Елена оставила Геринку сообщение на автоответчике, но когда он перезвонил, сбросила вызов. Тут впору рехнуться.

По дороге к «Паджеро» он набил эсэмэску. Ответ пришёл моментально: «Сейчас не магу… у меня клентка».

— Всё в порядке? — спросил Скатоццы.

— Елена пыталась дозвониться.

Скатоццы промолчал. Очевидно, сообразил, что лучше не лезть с расспросами. Подойдя к машине, Геринк отпер двери.

— Да быть такого не может, чёрт побери! — выругался он, увидев под дворником очередной штраф. — Я ведь не зря кладу под лобовое стекло табличку Федерального ведомства уголовной полиции. Они тут что, читать разучились?

Он смял бумажку, прыгнул за руль и завёл мотор.

— Не торопись, — вполголоса сказал Скатоццы. — Дай Вито дойти до его машины, иначе он за нами не успеет.

— Я ему что, нянька?

Едва Скатоццы захлопнул дверцу, Геринк выкатился со стоянки. Петляя по тесным переулкам, он вбил в навигатор адрес вдовы Маттео. Беатриче Дель Веккьо жила на севере города; дорога обещала занять минут сорок.

Скатоццы то и дело поглядывал в боковое зеркало.

— Наш приятель уже тут? — спросил Геринк.

— Нет! — фыркнул сицилиец. — Если бы ты не гнал так, мы бы успели разузнать о нём побольше. Но нет, Джону Маклейну, видите ли, недосуг.

— Хватит ныть. Лучше включи ноутбук и нарой что-нибудь про прокурора Фокетти.

— Не сейчас! — Скатоццы глянул на часы и поднял крышку ноутбука. — Надо срочно одно дельце провернуть.

— Да у тебя, поди, уже сотни порно-дисков, — съязвил Геринк. — Они что, не все на одно лицо?

— Ничего ты не понимаешь.

Скатоццы снова развернул экран так, чтобы Геринку ничего не было видно. Пока тот торопливо тыкал указательным пальцем в тачпад, Геринк слушал прохладный женский голос навигатора:

— Через пятьдесят метров поверните налево.

Великолепно. Слева красовался «кирпич» — въезд на улицу с односторонним движением.

Геринк повернул направо.

— Развернитесь, пожалуйста.

Скатоццы на секунду поднял глаза, но смолчал.

Спустя какое-то время Геринк всё-таки выбрался на нужный курс. Глянув в зеркало заднего вида, он заметил зелёный «фиат» — машину, знакомую до боли.

— Если тебе интересно, наш приятель снова здесь.

Скатоццы покосился в боковое зеркало.

— Какое убожество фантазии, — пробормотал он. — Та же колымага, на которой он вчера вёл нас до родового гнезда Дель Веккьо. И едет один.

— Думаешь, у карабинеров всего одна гражданская служебная машина?

— Похоже на то. — Скатоццы на мгновение оторвался от ноутбука. — А может, Вито подрабатывает на семью. Или на мафию.

Геринк побарабанил пальцами по рулю.

— Не думаю, что Дель Веккьо связаны с мафией. Они скорее повязаны с полицией, юстицией или министерством внутренних дел.

Скатоццы кивнул.

— Учитывая, как вяло карабинеры ищут Терезу, на слежку за нами они тратят подозрительно много времени.

Они почти добрались до дома вдовы Маттео Дель Веккьо — и тут, как раз когда Скатоццы наконец закрыл свой аукцион, угодили в пробку.

Геринк опустил стекло и выставил локоть наружу. Без малого четыре часа. Послеполуденное солнце стояло над островерхими крышами и нещадно палило в узкий переулок. Машины впереди сбились в плотную колонну, водители давили на клаксоны. Громоздкий мусоровоз перекрыл проезд.

— Успешно? — спросил Геринк.

— Ну, я её купил, но язык не поворачивается назвать это удачной сделкой.

Её? Уж не надувную ли куклу? Геринк допытываться не стал. Из сицилийца всё равно ничего не вытянуть.

— Попробуй всё-таки нарыть что-нибудь по Фокетти.

