Около часа ночи Геринк и Скатоццы добрались до виа Фарфалле. У Геринка было такое чувство, что «Casa delle Rose» ветшает прямо на глазах. Особенно ночью эта развалюха, которую давным-давно пора было снести, казалась нежилой — будто здесь не осталось ни единой живой души.

Толстый портье — как всегда, в пятнистой, насквозь пропотевшей майке — полулежал в своём вращающемся кресле, закинув ноги на стойку, и храпел так оглушительно, что молоточек настольного звонка мелко подрагивал.

Геринк двинулся к лестнице, стараясь не шуметь. Скатоццы подобной деликатностью не отличался. Он нарочито громко протопал по половицам и, проходя мимо стойки, со всего маху хлопнул ладонью по звонку.

— Buonasera!

Толстяк рванулся со сна так, что чуть не вывалился из кресла.

— Ну ты и мальчишка, — буркнул Геринк.

Скатоццы ухмыльнулся.

Жирная туша послала ему вслед ругательство, которое тот великодушно пропустил мимо ушей. Они поднялись по лестнице и зашагали по скрипучему паркету к своему номеру. «Honeymoon Suite» располагался в самом конце коридора. На двух больших красных сердцах коврика темнела присохшая грязь.

В тот миг, когда Геринк отворил дверь и в темноте нашаривал выключатель, он почуял неладное. Отдёрнуть руку он уже не успел. Кулак врезался ему в солнечное сплетение, как граната. Дыхание перехватило, во рту вскипела кислятина желудочного сока.

Не успел он вскинуть руки, чтобы отбить следующий выпад, как чьи-то пальцы уже впились в него и втащили в комнату. Лицом он впечатался в противоположную стену. Кое-как извернувшись, он сумел всадить колено одному из нападавших в поясницу — но в ту же секунду двое других зафиксировали его болевым приёмом.

Скатоццы пришлось не лучше. Геринк видел его силуэт в дверном проёме. Двое мужиков дубасили напарника прямо в коридоре, но сицилиец среагировал так молниеносно, что одного из них уложил ударом в нос. И всё же мгновением позже его тоже заломили захватом и втащили внутрь.

Затем вспыхнул свет. Итальянцев оказалось пятеро. Четверо примерно одного роста со Скатоццы, пятый — коротышка с фигурой борца-вольника. Это в него Геринк всадил колено. Лица у всех угловатые, взгляд дикий; одеты они, как и Скатоццы с Геринком, в чёрные брюки и тёмные свитера.

Добро пожаловать в клуб!

Воздух в комнате был так пропитан тестостероном, что испарения этих типов напоминали Геринку накалённую атмосферу собачьих боёв в подвале какого-нибудь захолустного кабака. Сейчас довольно было одного взгляда, одного движения, одного неудачного слова — и всё бы взорвалось. Не самая подходящая обстановка для ночного свидания в номере для новобрачных.

Широкоплечий мужик с перебитым носом рвался вцепиться Скатоццы в горло, но коротышка-борец остановил его взмахом руки.

— Stop, Massimo!

Губа у Скатоццы лопнула. Кровь стекала по подбородку и капала на грудь. К счастью, на нём была не одна из его белоснежных рубашек от Hugo Boss, иначе он бы взбесился.

Пока коротышка говорил по мобильнику, четверо громил обыскивали их в поисках оружия. У Геринка отобрали телефон, у Скатоццы нашли iPhone, «вальтер» и запасной магазин. Всё это выложили на стол, рядом с ноутбуком.

Хорошо хоть приборы ночного видения остались в машине.

Геринк перехватил взгляд напарника. В глазах того читалось яснее ясного: ребятки, лапы прочь от моего компьютера! Когда обыск закончили, обоих усадили на стулья.

Борец поднял указательный палец.

— Un momento!

И умолк. Мужики разошлись по комнате и принялись ждать. Насколько Геринк мог разглядеть, они были безоружны. Но стоило ему пошевелить пальцем, как одна из этих туш подходила и опускала ему лапу на плечо.

