Среда, 23:21

 

Они как раз проезжали по трассе B3 мимо Бад-Фильбеля, когда этот тип позвонил снова.

— У тебя помощник, — начал он без предисловий.

— Да. Вы не говорили, что я должен оставаться один, — оправдался Маркус, ожидая, что сейчас ему прикажут немедленно отослать Филиппа.

— Я не думал, что кто-то из твоих знакомых действительно станет тебе помогать, — ответил вместо этого убийца его жены и похититель дочери. — Но мне плевать. Так что теперь для вас обоих: одно слово полиции — и через две минуты твоя дочь станет звездой шоу. Первое задание ты выполнил, переходим ко второму.

— Что это было с профилем в Instagram и этим мерзким форумом?

— А ты как думаешь?

— Вы создали их, чтобы меня дискредитировать.

— Неверно. Как я уже говорил — речь шла о самопознании. Остальное разбирайся сам. Второе задание: найди Ирину у русского на гамбургской реке.

— Что? — растерянно выдавил Маркус.

— Поторопись.

Щелчок.

— Ну? — спросил Филипп, когда Маркус молча уставился перед собой. — Что он сказал?

— Он отслеживает телефон и знает, что ты со мной.

— Да, похоже на то. И дальше?

— Я должен найти какую-то Ирину. У какого-то русского на гамбургской реке.

— Кто такая Ирина?

— Понятия не имею. И ещё меньше понимаю, кто этот русский на гамбургской реке.

— Эльба!

— Эльба?

Филипп пожал плечами.

— Ну да, гамбургская река — это Эльба.

— Вряд ли он хочет, чтобы мы ехали в Гамбург.

— Это нет, но, может, здесь поблизости есть что-то связанное с… А как насчёт Эльбештрассе? Она во Франкфурте. Квартал красных фонарей.

— Хм… возможно. Русского там вполне можно представить, и Ирину тоже…

— Развернуться?

Маркус подумал о Рёвенихе и о том, что непременно хочет ещё раз поговорить с ним начистоту. Но если они сейчас вернутся во Франкфурт…

— До Вёльштадта всего десять минут, — возразил он.

Филипп покосился на него.

— Но ты же сам сказал, он отслеживает, где мы. Не думаешь, он разозлится, когда увидит, что мы едем в противоположную сторону?

— Мы же не обязаны были сразу догадаться, что нужно во Франкфурт. Вполне могли искать русского и Ирину в Вёльштадте.

— Ладно, как скажешь.

— Может, он именно поэтому отправляет меня во Франкфурт, — предположил Маркус. — Потому что видит, что я еду к нему.

— Хм… — Филипп поджал губы. — Как я сказал — твоё решение. Я бы постарался поменьше злить этого ублюдка и побыстрее найти русского. Речь о твоей дочери.

Маркус признал, что аргумент весомый, хотя руки чесались снова встретиться с Рёвенихом лицом к лицу, заглянуть ему в глаза и прямо заявить, что это он где-то привязал Леони к стулу перед камерой.

— Ладно, — наконец согласился Маркус. — Разворачивайся. Едем обратно.

 

Через четверть часа они снова были в центре Франкфурта, ещё через пять минут Филипп свернул с Майнцер Ландштрассе перед отелем на площади Франсуа Миттерана, остановился и указал вперёд, на перекрёсток.

— Там начинается Эльбештрассе.

Маркус оглядел плотно припаркованные машины по обеим сторонам и пёструю неоновую рекламу эрос-центров, клуб-баров и стриптиза. На тротуарах справа и слева, несмотря на холод, стояли небольшие группы — в основном мужчины, — курили, переговаривались. За перекрёстком у стены дома сидел на земле неопрятного вида молодой парень и невидяще смотрел перед собой.

Они пересекли перекрёсток и поехали по Эльбештрассе.

— Как мы здесь найдём русского? — спросил Маркус, скользя взглядом по фасадам.

— Может, это совсем просто, — пробормотал Филипп и указал на здание справа впереди. — Гляди туда.

Маркус повернул голову, увидел вывеску над дверью в грязно-сером фасаде — и вырвалось:

— Ничего себе!

Жирные красные буквы гласили: У КРАСНОГО РУССКОГО.

— Тогда ищем парковку. — Филипп подался вперёд и оглядел длинные ряды машин по обеим сторонам улицы, медленно продвигаясь дальше.

Метров через сто они наконец нашли место, как раз достаточное для «Гольфа».

