ЧАСТЬ III

Среда, 26 мая

 

Около шести утра, едва войдя в зал отлёта венского аэропорта Швехат, Елена набирала длинную эсэмэску для Тони, которую этим утром так и не застала. Она писала, что у блейзера надорван лацкан и что расходы на портниху берёт на себя. На всякий случай оставила на кухонном столе сто евро.

Затем в книжной лавке прихватила путеводитель по Тоскане с адресами гостиниц и утренние выпуски газет. Обычно она такие листки не читала — выписывала лишь еженедельники и ежемесячники. Но у ежедневных газет было одно преимущество: в так называемое «огуречное» межсезонье они с особым ожесточением охотились за крикливыми заголовками. И сегодняшнее утро не стало исключением.

Рекорд на аукционе! 17 миллионов евро за нового Дель Веккьо.

Елена сунула прессу в ручную кладь. Прежде чем выключить телефон, она хотела оставить Петеру короткое сообщение на автоответчик — мол, улетает в Италию по работе. Набрала номер — и, к её удивлению, он снял трубку.

— Привет, Елена. — Голос у него проскрипел, как всегда ранним утром: хриплый, заложенный.

— Ты уже встал?

— У меня была паршивая ночь.

Настроение хуже некуда.

— Тебе, значит, нехорошо. — Она помолчала. — Мне жаль.

— Я работаю над одним делом вместе с твоим новым любовником. С чего бы мне было хорошо? — отозвался он сухо.

Твоим новым любовником! Ух, удар попал в цель.

— Ты теперь и в том, что у вас расследование буксует, тоже меня обвинишь? — вырвалось у неё резче, чем хотелось.

— Ну скажем так, фрау Геринк, ощущение не из вдохновляющих.

Фрау Геринк! Она ненавидела этот его тон.

— Вообще-то я звонила не для того, чтобы выслушивать нотации о своих ошибках или получить очередную порцию вины. Я и так себя поедом ем.

— Бедняжка, — иронично откликнулся он. — Не хочешь ли сказать, что страдаешь? А мне вот замечательно — особенно с Дино, прилипшим к заднице. Всего-то и надо: сохранять ясную голову на работе и забывать, что больше всего хотел бы дать ему в морду.

Это ещё что такое?

— Слушай, я тоже работаю не покладая рук, и у меня свои проблемы! И вообще, сейчас не место и не время…

— Чего ты, собственно, хочешь? — перебил он.

Она глубоко вдохнула.

— Я только хотела сказать, что ближайшие дни буду за границей.

— Прекрасно. Тогда счастливого отпуска.

Ну конечно!

— Я не в отпуск лечу.

— Тогда — приятного времени там, где бы ты ни была.

— И тебе.

Она положила трубку.

Чёрт! Да пошёл ты! О чём я только думала, когда ему звонила?

Очевидно, оба ещё не доросли до того, чтобы разговаривать по-человечески.

Елена выключила телефон и собиралась было махнуть Монике — та прохаживалась мимо книжных стеллажей и разглядывала сувениры на полках, — но опустила руку и принялась наблюдать.

Моника то и дело косилась влево-вправо и заходила за вертушку так, чтобы продавщица не могла её увидеть в потолочном зеркале.

Что это она задумала?

— Идём! — окликнула Елена.

— Да-да, сейчас. — Моника поставила снежный шар обратно на полку.

Они вместе зарегистрировались и направились к гейту. Самолёт Austrian Airlines вылетел из Вены во Флоренцию точно по расписанию, в 7:10. Места были в эконом-классе. Елена потягивала апельсиновый сок; Моника крутила в руках снежный шар с миниатюрой венского собора Святого Стефана.

Елена усмехнулась.

— Это вы там, в лавке, купили?

Моника не ответила. Собор стоял вверх ногами, и снежинки сыпались в купол.

У Елены ёкнуло под ложечкой.

— Сколько вы за это заплатили?

— Нисколько.

О господи! Она ведь почувствовала неладное ещё тогда, когда Моника так странно вела себя у прилавка с сувенирами.