Что бы они ни выяснили до сих пор, в какое осиное гнездо ни сунулись — они задели кого-то, кто к этому часу изрядно разнервничался. По лицу Скатоццы было видно, что у того в голове крутится примерно то же самое.

И кого, спрашивается, ждут эти молодцы?

По лестнице уже застучали шаги, приближаясь к их номеру.

Геринк ожидал увидеть Вито Тассини или Зенобию Дель Веккьо, однако вошёл невысокий человек, тоже хорошо им знакомый.

Мареcциалло из участка карабинеров!

Правда, на этот раз без формы. К ночному визиту он отказался от тёмно-синего мундира и фуражки с эмблемой. Маленький итальянец, как и его подручные, был одет во всё тёмное. Даже в час ночи он оставался гладко выбритым и нисколько не выглядел уставшим.

В своей излюбленной манере он выпятил грудь и сцепил руки за спиной, удовлетворённо оглядывая комнату. Затем перевёл глаза на измазанное камуфляжной краской лицо Скатоццы.

— Симпатичный мейк-ап.

— У нас сломалась машина, — огрызнулся Скатоццы.

— Sì, sì. — Мареcциалло улыбнулся. — О, я вижу, вы наткнулись на стену в тёмная комната, — произнёс он с сочувственной миной, заметив рассечённую губу собеседника. — Какая неловкость! Вам бы поосторожнее, когда вы за рулём пьяный и потом возвращаетесь домой.

— Cretino! — прошипел Скатоццы.

Мареcциалло лишь улыбнулся. Взгляд его упал на стол.

— О! — На этот раз удивление прозвучало искренне. — У вас есть оружие, очень хорошо. «Вальтер» — это хорошая модель, это многое облегчает.

Коротышка-борец подошёл к комоду и выдвинул ящик. Там лежали не только копии из дела Терезы Дель Веккьо, но и оригиналы, которые Скатоццы вынес из участка.

Мареcциалло пролистал бумаги.

— Недостающие протоколы, очень хорошо! — Он кивнул. — Где вы были сегодня ночью между одиннадцатью и двенадцатью часами?

— Спросите у вашего раболепного лакея, который таскался за нами весь день, — выплюнул Скатоццы.

Геринк бросил на напарника предостерегающий взгляд.

Сейчас ему лучше было бы помолчать.

Мареcциалло принял выпад с олимпийским спокойствием. Подобное заявление лишь подбрасывало ему новые пункты обвинения. Наконец он снова нацепил свою фальшивую улыбку, которой владел так искусно, словно с ней и родился.

— У нас уже есть показания свидетельницы, которой вы досаждали в её дом. Вы находитесь в незаконное владение оружием, препятствовали полицейскому расследованию и похитили вещественные доказательства. Кроме того, мне теперь известно, что вы говорите по-итальянски и намеренно водили нас за нос. Всё это делает вас подозреваемые, господа!

— Подозреваемые в чём? — спросил Геринк.

Мареcциалло развёл руками.

— Во всём.

Во всём? Этот тип в своём уме?

Глаза Скатоццы сверкнули.

— Это вы со своими людьми мешаете расследованию!

Он вскочил и было кинулся на мареcциалло, но его тут же усадили обратно.

Мареcциалло лишь улыбнулся и с невинным видом пожал плечами.

— Я не понимаю, о чём вы. — Он повернулся к Геринку. — Где вы находились между одиннадцатью и двенадцатью часами ночи?

— Я хочу поговорить с прокурором Франческо Фокетти, — отчеканил Геринк.

Больше этот макаронник от него ни слова не услышит.

Мареcциалло кивнул.

— У вас будет возможность поговорить с судья! Хороший друг famiglia Дель Веккьо. Вы временно задержаны и помещены под стражу по подозрению в хранении оружия, краже, взломе, осквернении могилы, уничтожении чужого имущества, а также в манипулировании доказательствами и в препятствовании совершению служебных действий. — Он кивнул своим людям. — Andiamo!

