— Гаси свет, — прошипел Геринк.

Он погасил фонарь. В следующий миг исчез и луч Скатоццы.

Геринк медленно потянулся к поясу, снял прибор ночного видения и нацепил на голову. Скатоццы повторил его движения. Щёлкнули переключатели. Дверь в склеп оставалась приоткрытой, и сверху по лестнице сочился лунный свет, так что гробы и длинный туннель проступали из темноты зеленоватым фосфоресцирующим маревом.

Ориентируясь по оттенкам теней, Геринк двинулся к выходу. Скатоццы — следом.

На лестнице послышались шаги. Скатоццы выхватил пистолет, снял с предохранителя и дослал патрон. Через мгновение Геринк увидел пару ног и очертания тонкой фигурки, замершей на нижней ступени.

— Pronto? — прошептал девичий голос.

— Никола? — отозвался Геринк.

— Sì!

Он услышал, как напарник убирает «вальтер», выключает прибор и протискивается мимо. И тотчас вспыхнул фонарь Скатоццы.

— Чёрт! — Геринк зажмурился. Зелёные звёзды лопались перед глазами одна за другой, как сверхновые. Этот гад нарочно!

Геринк тоже стянул прибор. Скатоццы теперь светил в пол. Девушка была в чулках, лодочках, жилете и юбке до колен. Она уже стояла рядом с напарником и шёпотом говорила с ним по-итальянски.

Разговор длился минуты две. Фразы лились из её уст водопадом. Геринк несколько раз уловил слова «Зенобия», «padre» и «Лоренцо».

— Sì. — Скатоццы вдруг схватил его за плечо и подтолкнул к лестнице. — Идём! Никола объяснила, как нам выбраться.

— Что ещё она сказала?

— Потом. — Скатоццы поднимался следом за девушкой. — Пока она отвлекает питбулей собачьим печеньем, мы уходим с восточной стороны через кипарисы.

— Постой! — На языке у Геринка вертелся десяток вопросов.

— Некогда, — отрезал Скатоццы. — Вито им сдал, где стоит машина. Сперва эти типы будут шарить в склепе. Если не найдут — отправят группу к нашей тачке.

Они добрались до входа и притаились за приоткрытой дверью.

— Ciao. — Никола выскользнула наружу.

— Ждём тридцать секунд, — шепнул Скатоццы.

Геринк взглянул на часы.

Снаружи перекликались мужские голоса. Лучи фонарей метались по газону. В доме горели почти все окна. Подсвечен был даже бассейн из натурального камня. В следующий миг вспыхнула и наружная иллюминация — десятки ламп вдоль дорожек, ведущих к сараю, мраморному бассейну и оранжерее с орхидеями.

По лаю было ясно: псы удаляются.

— Пошли! — выдохнул Геринк.

Скатоццы протиснулся в щель двери. Геринк — за ним. Они обогнули мавзолей; Геринк сложил руки в замок, и напарник запрыгнул на поросший лесом склон. Цепляясь за корни и колючий кустарник, Скатоццы подтянул его наверх.

Бок о бок они полезли по откосу, под которым лежал склеп. Метра через четыре выбрались на лесистое плато и рухнули на живот. Ладони Геринка были исцарапаны в кровь.

Отсюда участок открывался как на ладони. Длинный каменный бассейн посредине светился голубым флуоресцирующим ковром. С полдюжины мужчин с галогенными фонарями сновали между постройками. Слышался треск раций. По имению лаяли итальянские команды.

Слишком хорошо подготовлены. Будто ждали взлома. Только от кого?

Скатоццы коротким жестом указал на боковой флигель — тот самый, что вчера охранял парень с двумя питбулями и где якобы жила одна прислуга. Теперь перед зданием толпилась бóльшая часть людей. Широкоплечие, нервно озиравшиеся по сторонам.

Геринк охотно полежал бы ещё, понаблюдал за спектаклем, но Скатоццы тронул его за плечо.

— Пора сваливать.

— Минуту.

Среди мужчин Геринк разглядел даже Вито — того, что весь день липнул к ним, как репей. Не похоже было, чтобы Дель Веккьо его прижимали или допрашивали. Вито расхаживал вдоль мраморного бассейна и говорил по телефону.

С чего у Дель Веккьо такие тёплые отношения с полицией? Концы с концами не сходятся.

— Я насмотрелся, — сказал Геринк. — Бежим к машине, пока итальянцы туда не нагрянули.

Они поднялись и, пригнувшись, рванули через холм. Вскоре уперлись в первые кипарисы. Перевалили через двухметровый забор из рабицы, подложив шерстяные шапки, чтобы прижать колючую проволоку, и спрыгнули с другой стороны.

