День пролетел слишком быстро. К полудню Скатоццы и Геринк перелопатили все материалы о семействе Дель Веккьо, какие только нашлись в онлайн-архиве «La Nazione». Согласно выходным данным, это была самая тиражная флорентийская ежедневная газета, расходившаяся не только по Тоскане, но и по Умбрии, и до самой Чинкве-Терре. Скатоццы называл её скорее консервативной, однако в интернет-выпусках хватало откровенных снимков юных итальянок.

В газете имелся отдельный раздел для каждой провинции — был такой и для тех краёв, где располагалось Сан-Микеле. Наконец Скатоццы захлопнул ноутбук. Основной аккумулятор он посадил полностью, запасной — наполовину. Голос сицилийца уже охрип от бесконечного перевода, а ведь говорить без умолку было для него делом привычным.

Они сидели в кафе на берегу Арно, наискосок от грузного, потемневшего от времени Понте Веккьо. На столе теснилось несколько пустых стаканов, которые официант великодушно не замечал. Геринк выписывал из переводимых статей самые любопытные подробности.

Как теперь становилось ясно, Дель Веккьо были одним из самых видных и влиятельных семейств Флоренции. Ещё при первом визите в венский дом Терезы Моника намекала на нечто подобное: «Клан Дель Веккьо не любит, когда кто-то поворачивается к семье спиной». Но насколько в действительности могущественна эта семья, она благоразумно умолчала.

Маттео Дель Веккьо, которому к моменту гибели исполнилось сорок четыре, окончил экономический факультет в Риме и до последнего дня занимал пост финансового директора банка «Боррóмео» — чудовищного концерна с филиалами по всему бывшему Восточному блоку. Помимо этого он сидел в наблюдательном совете одного из гигантов рынка недвижимости и приватно играл на бирже.

По словам газеты, дела у него шли блестяще. За что бы он ни брался — не ошибался ни разу. Иные журналисты намекали, что он раздаёт взятки за инсайдерские наводки, однако антикоррупционные комиссии так ничего ему и не предъявили — ни по одному делу. Точно так же ничем закончились разбирательства о якобы тайных картельных сговорах по процентным ставкам и о растрате, исчисляемой миллионами.

Глядя на Николу, в которой не было ни тени звёздного апломба, Геринк ни за что не заподозрил бы в ней дочь столь успешной финансовой акулы. Её мать была родом из Сиены, тоже имела высшее образование, но по части лингвистики, и теперь вдовствовала в своей флорентийской вилле. Уикенды она порой проводила в родовом гнезде Дель Веккьо в Сан-Микеле.

Благодаря своему положению Маттео оставил после себя в Сети немало интервью. Хотя он происходил из старинного и прославленного рода, на семейные темы неизменно отмалчивался. Многочисленные командировки то и дело заносили его в Восточную Европу. Самолёты он ненавидел, а потому большинство расстояний покрывал за рулём — на своём «Феррари» в пятьсот семьдесят лошадиных сил.

Учитывая количество выписанных ему штрафов за превышение скорости, какой-нибудь участок автострады между Флоренцией и Сиеной, где располагалась дочерняя структура банка, он, надо полагать, оплатил единолично. Месяц назад, во время одной из таких поездок, он погиб при загадочных обстоятельствах — и хлоп, расплющило в лепёшку! — как изволил выразиться Скатоццы.

Таковы были факты.

Геринк сцепил руки на затылке и посмотрел на Арно, неторопливо катившийся мимо.

— Думаешь, Тереза что-то знала о денежных потоках «Боррóмео»?

— Тоже об этом думал, — буркнул Скатоццы. — Но её жизнь в Вене слишком далека от того итальянского болота, в котором барахтались её братья.

— И всё-таки три вещи не дают мне покоя, — сказал Геринк. — Первое: почему Маттео поехал не как обычно, по автостраде на Сиену, а через горную дорогу? Второе: почему именно в субботу вечером, если последнее совещание, по всему, было в пятницу? И третье: тело сгорело до неузнаваемости, хотя нынешние машины при авариях практически не взрываются.

— Недурно, Ватсон, — пробормотал Скатоццы. — И четвёртое: где он был те три недели до того?

Геринк вопросительно глянул на него, но сицилиец только ухмыльнулся.

Хотя в кафе их и так никто бы не понял, Скатоццы понизил голос:

— У «Боррóмео» закрытие финансового года, и в конце февраля пресс-секретарь холдинга объявляет, что все встречи с прессой переносятся. Маттео Дель Веккьо для СМИ недоступен. Либо он болен, и компания или семья прячут его от публики, либо внезапно ушёл в отпуск.

— Такой человек, как Маттео, в эту пору в отпуск не уходит, — вставил Геринк.