Двое громил рывком подняли Геринка и подтолкнули к двери.

— Subito!

— Да-да, — проворчал Геринк.

Краем глаза он успел заметить, как пистолет Скатоццы, iPhone и ноутбук довольно бесцеремонно засовывали в чёрную сумку на молнии.

---

Тремя неделями ранее

 

Уже как минимум двое или трое суток она лежала в собственных испражнениях и моче. До этого Лысый и маленький старик в очках, похожих на пепельницы, обмывали её губкой и регулярно поили.

Но вот уже несколько дней ни на лестнице, ни в помещениях над её головой не раздавалось ни звука. Никто не стоял у двери, никто за ней не наблюдал, никто не зажигал свет на лестничном пролёте.

Что-то случилось с ними? Её забыли? Так она и будет здесь, внизу, мучительно умирать от жажды? Не это ли Лысый сделал с её братьями? Оставил вот так — в неизвестности, в кромешной тьме — медленно подыхать?

Тереза внезапно встрепенулась.

Она спала или была без сознания?

Она попыталась сосредоточиться.

Что за звук она услышала? Может, ей уже мерещится?

Вот, снова!

Металлический скрежет. Где-то открылась дверь. Затем сквозь вентиляционные щели массивной железной створки в её каморку проник свет. Шаги спускались вниз.

И началась процедура, давно уже въевшаяся ей в плоть и кровь. Отперли замок, штыри выдвинулись из стены, засов отодвинулся в сторону, дверь со скрипом распахнулась. В комнату хлынул свет.

У неё не было сил даже шевельнуть губами.

Воды… воды…

Свой голос она слышала лишь в мыслях. Но мужчина знал, что ей нужно. Он прижал к её лицу мокрую губку. Кожу обожгло огнём. Только теперь она ощутила, какими сухими и потрескавшимися стали её губы. К влаге примешивался привкус крови.

Мужчина зажёг лампу, висевшую прямо над ней. Она зажмурилась от резкого света. Сияние лампы причиняло невыносимую боль. Она услышала, как он опускает ржавый абажур ниже на тросике.

Затем раздался его голос — глухой, словно издалека. И всё же она знала: это голос Лысого.

Виктора!

— К сожалению, всё затянулось на несколько дней… Тебе осталось продержаться совсем чуть-чуть.

Он шлёпнул её по щеке. Она была слишком слаба, чтобы вздрогнуть. С трудом приподняла веки.

— Эй, не вздумай окочуриться!

Он снова поднял лампу.

Она моргнула, чуть повернула голову и скосила взгляд вниз вдоль своего тела. Она лежала обнажённая. По плечу тянулась пунктирная красная линия.

Боже мой, какие худые руки!

В ужасе она прижала подбородок к груди и приподняла голову, насколько позволял кожаный ремень на лбу, чтобы разглядеть себя. Рёбра проступали под самой кожей. На ней были только запятнанные трусики, когда-то белые.

Грудь, живот и бока словно покрывала красная татуировка. Пунктирные линии — повсюду.

Какую же мерзость задумал с ней этот ублюдок?

Голова бессильно откинулась назад. Она скосила глаза в сторону. Ответ лежал прямо рядом. На серебряном подносе — скальпель и зажимы. Рядом, в почкообразной ванночке, — тампоны, дезинфицирующий раствор, шовный материал, а также трубки, иглы для инъекций, канюли и пустые пакеты для забора крови. Всё это выглядело таким грязным и заскорузлым, словно в больнице из фильма про живых мертвецов.

— Боишься? — спросил Лысый.

Она была слишком слаба, чтобы ответить. Слишком слаба даже для того, чтобы найти ответ для себя самой.

— И не надо. — Он погасил свет. — Завтра всё закончится.

---

ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ:

Buonasera — добрый вечер.

Stop, Massimo! — Стой, Массимо!

Un momento! — Минутку!

Andiamo! — Пошли!

Subito! — Быстро! Живо!

Famiglia — семья (в контексте сицилийской мафии — клан)

 

 

 

Отправить