Дальше тянулся лесок, отделявший горную дорогу от имения. Они пересекли его наискосок и через километр вышли на поляну, где стоял их «Паджеро».

Скатоццы хватал ртом воздух, да и Геринку было не легче. В боку кололо. Он распахнул дверцу и рухнул на сиденье, но напарник остался стоять, отдуваясь.

— Чёрт! — выругался он. — Я потерял пистолет.

Геринк выскочил наружу.

— Ты, мать твою, идиот! — прошипел он.

Скатоццы расхохотался.

— Слушай, до чего же тебя легко развести.

— Козёл! — Геринк плюхнулся за руль и завёл мотор.

Скатоццы тоже запрыгнул в салон.

— Чего такой кислый? Всё ведь гладко прошло.

— На волоске были.

Он развернул машину и первые пятьдесят метров прокатил при лунном свете, прежде чем включить габариты.

— Гляди-ка. — Скатоццы кивнул в лес. — «Фиат» Вито. Думаешь о том же, что и я?

Геринк резко затормозил. Ещё бы.

— Этот гад спёр не только мобильник, но и подсунутый блокнот. — Он погасил фары. — На заднем сиденье ещё три бутылки воды.

Скатоццы выбрался наружу, забрал бутылки и продрался через кусты к «фиату». Геринк тем временем подсвечивал ему через боковое стекло своим фонариком.

Он видел, как напарник сбил рукояткой пистолета крышку бензобака, открутил пробку и опорожнил три литра минералки в горловину. Бензин всплывёт сверху, мотор сперва засосёт воду — и заглохнет самым жалким образом.

Закончив, Скатоццы запрыгнул в салон и швырнул пустую тару на заднее сиденье. Геринк снова включил свет и вдавил педаль в пол.

Через несколько минут они выбрались на горную дорогу. Геринк не поехал тем же путём — Дель Веккьо наверняка уже выставили заслон. Он свернул на объездную, что вела мимо городка Сан-Микеле, чтобы вернуться во Флоренцию крюком.

Он опустил боковое стекло. В салон хлынул душный ночной воздух. Где-то далеко на горизонте полыхнула молния. Гроза в этих местах не помешала бы — смыла бы пыль, духоту и пот. В следующий миг под колёсами снова зашуршал асфальт.

— Ну, выкладывай: что рассказала Никола?

Скатоццы ухмыльнулся.

— Что ты мордоворот.

— Можешь хоть раз серьёзно?

— Лучше на дорогу смотри, — посоветовал Скатоццы. — Потому что ты не поверишь тому, что я тебе сейчас расскажу. — Он отвернулся к окну, в темноту. — Для начала я спросил, почему она живёт у бабки, а не у матери во Флоренции.

Геринк коротко покосился на него.

— Опять дурачишь?

— Да нет же! Учится в школе гостиничного дела. Обычно в Сан-Микеле она бывает только летом, но после смерти отца во Флоренцию больше не ездила. Скорее всего, год придётся пересдавать.

— И об этом вы говорили?

— И о том, что она здесь, потому что подозревает: Зенобия что-то скрывает в связи со смертью её отца. Только бабка отобрала у неё мобильник.

Геринк задумался. А ведь в этом есть резон.

— Ты ведь не сказал ей, что мы вскрыли гроб её отца и обнаружили, что он вовсе не сгорел?

— Я не настолько туп, насколько ты выглядишь, — ответил Скатоццы. — Но малышка и сама чует: что-то здесь нечисто. За месяц до этой якобы автокатастрофы на горной дороге в Сиену отец бесследно пропал. А потом полиция вдруг нашла тело. Только не на серпантине, а под Понте-Веккьо во Флоренции. Ни полицейские, ни бабка пальцем не пошевелили, чтобы докопаться до истинной причины.

— Хотя у Дель Веккьо явно отличные связи в полиции. — Геринк со скрипом покрышек вписал «Паджеро» в поворот и помчался сквозь ночь. — А мать предпочитает топить горе в коньяке и джине; вот Никола в отчаянии и подкинула двум иностранным служивым записку.

— В надежде, что мы хоть что-то накопаем, — подхватил Скатоццы.

— Значит, под Понте-Веккьо, — повторил Геринк. — Просто так, ни с того ни с сего?

— Больше я ничего не знаю, времени было в обрез. Ах да… — Скатоццы заёрзал на сиденье. — И дядя Лоренцо, который якобы сгорел в своём катере, тоже месяц числился пропавшим, прежде чем нашли тело. Тоже под Понте-Веккьо.

 

 

 

Отправить