Петер Геринк удивлённо посмотрел на Монику.

— Ваш отец тоже пропал? Его, может быть, похитили?

Она покачала головой.

— Вскоре после смерти матери он просто исчез. Оставил только короткое прощальное письмо, — объяснила она. — Написал, что должен оплакать её и потому уезжает в место, известное лишь ему одному.

Этой девушке досталось всё. Но в случае с отцом помочь ей Геринк не мог. К тому же история не складывалась — по крайней мере, пока.

Он снова опустился на диван.

— Мне казалось, вы не хотите иметь ничего общего со своей роднёй?

— Кроме отца. Он был не такой, как остальные. Я всегда оставалась для него «падающей звёздочкой». Он чуть не лопнул от гордости, когда узнал, что я собираюсь изучать искусство, чтобы однажды…

— …пойти по его стопам?

Она улыбнулась.

— Тогда я навсегда осталась бы на шаг позади. Нет, я должна была найти собственный путь к искусству — чтобы когда-нибудь понять его работы.

Геринк вспомнил жуткое полотно со «вспотевшей» церковью в прихожей. Что там вообще можно было понять? Неужели и впрямь нужно было учиться, чтобы воспринимать такое искусство?

— Где вашего отца видели в последний раз?

— В Сан-Микеле, прошлой весной, в родовом поместье Дель Веккьо.

Как и Терезу.

— Он жил в Италии?

Она кивнула.

Дело принимало мрачный оборот.

— Я бы охотно вам помог, но этим должна заниматься итальянская полиция.

— Знаю. — В голосе сквозила досада.

— К тому же похоже, что ваш отец сам решил исчезнуть. Если против него ничего не возбуждено и нет, скажем, долгов по алиментам, полиция не станет ставить мир на уши, чтобы его разыскать.

— Они вообще пальцем не пошевелили.

Этого следовало ожидать. Хорош же этот Сальваторе Дель Веккьо. Мать Моники умерла — а он испарился, оставив своей «звёздочке» одну лишь записку. И всё-таки она хотела его найти.

Девушку Геринку было жаль, но её дело никак не относилось к компетенции австрийского Федерального ведомства уголовной полиции. Должно быть, ответ читался у него на лице.

— Что вы мне посоветуете? — спросила она.

— На вашем месте я бы обратился к итальянскому частному детективу.

Она громко рассмеялась.

— О, спасибо за гениальный совет. Мы с тётей Терезой так и поступили в прошлом году — выложили шесть тысяч евро, ради которых я семь месяцев параллельно с учёбой вкалывала помощницей в пабе. И что в итоге?

У Геринка защемило в груди. Кто-то крепко обчистил девушку.

— Возможно, вы наняли не того детектива.

— Тереза — операционная медсестра, я учусь искусству. Откуда нам знать, кто годится для такой работы?

Геринк поднялся и достал из бумажника визитку.

Моника взглянула на неё.

— Женщина?

— Она живёт в Вене и лучшая из всех, кого я знаю. К тому же о гонораре с ней можно договориться — со студентки шесть тысяч она уж точно не возьмёт.

— Елена Геринк, — пробормотала Моника. — Это что, ваша…

— М-м, да. — В голосе прозвучала тоска. Мысль о Елене вонзилась в живот, как клинок. — Она вам поможет. А если нет — наверняка подскажет, как быть дальше.

Моника накрутила прядь волос на палец.

— Не знаю. С тех пор как Тереза пропала, я одна тяну все расходы на дом.

— Попробуйте, — настоял Геринк. — Елена изучала право, уже три года ведёт собственное детективное агентство, параллельно учит молодых коллег и довела до конца не один безнадёжный случай. Это единственный серьёзный совет, который я могу вам дать. Об остальном забудьте.

— Спасибо.

Моника поднялась и проводила его до двери.

Прежде чем переступить порог, он обернулся ещё раз и кивнул на визитку в её руке:

— Если будете ей звонить, передадите ей кое-что от меня?

Моника растерянно посмотрела на него.

— Я думала, она ваша жена?

— Это сложно. В общем… у неё всё ещё мой ноутбук — со всем оборудованием.

 

 

 

 

 

Отправить