Елена провожала взглядом красные огни «скорой», только что увезшей Пироли. Вторая реанимационная машина ещё стояла на участке. Три пожарных расчёта тем временем пытались сбить пламя.

— Где вы оставили нашу машину? — спросила Елена.

Моника кивнула в сторону разворотной площадки в дальнем конце тупика. «Альфа Ромео» приткнулась у подёргивающегося уличного фонаря, наполовину утопая в тени могучего кипариса.

На площадке уже толпились зеваки, пялясь на горящий дом. Столб дыма чёрной колонной ввинчивался в ночное небо, заслоняя луну, — его наверняка было видно за несколько сотен метров. А запах! Будто пирог в духовке превратился в брикет угля.

Если бы пожарные не перетянули конец тупика красной лентой и не перегородили въезд служебной машиной, соседи давно бы ринулись на участок, чтобы получше разглядеть, как идёт тушение.

— Сможете раздобыть телефон этого Ляшенко из Флоренции? — спросила Елена. — Срочно!

Она взглянула на часы. Время было уже чертовски позднее.

— А я пока попробую дозвониться в туристическое бюро Сиены. Может, подыщут нам где-нибудь угол, чтобы привести себя в порядок.

Моника скептически покосилась на толстую круглолицую врачиху, по-прежнему торчавшую рядом.

— Эта так просто нас не отпустит.

— Ничего другого не остаётся, кроме как смыться, — ответила Елена. — Или вам охота всю ночь сидеть в участке и отвечать на вопросы карабинеров?

Моника покачала головой.

— Удивительно, что их до сих пор нет. Это вопрос времени. Ладно, добуду номер. Встречаемся у машины.

И она исчезла.

Елена с улыбкой кивнула врачихе, с которой осталась на улице вдвоём, и показала на свой автомобиль.

— Pharmazia… — Она запнулась. — Medicamento!

Изобразила, будто выдавливает таблетку из блистера, и снова кивнула в сторону стоянки. Врачиха, кажется, поняла.

— Bene, — повторила Елена, надеясь, что в последний раз.

Она отвернулась и зашагала к прокатной машине. Врачиха за ней не пошла. Слава богу, отделалась — хотя бы на время.

Елена открыла «Альфа Ромео» и прислонилась к двери. Издалека доносился треск стропил и шум воды, хлещущей из пожарных рукавов. Она как заворожённая не сводила глаз с пламени.

От дома мало что уцелеет. Чудо, что мы с Моникой вообще выбрались наружу.

Елена взяла мобильный, набрала туристическое бюро, но никого не застала. Чёрт! Она огляделась. Асфальт был усыпан белыми хлопьями копоти. Краем глаза она заметила, как Моника шагает к ней через стоянку, размахивая клочком бумаги.

И тут у Елены ёкнуло сердце. Позади Моники остановились два экипажа карабинеров. Сотрудники высыпали наружу. Моника спохватилась, лишь когда один из них направил луч фонаря к разворотной площадке.

— Не бегите! — шёпотом бросила Елена клиентке. — Узнали номер?

— Да, — выдохнула та. — Я обработала водителя «скорой», того, что ещё на участке. Он получил номер по рации от коллеги. Правда, пришлось показать удостоверение.

Вот это уже скверно.

— Диктуйте, быстро!

Моника назвала цифры, и Елена вбила их в телефон. Уезжать было поздно — карабинеры их заметили. Пока часть из них заходила на территорию Пироли, двое направились прямиком к женщинам. Один светил фонарём ей в лицо. Другой рукой он расстёгивал клапан кобуры.

Пистолет у меня всё ещё за поясом! — пронеслось у неё в голове.

Под гудки в трубке Елена развернулась к карабинеру спиной и привалилась к открытой дверце. Медленно вытянула «глок» из-за пояса и опустила оружие в боковой карман дорожной сумки, стоявшей на заднем сиденье.

Рукоять почти скрылась, но застегнуть молнию она уже не успевала: для этого пришлось бы перегнуться в салон, а такого карабинер бы не упустил.

Гудки всё тянулись. Внезапно включилась голосовая почта. Голос Ляшенко звучал по-стариковски, и говорил он словно с присвистом — будто человек с дефектом речи. Бросив короткую фразу по-итальянски, он перешёл на английский: занят, перезвонит.

Карабинер что-то ей втолковывал.

— Опустите телефон! — прошипела Моника.

Елена обернулась и улыбнулась полицейскому.

— Un momento, per favore!

Тот разозлился.

— Уберите трубку! — не унималась Моника.

— Говорит Елена Геринк, — произнесла она по-английски. — Прошу, перезвоните мне. Вашей жизни угрожает опасность…

Карабинер двинулся к ней.

— Не открывайте дверь и не разговаривайте ни с одним посторо…!

Он навалился на неё всем корпусом, припечатал к машине, заломил руку за спину и выхватил телефон.

— Nessun movimento! — рявкнул он, проверяя ей воротник и карманы.

Второй тем временем довольно резко допрашивал Монику. Через несколько фраз та достала удостоверение — однако в руки не отдала, а швырнула под ноги полицейскому.

Ну разумеется. В таком тоне с Моникой никто не разговаривал. Жаль только, что её норов сейчас совсем некстати.

Карабинер поднял документ. Через секунду у него на лацкане затрещала рация. Елена разобрала лишь имя — Моника Дель Веккьо. Похоже на словесный портрет.

После короткого обмена репликами в эфире прозвучали Монтероссо-аль-Маре и имя Джузеппе Вадини. Затем — название бензоколонки, на которой они в последний раз останавливались. Елена увидела, как в свете фонаря лицо Моники побледнело.

— Что происходит? — спросила она, хотя уже догадывалась.

— Карабинеры выяснили, что в одной таверне я расспрашивала про Вадини — ещё до того, как мы наткнулись на его труп. И кроме того… — Моника осеклась.

Елене это не сулило ничего хорошего.

— Договаривайте!

— В Монтероссо-аль-Маре меня хотели забрать в участок, но я подсунула им старый паспорт и сбежала.

Так вот откуда весь день эта взвинченность. Чёрт! Я не имела права этого допустить. К тому же итальянская полиция работала быстрее и дотошнее, чем она предполагала.

— И бутылку в магазине на заправке стащили вы, верно? — спросила Елена. — Камера вас засняла?

Моника промолчала.

— Silenzio! — рявкнул один из карабинеров.

К этому моменту полицейские поняли, что, кроме дежурных фраз, Елена по-итальянски не знает ни слова. Впрочем, это им и не требовалось. Один посветил в салон, провёл лучом по заднему сиденью. На мгновение взгляд задержался на её дорожной сумке, из которой торчал краешек рукояти. Он узнал «глок» и спросил, почему она при оружии.

В ответ Моника дерзко огрызнулась, и Елена услышала, как карабинер снимает с пояса наручники. В следующий миг металл щёлкнул на её запястьях за спиной. Чёртов мерзавец затянул их туже, чем нужно.

— Andiamo! — бросил второй.

Конвоир Елены погасил фонарь и сунул его за пояс. Машину заперли, Елену взяли под руку и повели. С Моникой второй обращался лишь чуть мягче.

---

ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ:

Pharmazia — искажённое «farmacia», аптека (Елена коверкает слово).

Medicamento — лекарство, медикамент.

Bene — «хорошо», «ладно».

Un momento, per favore! — «Минуту, пожалуйста»

Nessun movimento! — «Не двигаться»

Silenzio! — «Тихо», «Молчать»

Andiamo! — «Идём», «Пошли»

 

 

 

 

Отправить