Выйдя из машины, Маркус бросил взгляд на слоняющихся мужчин, но тут же сосредоточился на цели — «Красном русском». Что бы его там ни ждало, это исходило от похитителя и ничего хорошего сулить не могло.

— Ладно, — сказал Филипп, заперев машину. — Пошли. Как бы те, кто внутри, ни отреагировали, когда мы начнём задавать вопросы, — держимся спокойно. Не давай себя спровоцировать, здешние ребята церемониться не станут.

Маркус нахмурился.

— Это мне ясно, я тут раньше по вечерам и сам бывал. Давай, заходим.

 

Вход в «Красного русского» — погружённый в полумрак предбанник. За стойкой сидела ярко накрашенная женщина в гротескно пышном белокуром парике и золотой блёстке с чересчур глубоким вырезом; смотрела на них с безразличием. Маркус прикинул, что ей где-то между шестьюдесятью и семьюдесятью.

Громила в двух метрах от неё, на барном табурете у входа в зал, — в резком контрасте — весь в чёрном и лысый. Телосложение выдавало многолетнюю карьеру качка, лицо — каменное. Из-за чёрной портьеры, закрывавшей проход в зал, приглушённо доносился старый немецкий шлягер.

— Добрый вечер, мальчики, — поприветствовала их женщина хриплым голосом, задержав взгляд на Маркусе на несколько секунд дольше, чем требовалось. Потом повернулась к лысому и вопросительно на него посмотрела. Только когда тот едва заметно кивнул, снова обратилась к посетителям.

— С каждого по шестьдесят евро. Два напитка включены. Угощение для дам — отдельно.

Маркус похолодел: все деньги от Сары он отдал Юссу. Повернулся к Филиппу и тихо сказал:

— Можешь заплатить? Верну.

Филипп кивнул, достал бумажник и положил несколько купюр на стойку. Старуха молча сгребла их и указала на вход.

— Приятного времяпрепровождения. — При этом ещё раз пристально оглядела Маркуса.

Качок отдёрнул портьеру и невыразительно уставился на него. Бросив последний взгляд на размалёванное лицо старухи, Маркус прошёл мимо горы мышц в зал, Филипп — следом.

Он остановился на пороге, давая глазам привыкнуть.

Помещение небольшое и почти пустое. Единственные посетители, кроме них, — двое мужчин за столом в компании трёх полуодетых молодых женщин; на вошедших они не обратили внимания. Пустые кресла у остальных столиков даже в красноватом отсвете маленьких ламп с красными абажурами выглядели засаленными.

Прямоугольная барная стойка занимала добрую треть зала. За ней стоял тип, как две капли воды похожий на того, что у входа. Он поднял глаза от телефона и убрал его за стойку, когда Маркус двинулся к нему. Не успел Маркус подойти, как углы рта бармена брезгливо поползли вниз.

— Тони! Давненько не виделись. Ты либо смелый, либо чокнутый — снова здесь появляться.

— Простите? — отозвался Маркус, остановившись между двумя табуретами.

— Сам знаешь, о чём я. — Бармен шлёпнул на стойку два картонных подстаканника. — Что будете?

— Jack Daniel’s с колой, — заказал Филипп, подошедший сзади.

— Извините, но как вы меня только что назвали? — Маркус всё ещё непонимающе смотрел на бармена.

— Господин сегодня на официальной ноте. Я назвал тебя по имени, или ты вдруг больше не Тони? Так что пьёшь?

— Э-э… пиво. И нет, это никогда не было моим именем. С чего вы взяли?

Бармен упёр руки в бока; лицо изменилось так, что у Маркуса внутри зазвенел тревожный звонок.

— Слушай, ты меня дуришь? Лучше бы тебе этого не делать. Тем более после того, что ты тут в прошлый раз устроил.

Прежде чем Маркус успел ответить, Филипп пнул его по ноге. Не сильно, но достаточно, чтобы тот понял.

— Нет-нет, всё нормально. Как я сказал, мне пиво.

Этим громила, похоже, удовлетворился — отвернулся и принялся готовить коктейль для Филиппа.

Маркус не понимал, что происходит. Почему этот тип спрашивает, не дурит ли он его? Почему назвал его Тони, и что за намёки на прошлый раз?

С нехорошим предчувствием Маркус переглянулся с Филиппом, подтянул к себе табурет и сел. Когда Филипп устроился рядом, он наклонился к Маркусу и шепнул:

— Похоже, ты здесь не впервые.