— Аккумулятор надо беречь, — отозвался Скатоццы.

— А зарядку ты что, не взял?

— В номере осталась.

— Да брось! Франческо Фокетти, Флоренция, прокурор.

Скатоццы с недовольным видом погуглил. К моменту, когда поток наконец тронулся, он успел выудить кое-какие подробности об этом субъекте.

Фокетти было шестьдесят семь, женат, так называемый зубр итальянской юстиции, не желавший ни в какую уходить на пенсию. Будучи судьёй по делам несовершеннолетних, он накопил опыт работы с подростковыми бандами; позже, уже в должности прокурора, в основном вёл дела об убийствах, связанных с торговлей наркотиками и людьми и, как правило, завязанных на восточную мафию. Последние три года служил во внутреннем контроле прокуратуры. Возможно, чистоплюй. А возможно — на содержании у нехороших ребят.

С какой это стати столь крупная фигура, как Фокетти, получила на стол дело об исчезнувшей в Сан-Микеле венке? То, как велось расследование по Терезе, не вязалось ни с того конца, ни с другого.

И тут Скатоццы вдруг громко расхохотался.

— Что я всегда говорю: проклятие современных технологий!

— Это ты-то?!

— Представляешь, я нашёл внучку Фокетти в фейсбуке. Уму непостижимо! Ведёт блог, пишет довольно прилежно. Время от времени — и про своего nonno, дедушку.

— И что? Знает подоплёку исчезновения Терезы?

— Дурень, — буркнул Скатоццы. — Дедуля коллекционирует ретроавтомобили, иногда катает её по округе, нет-нет да подсунет пару евро, если выиграет в казино, и вот… один её одноклассник якобы видел его с другой женщиной. И теперь она не знает, говорить об этом бабушке или нет.

— А с чего мы взяли, что этот дед — действительно Фокетти?

Скатоццы ухмыльнулся.

— Она называет его fochi-nonno. Второй её дед давно умер. Вот фотография, которую одноклассник снял на мобильник.

Он развернул ноутбук. Фокетти обнимал женщину за талию.

— Ладно, у старика, допустим, роман на стороне, — пробормотал Геринк. — Но как это нам поможет? К тому же дама видна только со спины. Это может значить всё что угодно.

Мусоровоз исчез. Поток наконец тронулся. Геринк, скользнув взглядом по зеркалу, удостоверился, что Вито по-прежнему висит у них на хвосте.

— А Фокетти как-то связан с делом о взятках в банке «Боррóмео», с риелторскими конторами, с производителем катеров в Ливорно, с тосканскими газетами или?..

— Да-да, я понимаю, к чему ты клонишь, — перебил Скатоццы. — Нет, с Дель Веккьо — никаких пересечений.

— Походы в бордели? Вечеринки с несовершеннолетними?

Скатоццы покачал головой.

Чёрт.

— Ну вот, приехали.

Геринк остановился перед двухэтажной виллой с обширным палисадником. Чтобы содержать такой дом, банк «Боррóмео», которым руководил Маттео, должен был приносить очень и очень неплохие деньги.

Глухой жестяной звон дверного колокольчика напомнил ему церковные колокола, что доносились с балкона комнаты Терезы в Сан-Микеле.

Спустя минуту дверь им открыла горничная в классическом чёрном платье с белыми оборками.

— Мы из Федерального ведомства уголовной полиции и хотели бы поговорить с синьорой Дель Веккьо, — сказал Скатоццы по-итальянски.

Девушка снова скрылась, оставив дверь приоткрытой на ладонь. В щель Геринк разглядел обставленный по-старомодному зал: тяжёлые ковры, массивные комоды, канделябры, зеркало в золочёной раме и люстра из сотен сверкающих стеклянных капель. А может, это бриллианты?

Тяжеловесный дом давил, не оставляя места ни для какой радости жизни. Неудивительно, что Никола проводит лето у бабушки в Сан-Микеле, а не в этой тюрьме.

