красивые. Какие успокаивающие.

А потом её мысли изменились. Изменился сам их характер. Она больше не думала словами — она думала образами. Как во внутреннем кинотеатре, видела маму и себя.

Действительно наблюдала за собой — как лежала маленьким младенцем, болтала ножками и сияла улыбкой, когда мама целовала крошечные ступни и ручки.

Потом увидела себя на трёхколёсном велосипеде, который подарила бабушка Кристель. Мама подбадривала, когда она проехала первый круг по гостиной, а бабушка хлопала в ладоши.

И так мысли прокручивались в голове, как бесконечный фильм о её жизни, прервавшийся лишь ненадолго, когда мужчина стянул с её ног и носки тоже, отбросив их в сторону.

Теперь она смотрит фильм дальше.

Дошла до дня, когда пошла в первый класс: внутренний взгляд оглядывается в мысленном фильме и видит маму, бабушку, даже дедушку Франца, который держит перед лицом видеокамеру и снимает, как она храбро несёт тяжёлый кулёк первоклассника, набитый сладостями.

Но один человек отсутствует везде — во всём мысленном фильме, где она встречала столько родственников, друзей и знакомых.

Кого она до сих пор не видела ни разу — это папу.

 

 

 

 

Отправить