Герхард Хёдель стоял у стола, поставив ногу на стул, и недоверчиво всматривался в маленький монитор.

— Какого чёрта Лидия там вытворяет? — выдавил он.

— Полагаю…

В эту самую секунду у Елены завибрировал мобильный. Надо же, как некстати! Она сунула руку в сумочку, мельком взглянула на незнакомый номер и сбросила вызов.

— Её шантажируют? — спросил Хёдель.

Елена покачала головой. Уже по первым подслушанным фразам она догадывалась, в чём дело. Больше всего ей хотелось остановить запись и прервать слежку. Это работа для уголовной полиции.

Герхарду Хёделю было около шестидесяти — фигура харизматичная, основатель и председатель правления «Hödel-Immobilien-Bank» с двенадцатью филиалами в Вене и Восточной Европе. На хлеб с маслом ему хватало с избытком. И всё же три тысячи евро он платил явно не для того, чтобы соскочить на полпути.

К этой минуте он уже знал: его дочь поддерживает некие сомнительные отношения, требующие крупных сумм. Что он сделает с записью — его дело. При желании он мог уничтожить ею Лидию, разрушить и карьеру её, и личную жизнь.

Но Елена догадывалась: ему нужна лишь ясность — чем занимается дочь в свободное время, — чтобы сохранить свою маленькую семью. Скорее всего, он и виду не подаст, что знает о её тайных встречах и снятых со счёта суммах.

Он хотел помочь ей, если та попала в беду. Вопрос только в том, может ли это сработать, когда отец и дочь не доверяют друг другу и тайком друг за другом следят. Впрочем, это уже была забота самого Хёделя.

Во всяком случае, в постель с этим грубоватым типом Лидия не легла. Оба сидели на кровати — одетые — и разговаривали. Лидия даже солнечных очков не сняла, а её спутник снял только пиджак.

— Можете прибавить звук? — попросил Хёдель.

Елена покачала головой. Динамики ноутбука и так были выкручены до предела.

Оба прислушались.

— Этих документов хватит? — донёсся из ноутбука голос Лидии, заглушаемый уличным шумом.

Мужчина кивнул.

— Думаю, да.

Елена не могла определить точно, но в его голосе слышался боснийский или сербский акцент. Движения губ на мониторе чуть запаздывали относительно звука.

Лидия порылась в сумочке, вытащила фотографию и положила её на кровать.

— Вот ещё один его снимок.

— Если в его рабочем графике или командировках что-то изменится, позвоните по этому номеру из телефона-автомата. Я сообщу, когда начнётся. Лучше, чтобы вы в это время были за границей.

Герхард Хёдель потянул узел галстука.

— Моя дочь хочет, чтобы за кем-то следили?

— Скорее всего, речь идёт о вас.

Хёдель уставился на неё, не веря своим ушам.

— Это же смешно! Я пятнадцать лет как вдовец, и со смерти жены у меня никого не было. Я всю свою жизнь посвятил ей…

— Ваша дочь не собирается за вами следить, — перебила Елена.

— А что же тогда, чёрт возьми? Я думал…

Елена не стала останавливать запись, но отключила звук. Хёделю незачем знать всех подробностей.

Он растерянно посмотрел на онемевшие динамики.

— Что вы делаете?

— Сделайте глубокий вдох.

Елена была готова ко многому, но не к такому. Каким бы прожжённым ни был этот человек в банковском кресле, отцом он оказался наивным до неприличия.

— Боюсь, ваша дочь наняла человека, который должен вас убить.

Хёдель просто стоял и смотрел — сначала на Елену, потом на беззвучные кадры. Ни вспышки гнева, ни нервного срыва, ни отчаянных причитаний.

— Это бред, — наконец произнёс он.

— Боюсь, что нет. Всё, что я успела услышать, говорит об этом.

— Но зачем?

— Вы человек состоятельный.

— Лидия тоже, — возразил он. — Она руководит фирмой, торгует картинами и антиквариатом. У неё полная свобода. Если бы она и дальше снимала со счёта мелкие суммы, я никогда не стал бы в этом копаться. Я не понимаю.

— На мой взгляд, у вас три варианта. Хотите услышать?

Хёдель поднял глаза и слабо кивнул.

— Первый: вы идёте с этой записью в уголовную полицию, подаёте заявление на дочь и просите о государственной защите. У меня есть контакт в Федеральном ведомстве уголовной полиции…

Он покачал головой. Естественно, он не желал отправить за решётку единственное дитя, которое любил больше всего на свете.