— А что? — пожала плечами Моника. — Эта дребедень и без того втридорога. Кто это вообще берёт?

Елена наклонилась к ней.

— Вы вот-вот станете обладательницей семнадцати миллионов евро.

— Дело не в этом.

— А в чём тогда? В остроте — попасться или нет?

Моника свела брови.

— Вы что, мой отец?

— Нет, моя падающая звёздочка. Не отец.

Моника сверкнула глазами.

— Я-то думала, уж вы, частный детектив, окажетесь покруче.

«Покруче»! Какой отец «крут», когда его дочь ворует?

Елена вспомнила Хёделя и его беду с дочерью. И поняла: убеждать Монику бесполезно.

В конце концов та прислонилась к иллюминатору, закрыла глаза и уткнулась лицом в единственную подушку, какую удалось раздобыть в этом самолёте. Пока юная итальянка спала — или делала вид, — Елена пробегала глазами свою стопку газет.

Об аукционе журналисты, впрочем, знали меньше неё. Неизвестный коллекционер приобрёл Дель Веккьо — пока что последнюю работу флорентийского художника. В каждой статье снова и снова перемалывалось загадочное исчезновение живописца, и лишь один репортёр «Кронен-цайтунг» осмелился предположить, что, возможно, его уже нет в живых, а полотно — из его наследия.

И тут Елену осенило.

А что, если Сальваторе похитили, чтобы заставить написать эту картину, которую потом выставят на торги по рекордной цене? Не грозит ли Монике, будущей миллионерше, опасность?

Она легонько потрясла соседку за плечо.

— У вашей семьи долги?

— М-м? — пробормотала Моника. — Понятия не имею. Со слов тёти Терезы, оба моих дяди, Маттео и Лоренцо, замешаны в каких-то тёмных делах.

— А подробности?

Итальянка покачала головой и зарылась лицом в подушку поглубже.

Елена на всякий случай сунула газету в карман переднего сиденья — чтобы статья не попалась Монике на глаза. После сэндвича, колы и чашки «Неспрессо» самолёт уже шёл на снижение.

Они приземлились в аэропорту Америго Веспуччи, который по венским меркам казался игрушечным. И всё-таки в зале прилёта располагалось пять прокатных контор.

Прежде всего Елене предстояло забрать свой «глок» в таможенном офисе. При зарубежных поездках она всегда декларировала пистолет, чтобы его можно было перевозить под охраной.

Затем, везя за собой чемодан на колёсиках, она направилась к car rentals. Sixt, Hertz, Budget, Avis и Italy by car. Если верить табличкам на витринах, стойки открывались в 8:30. Сейчас было начало десятого. И всюду стеклянные перегородки оставались задвинутыми, а жалюзи — опущенными.

Елена опустилась на скамью напротив стоек и принялась ждать. Через полчаса в будочку Italy by car втиснулась полная дама в солнечных очках и с брюнетистой стрижкой каре, охая при этом так громко, словно только что наскоро приготовила завтрак на девятерых детей и развезла всех по школам.

Елена тотчас подскочила к окошку. Через четверть часа все бумаги были заполнены, и они с Моникой получили ключ от «Альфа-Ромео», стоявшей в подземном паркинге.

За это время ни одна из прочих стоек так и не открылась. Видимо, всё это — одна сплошная декорация. Как и заверение полной брюнетки, что «la macchina perfetto»: «Альфа-Ромео», единственная имевшаяся в наличии машина, была без навигатора и без кондиционера.

И это весной, в Тоскане, где уже сейчас температура — как в июле!

— Опустим стёкла, а без навигатора как-нибудь обойдёмся, — заявила Елена, увидев разочарованное лицо спутницы.

Она щёлкнула пальцем по указателю топлива. Бак был заполнен на треть.

— По крайней мере, не пустой.

— Я вернусь и устрою этой жирной разнос.

При таком темпераменте итальянки Елена не сдержала улыбки.

— Оглянитесь. — Она кивнула на другие машины, стоявшие на закреплённых местах паркинга. — Сплошные развалюхи. Поверьте, с этой колымагой нам ещё крупно повезло.

