Неделя началась для Петера Геринка скверно. Он понял это в ту самую минуту, когда вошёл в свой кабинет в венском Федеральном управлении уголовной полиции и увидел на столе папку. На обложке значилось: Тереза Дель Веккьо.

Геринк раскрыл папку и пробежал глазами первые страницы. Почерк Айзерт.

Ну конечно, подкинула. А значит, снова работать со Скатоццы — с тем самым, с которым изменила мне Елена.

Он не стал ни доставать табельный пистолет из сейфа, ни включать компьютер, чтобы отключить уведомление об отсутствии. Сразу зашагал по коридору к кабинету начальницы — с папкой в руке.

Когда он проходил мимо открытой двери Дино Скатоццы, тот лишь коротко поднял глаза. Сицилиец наверняка уже знает, что нам предстоит общее дело.

Геринк постучал к Лизе Айзерт.

— Войдите.

Он вошёл. На Айзерт была кремовая блузка. Синий блейзер висел на спинке стула. Едва она опустила трубку на рычаг, Геринк сунул ей под нос папку.

— Почему опять я? — спросил он.

Айзерт невозмутимо сняла очки для чтения. Хотя ей было всего за сорок, в её коротких тёмных волосах уже пробивалась седина, а лицо прорезали морщинки от забот.

Шефу и в голову не пришло бы краситься. Айзерт была столь же лишена тщеславия, сколь и непреклонна, и потому в отделе её прозвали «Серым Волком».

Она приподняла бровь, заметив его новую причёску. Но не сказала ни слова.

Утром Геринк сам остриг свои каштановые волосы машинкой с двенадцатимиллиметровой насадкой и обнаружил, что и у него на висках появились первые седые волоски — открытие, которое отнюдь не подняло ему настроения.

Несмотря на его выходку, Айзерт оставалась благодушна.

— Едва вернулся из отпуска — и уже разучился держать себя в руках. Доброе утро. — Она скупо улыбнулась.

— Доброе утро, — буркнул Геринк.

Какой там отпуск, она прекрасно это знает. Кто возвращается из отпуска — тот расслаблен, спокоен и загорел. А он — с трёхдневной щетиной и угасшим, обычно таким сияющим взглядом. За версту видно, что в нём клокочет смертельная ярость. Этого не могла скрыть даже та самая, как уверяли, обаятельная улыбка.

Впрочем, сейчас у меня нет ни малейшего желания кому-либо улыбаться — и уж тем более Дино Скатоццы.

Из-за него всю прошлую неделю Геринк грыз себя изнутри и ни одной ночи не спал нормально. К тому же Елена не отвечала на звонки — а если бы и ответила! Что я ей скажу? Я и сам не знаю, хочу ли её вернуть, способен ли простить.

То, что при последней встрече он в бешенстве запустил бутылкой «Джек Дэниелс» в стеклянную витрину, дела не облегчало.

Всю следующую неделю он тренировался в зале яростнее, чем за все месяцы до того. Стянул пыльный чехол с «Харли-Дэвидсона», выкатил мотоцикл из сарая, надраил мотор и хром, по вечерам заливал в себя слишком много спиртного, а наутро с жуткого похмелья гонял по старому маршруту через венские предгорья.

К счастью, мысль навестить прежних дружков — кое-кто из них уже отсидел — быстро улетучивалась сама собой. Те времена остались позади! Но, пожалуй, это помогло бы очистить голову от разрушительных мыслей куда вернее, чем ночные метания по квартире, точно у раненого зверя.

— Мы же договорились, — сказал он, — никаких больше таких дел.

— Каких «таких»? — переспросила она.

Внутри у него всё кипело. До чего же эта женщина умеет лицемерить.

— Да, «таких». Я о расследованиях в Италии.

С недавних пор он ненавидел всех итальянцев — за их самодовольство, за вспыльчивый, крикливый темперамент. Достаточно было одного словечка, которое ляжет «не туда», — и они потом днями носились со своей задетой честью.

А я уже знаю, с кем мне предстоит работать: с Дино Скатоццы.

Айзерт мимоходом глянула в календарь у себя в ноутбуке — он был забит встречами.

— Решение далось мне нелегко, но ты у нас всё же специалист по похищениям.

Это было правдой — кое-кто утверждал даже, что лучший в отделе. Только за похвалой пряталась горькая правда: за всю свою службу в BKA он находил всех похищенных, но домой живыми и здоровыми возвращал немногих.

И всё же он возразил:

— Коллеги не хуже.

Айзерт скривилась.

— Во-первых, ты прекрасно знаешь, что это не так. А во-вторых, никто из них не хочет работать со Скатоццы.