— Второй: вы играете в открытую и показываете запись дочери.

На этот раз он замотал головой ещё энергичнее. Тем самым он, в сущности, признался бы, что не доверял ей и установил слежку. Пусть основания у него и были — какая теперь разница?

— Тогда остаётся одно: вы оставляете эту информацию при себе и в ближайшее же время предлагаете дочери прижизненное наследство. Сделайте ей дар — скажем, сто тысяч евро наличными, которые в случае вашей смерти будут зачтены в счёт её обязательной доли, и…

— Я знаю, как это работает! — оборвал он.

— Постарайтесь при этом выделить ей как можно более щедрую сумму, чтобы…

Елена осеклась: и этот вариант, похоже, нравился ему ничуть не больше предыдущих.

— Или, в-четвёртых, — пробормотал он, — я исполняю её желание и кончаю с собой.

— Не несите чепухи!

— Это шутка.

В сложившейся ситуации Елена была не расположена к шуткам — пусть даже из разряда висельного юмора. На своих курсах она всегда предостерегала коллег-детективов: не вовлекайте клиентов в наблюдение. Одно из золотых правил профессии! Клиент — слишком большой риск.

До сих пор она этому правилу следовала неукоснительно. Впервые в жизни отступила от собственного принципа — и тут же угодила в критическую ситуацию. Теперь оставалось лишь извлечь из этого максимум пользы.

Она понимала: Хёдель глубоко потрясён. Но её настораживало, что сейчас он держится так спокойно… слишком спокойно. Как бы не сорвался.

— Моя собственная дочь хочет от меня избавиться. Навсегда. — Голос его сделался тихим. — Сколько же в ней должно быть ненависти?

— Послушайте, не будем спешить. Главное — не терять головы…

Елена вздрогнула: мобильный завибрировал снова. На экране высветился тот же неизвестный номер, что и раньше.

— Одну секунду! — Она приняла вызов. — Алло?

— Меня зовут Моника Дель Веккьо… — Молодой женский голос на том конце линии запнулся.

Дель Веккьо? Итальянский акцент. Откуда-то это имя мне знакомо.

— Можно я перезвоню вам после обеда?

— Я хотела бы нанять вас.

— С удовольствием, но сейчас, к сожалению, неподходящий момент. Я перезвоню, как только…

— Это срочно. И ещё мне поручили кое-что вам передать от вашего мужа.

— Вот как. — Елена встала и вышла на балкон. — Слушаю.

— Он хотел бы получить обратно свой ноутбук с оборудованием.

Просто чудесно! Елена покосилась на монитор.

— Сейчас, к сожалению, это невозможно. — Она помедлила. — Вас устроит, если по поводу заказа мы встретимся сегодня вечером?

— Отлично.

— Обещаю, перезвоню вам позже.

Итальянка согласилась, и Елена дала отбой. Её взгляд скользнул по комнате. Где Хёдель? Дверь в коридор стояла открытой.

Чёрт побери!

Елена выхватила из вместительной сумки «глок», который на всякий случай всегда носила при себе. Полуавтоматический, девятимиллиметровый, семнадцать патронов в магазине. С пистолетом в руке она бросилась к двери.

Уже на пороге уголком глаза она уловила движение на экране ноутбука. Замерла — и увидела, как Лидия и наёмник с восточноевропейским акцентом одновременно вскочили с кровати и обменялись недоуменными взглядами. Затем Лидия открыла дверь.

Елена медленно вернулась в номер. В первое мгновение она не поверила собственным глазам. Герхард Хёдель вошёл в комнату и взял дочь за руку.

Елена включила звук. Сердце колотилось у самого горла, пока она пристально следила за разворачивающейся на экране сценой, боясь упустить хоть одну деталь.

Хёдель говорил с дочерью. Тем временем наёмник торопливо сгрёб с кровати пиджак и бумаги, протиснулся мимо обоих и исчез за дверью. Хёдель этого даже не заметил.

Не отрывая глаз от монитора, Елена с пистолетом и телефоном подошла к окну, спряталась за гардиной, выглянула на улицу и заранее открыла на мобильном функцию фотосъёмки. Когда придёт время, действовать нужно будет молниеносно.

Когда мужчина с восточноевропейским акцентом вышел из отеля, бросился через дорогу, и его взгляд на мгновение скользнул вверх, Елена несколько раз сфотографировала его на мобильный телефон.

 

 

 

Отправить