Моника плюхнулась на пассажирское сиденье.

— А вы хоть знаете, куда ехать?

— Я скачала маршрут до музея Дель Веккьо себе в телефон — карту, которой можно пользоваться и без интернета. Этого должно хватить. На всякий случай перед вылетом я раздобыла путеводитель по Тоскане.

— Купили?

— А как же ещё? — обронила Елена.

— Ну да, конечно, — пробурчала Моника и отвернулась к окну.

Елена закрепила телефон в держателе и нажала кнопку питания. На экране тут же появился сэр Эдмунд Хиллари. Портрет Петера она заменила на снимок кота: тот сидел у неё на коленях и смотрел снизу вверх восторженно-выжидающим взглядом. Меньше всего ей хотелось, чтобы каждый раз о муже напоминала именно его фотография.

Ей было так стыдно из-за того, что они с Дино перепихнулись в садовой беседке. Вдобавок — пьяной. И, как назло, именно на его дне рождения.

Больше всего мне хочется сбежать куда-нибудь, где меня никто не знает.

С любым другим мужем она, наверное, не чувствовала бы себя такой мразью. Но Петер ради неё порвал со своей семьёй. Отец его был почтальоном, мать — мастером педикюра в салоне, дела которого шли не лучшим образом. Кругозор обоих простирался едва ли дальше собственного порога.

В их глазах она была всего лишь эмигранткой из Польши. Восточной потаскушкой, явившейся в Австрию исключительно затем, чтобы подцепить себе сносного мужа.

Ну конечно — и это в девять-то лет!

Спускать обиды Елена не умела никогда, и потому уже на второй встрече с роднёй между его родителями и ею разразился скандал. Петер не колебался ни секунды и без единого слова покинул отчий дом плечом к плечу со своей девушкой.

«Этому отродью наше наследство не достанется. Мы всю жизнь горбатились, чтобы без кредита построить дом. Пусть-ка она нам такое покажет. Думаешь, она нам подаст стакан воды, когда мы будем подыхать? Она в лучшем случае нарожает тебе детей, на которых ты будешь пахать всю жизнь. Но если уж эта баба тебе важнее собственных родителей — что ж, попробуй с ней быть счастливым».

Это были ещё самые безобидные слова, что в тот вечер швырнули ему в лицо.

На что только он не пошёл ради нас! А я годы спустя подтвердила правоту его отца — что я грязная потаскушка.

Самооценка её лежала в пыли; больше всего хотелось забиться под плинтус.

— Всё в порядке? — спросила Моника.

Елена прищурилась.

— Да, конечно.

В этот миг пиликнул её телефон. Эсэмэска! Только бы хорошие новости. Сообщение оказалось от Петера.

Мне надо с тобой поговорить. Прости меня.

О боже.

Она поспешно смахнула сообщение, прежде чем на глаза навернулись слёзы.

Чёрт возьми, мне тоже жаль. И ещё как! Я ведь только и хотела быть хорошей женой — не больше. Сильной, уверенной в себе. А чувствовала прямо противоположное.

— Вы меня презираете? — спросила Моника.

— Что? С чего вдруг? — Ссориться с Моникой из-за украденного снежного шара Елене совсем не хотелось.

Вместо ответа она через силу улыбнулась, сунула спутнице в руки путеводитель и завела машину.

Обе женщины в ужасе переглянулись. Хрипло, по-астматически клокочущий мотор звучал так, словно вот-вот рухнет на асфальт.

---

ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ:

— car rentals (англ.) — стойки проката автомобилей.

— la macchina perfetto (искаж. итал.) — «машина прекрасная»; правильно — la macchina è perfetta. Ошибка в роде передаёт ломаный итальянский служащей.

— Sixt, Hertz, Budget, Avis, Italy by car — международные и местные сети автопроката.

— Austrian Airlines — национальный авиаперевозчик Австрии.

— «Неспрессо» (Nespresso) — марка кофе в капсулах.

— Швехат — главный аэропорт Вены.

— Аэропорт Америго Веспуччи — аэропорт Флоренции (Перетола).

 

 

Отправить