— Вот именно. А почти три недели спустя, семнадцатого марта, он сгорает в собственной машине. Через неделю — похороны. Семнадцатого апреля находят тело его младшего брата Лоренцо. Его тоже хоронят, а вскоре служат поминальную мессу по обоим — двое мертвы, один пропал. Тереза Дель Веккьо приезжает из Вены — и её похищают.

Геринк уставился на реку, по которой как раз протарахтел туристический катерок. Перед каменным мостом с тяжёлыми полукруглыми арками он развернулся и пошёл обратно вверх по течению. Потянуло запахом канализации.

Если сопоставить заметки о гибели Лоренцо, всплывали примерно те же нестыковки, что и в случае с Маттео. Тридцати семи лет от роду, он был самым младшим из братьев Дель Веккьо и руководил производством в одной хайтек-компании, на заводе которой в Ливорно собирали гоночные моторы для скоростных катеров.

Если верить прессе, Лоренцо, в отличие от Маттео, слыл настоящим плейбоем — не пропускал ни одной вечеринки, ни одной прогулки на яхте, ни одного благотворительного гольф-турнира в Тоскане. Его кузены из клана заседали в городском совете и в туристическом комитете, работали в газетах и на местном телеканале, и Лоренцо вовсю пользовался семейными связями, чтобы постоянно мелькать на мероприятиях золотой молодёжи.

Слово «медиа-жадность» подходило к его натуре лучше всего. Этот холёный тип чаще прочих красовался в прессе — хотя бы потому, что некоторые истории с юными девицами приходилось замалчивать. Узкое лицо, длинные волосы, самодовольная ухмылка, сверкающие зубы, поднятый воротник, спортивная фигура. Неудивительно, что его жена Кристина пристрастилась к бутылке.

В итоге семнадцатого апреля он погиб при аварии на катере — ровно через месяц после того, как его брат разбился на дороге.

— Этот самый Лоренцо — производственник в хайтек-фирме, что выпускает моторы для скоростных катеров, — задумчиво проговорил Геринк. — Стоит на своей лодке под одним из мостов Арно, копается в двигателе. Из коробки передач летит искра, прохудившийся бензопровод вспыхивает — и наш красавчик сгорает заживо. — Он помолчал. — А ты бы что сделал на его месте?

Скатоццы думал недолго.

— Прыгнул бы в воду.

— Вот именно. А Лоренцо предпочитает сгореть — и в конце концов вся посудина взлетает на воздух. Жалко катерок. Как думаешь, сколько такая штука выжимает?

— Двести в час, — предположил Скатоццы.

— И это на такой-то речке. — Геринк кивнул в сторону Арно.

— Понте алле Грацие отсюда рукой подать — ближайший мост вверх по течению.

Геринк глянул туда, потом перевёл взгляд на Понте Веккьо, который со своими лавками, балконами, черепичными кровлями и эркерными надстройками походил не столько на мост, сколько на длинную череду домов. По нему теснились сотни туристов. Удивительно, как мраморный фасад до сих пор не осыпался в воду, — подумалось ему.

— Думаешь, Дель Веккьо имеют какое-то отношение к этому мосту?

— Насколько мне известно, его возвели Медичи, чтобы иметь прямой ход к Палаццо Веккьо.

— Опять это имя. Уже в печёнках сидит, — проворчал Геринк.

— «Веккьо» в сущности означает всего лишь «старый», — сказал Скатоццы. — Похоже, Дель Веккьо — старинный, почтенный флорентийский род.

— А теперь мрут как мухи. Несмотря на все свои связи.

— Или как раз благодаря им, — поправил Скатоццы. — Если за этим кто-то стоит, он, во всяком случае, заботится о том, чтобы трупы выгорали дотла. Вопрос только в одном: почему обугленное тело Терезы до сих пор нигде не всплыло.

— Может, ещё всплывёт, — задумчиво обронил Геринк.

Скатоццы кивнул. Он снова попробовал дозвониться Николе, но трубку никто не брал.

— С вдовой Лоренцо, Кристиной, этой бутиковой леди, мы уже виделись в родовом доме. А вдова Маттео живёт во Флоренции. Надо бы потолковать с ней.

— Надо бы, — согласился Геринк. — Кстати, ты заметил, что за нами наблюдают?

— Ты про Вито Тассини, того узкоплечего типа в тёмных очках, что прячется за газетой? — отозвался Скатоццы, не оборачиваясь.

— С тех пор как мы утром вышли из отеля, он висит у нас на хвосте.

Скатоццы поднялся.

— Вот и проверим, потащится ли он за нами к вдове Маттео.

Когда они двинулись к «Паджеро», тщедушный мужчина на скамейке сложил газету и тоже поднялся.

 

 

 

 

Отправить