Минут через пять, в течение которых они со Скатоццы успели обменяться несколькими безмолвными взглядами, дверь наконец снова распахнулась. Перед ними стояла женщина лет сорока — Никола была вылитая её копия. Тёмные круги под глазами и стеклянный взгляд приглушали то впечатление, которое в иной ситуации эта привлекательная синьора непременно произвела бы на Геринка.

На ней было дорогое коктейльное платье и жемчужное ожерелье — наверняка настоящее; выглядела она так, словно только что наскоро поправила причёску и торопливо нанесла макияж. К тому же духи на ней были более чем агрессивные. Геринк, кажется, догадывался почему: они должны были перебить запах алкоголя — смеси коньяка и джина. Похоже, все женщины, выходившие замуж за Дель Веккьо, прикладывались к бутылке. Возможно, иначе их пафосный образ жизни был невыносим.

Скатоццы представился, представил Геринка и показал служебное удостоверение.

— О, вы из Германии? — спросила Беатриче Дель Веккьо с дежурной скорбной улыбкой.

— Из Австрии, — поправил Геринк.

— Из Vienna?

Геринк кивнул.

— Моя невестка и племянница… ах, живут в Vienna.

— Уже нет, — снова поправил Геринк. — Тереза Дель Веккьо исчезла месяц назад, во время поминок по вашему покойному супругу, на родовой вилле Дель Веккьо.

— Скверная история.

— Откуда у вас такой хороший немецкий? — спросил Скатоццы.

Она устало улыбнулась.

— Я изучала филологию — немецкий и английский. Послушайте… — Она демонстративно взглянула на изящные золотые часики, столь же, без сомнения, настоящие, как кольца и жемчуг. — Я ничего не могу рассказать вам о Терезе. В последний раз я её видела пятнадцать лет назад.

— Мы хотели бы говорить не о Терезе, а о вашем муже, — сказал Геринк. — И, разумеется, примите наши глубочайшие соболезнования.

Она запнулась, потом покачала головой.

— Тут говорить не о чем.

Ответы вы найдёте в семейном склепе. Геринк вспомнил записку Николы. Дочь Беатриче, по всей видимости, была иного мнения.

— Извините. Всего доброго.

Она уже собиралась закрыть дверь, как Скатоццы просунул в проём руку.

— Что вашему мужу понадобилось в Сиене в тот субботний вечер?

Она уставилась на него широко раскрытыми глазами.

— Не знаю.

— А где он провёл последние три недели перед аварией?

— Не знаю!

Беатриче попыталась захлопнуть дверь, но Скатоццы держал её.

Геринк огляделся. Прохожих на улице не было. По сути, это уже вторжение в чужое жилище. Один звонок Беатриче мареcциалло — и можно несолоно хлебавши возвращаться в Австрию. Но если сейчас отступить, из неё больше не вытянешь ни слова.

— Мы хотим вам помочь, синьора Дель Веккьо, — сказал он. — Не исключено, что смерть вашего мужа и исчезновение вашей невестки связаны.

Беатриче отпустила дверь и впилась в Геринка ледяным взглядом.

— Вы не имеете ни малейшего представления. Уходите. Прошу вас.

Поначалу эта женщина казалась ему собранной, но впечатление таяло на глазах. Геринк попытался поставить себя на её место. Муж погиб в автокатастрофе, дочь живёт у свекрови. Скорее всего, всё это представление — дорогое платье, украшения, безупречный макияж — служило одной цели: скрыть надлом внутри.

— Помогите нам, синьора, — попросил он. — Дайте…

Зазвонил мобильник. Геринк сунул руку в карман и сбросил вызов.

— …дайте нам поговорить о вашем муже, может быть…

— No… — Беатриче перешла на итальянский и выплюнула что-то Скатоццы в лицо, после чего тот убрал руку с дверной коробки и позволил ей с грохотом захлопнуть дверь.

— Чёрт побери! — вырвалось у Геринка. — Что она сказала?

— Что её муж получил по заслугам. Теперь он мёртв. И пусть мы оставим его в покое.

Геринк подумал о записке Николы.

Ответы вы найдёте в семейном склепе.

Очевидно, мать и дочь смотрят на вещи по-разному. Он вытащил мобильник и взглянул на дисплей. Звонила Елена.

 

 

 

Отправить