— Я никогда не был в этом баре, чёрт возьми. Понятия не имею, что за хрень тут творится.

Лицо Филиппа вдруг изменилось — он смотрел куда-то за спину Маркуса. Рядом появилась рука и легко коснулась его предплечья. Маркус обернулся и увидел симпатичное лицо женщины лет двадцати пяти, не больше.

Как и три девушки за столиком с другими гостями, она была одета только в кружевное бельё, чулки с резинкой и туфли на шпильках.

— Привет, — сказала она и повернулась к Филиппу. — Меня зовут Фабьенн.

— Филипп, — представился тот.

— Можно составить вам компанию?

Когда Филипп вопросительно взглянул на Маркуса, тот ответил:

— Я хотел бы поговорить с Ириной. Она здесь?

Прежде чем девушка успела открыть рот, вмешался бармен — явно слышал разговор:

— Она не хочет тебя видеть. У тебя хватает наглости спрашивать о ней после того, что ты с ней сделал.

— Не хочет меня… Подождите… сделал? Послушайте, тут какая-то ошибка. Я не знаю Ирину, и она меня точно не знает, как и вы не можете меня знать. Меня зовут не Тони, вы путаете. Я здесь никогда не был. Мне просто сказали прийти сюда и спросить Ирину.

Бармен молча поставил пустой бокал, который держал в руке, вышел из-за стойки и встал перед Маркусом. То что девушка, назвавшаяся Фабьенн, тут же испарилась, Маркус отметил лишь краем сознания.

— Так, слушай сюда, дружок. Будь моя воля, я бы тебе ещё в прошлый раз начистил рожу, когда ты использовал Ирину как боксёрскую грушу. Тебе просто повезло, что боссу бабло, которое ты ему предложил, важнее. А мне важнее Ирина. Она мне нравится, и от мысли о том, что ты с ней сделал, меня реально накрывает. Я тебе говорил: ещё раз сунешься к Ирине — лишишься не только зубов, что бы там босс ни думал. Так что вали отсюда по-быстрому и больше не показывайся. Иначе сейчас кое-что произойдёт.

Движение было таким быстрым, что Маркус его не заметил. Короткий удар в грудь — словно ниоткуда — выбил из лёгких весь воздух. Маркус откинулся назад, едва не слетел с табурета. Ещё не успев толком опереться на стойку и выпрямиться, почувствовал, как его хватают за руку и рывком ставят на ноги.

— Давай, вали, пока я тебе шею не свернул, извращенец поганый.

Удар в спину. Маркус пошатнулся вперёд. Едва удержался на ногах. У выхода остановился и обернулся.

Бармен по-прежнему стоял перед стойкой и сверлил его взглядом. Филипп соскользнул с табурета и шёл к нему — и тут в Маркусе поднялось что-то неподконтрольное.

Отчаянная ярость от всего, что обрушилось на него за последние часы, отключила те участки мозга, что отвечают за инстинкт самосохранения и страх. Ему вдруг стало глубоко плевать, какой этот тип накачанный и опытный в драках, плевать, что связываться с громилой в борделе — самая идиотская идея на свете и что его, скорее всего, изобьют до полусмерти, если он немедленно не уберётся.

Он думал только о том, что сделали с его женой, о её истерзанном, измученном теле — и о том, что тот, кто послал его в эту дыру, собирается сделать то же самое с его пятнадцатилетней дочерью.

И он чувствовал: всё, что накопилось в нём за последние часы, должно вырваться наружу.

Прямо сейчас.

---

ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

B3 — федеральная автодорога (Bundesstraße 3) в Германии, проходит через земли Гессен и Баден-Вюртемберг.

Бад-Фильбель (Bad Vilbel) — город-курорт в 8 км к северу от Франкфурта-на-Майне.

Вёльштадт (Wöllstadt) — община в 20 км к северу от Франкфурта.

Эльбештрассе (Elbestraße) — улица в квартале красных фонарей Франкфурта, район Банхофсфиртель (Bahnhofsviertel), один из крупнейших в Германии.

Площадь Франсуа Миттерана (François-Mitterrand-Platz) — площадь во Франкфурте, названа в честь президента Франции (1981–1995).

Майнцер Ландштрассе (Mainzer Landstraße) — одна из главных улиц Франкфурта, пересекает квартал красных фонарей.

Jack Daniel’s — американский виски (теннессийский бурбон).

 

 

 

 

Отправить