Среда, 22:31

 

Это оказался форум, и по заголовку и характеру постов нетрудно было догадаться, какого склада люди здесь собрались. Исключительно мужчины.

INEXORABILIS — Неумолимые

Содержание постов на главной странице было настолько примитивно-сексистским, женоненавистническим и прославляющим насилие, что при мысли о собственном аккаунте здесь Маркуса едва не стошнило.

В левом верхнем углу — кнопка «Мои публикации». Словно притянутый магнитом, палец скользнул туда и нажал.

Появился длинный список заголовков — всё якобы опубликованное им. Нервничая, Маркус наугад ткнул в один. Пост примерно шестинедельной давности, заголовок: Просто в морду. Текст вульгарным языком, который точно не принадлежал ему, описывал, как автор якобы избивает жену — Беттину — за то, что посмела возразить. Одобрительные комментарии внизу под стать — омерзительные.

Маркус оторвался от невыносимых описаний и вернулся к списку. Желудок свело судорогой.

Даты в правом краю строк уходили почти на год назад — он понял это, быстро пролистав вниз.

Снова попытался осмыслить, что всё это значит. Безуспешно.

Кто взял на себя труд почти год публиковать такую жуть в аккаунте, созданном с его секретным паролем? И почему…

Входящий звонок прервал размышления. Филипп.

— Ты где именно? — спросил тот. — Я припарковался метрах в пятидесяти от входа в Пальменгартен.

— Хорошо, — ответил Маркус, радуясь голосу друга. — Я совсем рядом. Полицию видишь?

— Нет, ни души. И по дороге сюда тоже никого.

Неужели отступились? Или решили, что он постарается уехать подальше от дома тестя и точно не станет возвращаться?

— Ладно, жди там. Иду.

Маркус подавил искушение ещё раз заглянуть на форум — особенно в профиль своего аккаунта — и убрал смартфон. Этим займётся позже. Может, найдёт что-то полезное.

Упёршись обеими руками в ледяную землю, он начал подниматься — резкая боль прострелила спину и ноги. Застонал, замер согнувшись, потом осторожно выпрямился.

Несколько раз глубоко вздохнув, пробрался сквозь кусты к узкой тропинке, по которой пришёл. Через несколько шагов добрался до дерева, остановился и прислушался, затаив дыхание. Тишина — лишь вдалеке шум мотора.

Обогнул дерево и двинулся дальше. Вскоре вышел на улицу мимо входного павильона Пальменгартена и зашагал к зданию.

«Гольф» стоял на краю парковки, в плохо освещённом месте. Филипп виднелся внутри лишь тёмным силуэтом.

Оглядевшись в последний раз, Маркус сел на пассажирское сиденье и осторожно прикрыл дверцу.

— Всё в порядке? — спросил Филипп.

— Нет. Совсем не в порядке. — Маркус потянулся за ремнём и пристегнулся. — Но спасибо, что приехал. Ты моя последняя надежда. Этого не забуду.

— Да ладно, само собой.

Маркус покачал головой.

— Не когда тебя ищет полиция как убийцу. Тут быстро остаёшься один.

— Ерунда. Тот, кто тебя знает, не поверит, что ты на такое способен. — После короткого смешка без тени веселья Филипп добавил: — Хотя надеюсь, что я в тебе не ошибаюсь.

— Не ошибаешься. А вот другие — да. И это я тоже не забуду, — горько ответил Маркус.

— Так куда едем?

Маркус не раздумывал.

— В Вёльштадт. — Голос прозвучал мрачно. — Нужно кое к кому наведаться.

Филипп молча завёл мотор и тронулся. Первый отрезок проехали в тишине; Маркус напряжённо оглядывал окрестности. Когда наконец оставили район Пальменгартена позади, Филипп глянул на него:

— Ты ещё на связи с этим типом?

— Да, он звонит и говорит, что делать дальше.

— И? Введёшь в курс?

— Конечно. — Маркус вкратце пересказал всё важное за последние часы. Только о форуме умолчал — сам не понимая почему.

— Ничего себе. Жёстко. — Филипп помолчал. — И ты думаешь, Рёвених за всем этим стоит?

— Он единственный, кто приходит в голову. Судя по тому, как этот тип по телефону всё время напирает на каршеринг — больше некому. И идея с идиотским текстом в Instagram тоже в его духе. Ему ещё тогда, сразу после аварии, хотелось только одного — выставить нас на публичный позор.

— И ты думаешь, он до сих пор винит тебя, и его ярость так велика, что он идёт на убийство и похищает ребёнка? Спустя больше двух лет?

— Да. По-моему, он хочет видеть меня мёртвым.

— Но вы же не виноваты, он должен это понимать. Машины и тогда проверялись так же тщательно и регулярно обслуживались в сертифицированных мастерских.

— Конечно. Но когда случается такой удар, логика отключается. Я тогда не держал на него зла за обвинения. Человек потерял жену и маленького ребёнка… — Маркус сглотнул. — Теперь я знаю, как это страшно.

После паузы он продолжил:

— После суда мы хотели немного помочь ему деньгами. Не потому что чувствовали вину — просто было его жаль. Хотели поддержать в первое время, чтобы хотя бы финансовых проблем не было. Но он был так полон ненависти… И после сегодняшнего разговора ясно — ничего не изменилось. К тому же он запил.

— Ладно, но всё-таки… убийство?

Маркус пожал плечами.

— Он знает, что по закону ничего не добьётся. И произвёл на меня впечатление человека, которому уже всё равно — в том числе собственная жизнь. От него вполне можно такого ожидать.

— А как насчёт… как его звали, того мотоциклиста?

— Юсс. — Маркус на секунду задумался и цокнул языком. — Настоящего имени не знаю, но он нормальный мужик. Я рад, что помог. И понимаю, что соскочил. Даже у самого добродушного человека готовность помогать незнакомцу когда-то заканчивается. Тем более если того ищут по подозрению в убийстве и помощь ему — обвинение в соучастии. Ты сам знаешь.

Филипп скривился.

— К тому же я заверил его, что получу серьёзную помощь от тестя. По крайней мере, тогда так думал.

Маркус смотрел за боковое стекло — на освещённые фонарями фасады, проплывающие мимо. Магазины, рестораны, офисы, банки… Неприветливые и холодные. Тёмные стеклянные поверхности, лишь кое-где тронутые одиноким светом.

Хотя мир банков и финансов в сердце Франкфурта всегда был ему чужд, сейчас даже бездушные бетонные коробки казались нормальным, благополучным миром, к которому он больше не принадлежит.

— Уже думал, где будешь ночевать? — спросил Филипп.

— Нигде. Этой ночью решится, как сложится моя жизнь.

Филипп остановился на красный и повернулся к нему.

— Этой ночью? Точно?

— Да. Если к трём не сделаю всё, как требует эта тварь, он прикажет изнасиловать мою пятнадцатилетнюю дочь перед камерой. Но если повезёт — найду её и похитителя раньше.

— И тогда?

Маркус не ответил.

Отвернулся к окну.

Его пугали собственные мысли.

Шёпот в голове.

 

 

 

 

 

Отправить