Геринк почувствовал, как у него вздулись жилы на шее.

— Ах вот как. А после всего, что произошло, ты считаешь, я хочу с ним работать?

Она вскинула брови.

— А чего ты от меня ждёшь? Он семь лет был твоим напарником и…

— Вот именно, — перебил Геринк. — Был! Мы же всё это обсудили ещё до моего «отпуска».

Тогда мы сошлись на одном. Как она вообще может снова сводить двоих, которые желают друг другу смерти?

Айзерт сложила ладони у губ и молча посмотрела на него. Этот взгляд он знал. Сейчас будет один из её фирменных десятисекундных разговоров, после которых у меня пульс под сто восемьдесят — а я всё равно делаю то, что нужно Серому Волку.

— Петер, послушай. — Айзерт подалась вперёд. Зазвонил телефон, но она перевела вызов на другую линию. — Кёрнер всё ещё на больничном, Айхингер занят. Вдобавок на меня давят и МВД, и прокуратура. Что у вас там со Скатоццы вышло — им глубоко плевать. И мне сейчас тоже.

— Хотя Елена — твоя сестра? Я…

— Разбирайтесь со своей мужицкой мачо-хернёй сами! — оборвала она. — Больше я по этому поводу ничего не скажу.

Мужицкая мачо-херня, значит. При одной мысли о Скатоццы у него сводило желудок.

— Факт такой: дело берёшь ты, потому что ты способен его раскрыть. Это ещё не значит, что тебе и правда придётся работать со Скатоццы. Поезжай к дому, опроси девчонку и напиши отчёт. Дальше посмотрим.

— Я…

— Дальше посмотрим! А теперь — вон отсюда!

Десять секунд давно истекли. Айзерт уже потянулась к трубке.

Геринк глубоко вздохнул. Айзерт права. Не факт, что мне действительно придётся работать с этим итальянским сукиным сыном — но я съем свой ремень, если BKA уже не подало запрос на загранкомандировку для двоих сотрудников.

Геринк забрал из оружейки табельное оружие, из кабинета — служебный жетон и ключи от машины, сунул папку под мышку. Пока лифт спускался, он читал отчёт коллег. Всё как всегда. Поскорее бы покончить с этим.

На втором этаже в кабину вошли несколько мужчин, знакомых ему в лицо.

— Ну как отпуск?

Геринк коротко поднял глаза, ничего не ответил и снова уткнулся в папку.

Выйдя из лифта, в вестибюле он нацедил себе кофе из автомата. За это пойло жалко и пятидесяти центов. Но в нынешнем состоянии бороться ещё и с дурными привычками — выше моих сил.

В отделе — рядом со Скатоццы и остальными, которые непременно станут донимать его расспросами про отпуск, — он не выдержал бы и десяти минут. Так что он плюхнулся в кожаный уголок в холле, где на него никто не обращал внимания, и принялся листать бумаги.

Тереза Дель Веккьо оказалась красивой — судя по фотографии, лет сорока. Родилась во Флоренции, но уже пятнадцать лет жила в Вене. Последние пять — как гражданка Австрии.

Не ослышался ли я? Первая итальянка, которая могла бы стать мне симпатична. Причину её перемены взглядов я, должно быть, ещё узнаю.

При взгляде на следующий снимок стало ясно, кого Айзерт имела в виду под «девчонкой»: племянницу Терезы — Монику. Двадцать один год, и выглядит так, будто сошла с обложки глянцевого журнала.

Наверняка она за сто метров заметит, что у меня сейчас, мягко говоря, не лучший период. Скрывать свои чувства я никогда толком не умел.

Во всяком случае, у «девчонки» были такие же красивые иссиня-чёрные волосы, как у тёти, с которой она жила в одном доме. Только вот Тереза Дель Веккьо пропала месяц назад, а итальянская полиция ничего толком сделать не могла. Типично!

Под фотографией Моники нашлись её адрес и два телефонных номера — мобильный и домашний. Судя по всему, она была единственной роднёй Терезы в Австрии. Пробегая глазами переписку между Веной и Флоренцией, Геринк уже набирал первый номер. Моника оказалась дома, и он предупредил, что приедет.

Вскоре он бросил пластиковый стаканчик в урну, вышел из здания Федерального управления уголовной полиции и через площадь Йозефа Холаубека направился к машине.

Разве итальянцы не славятся отменным кофе? Уж конечно, Моника сварит мне чашку получше того пойла, которым нас потчует поставщик автоматов в BKA. А мне между тем придётся держать себя в руках — не пялиться на молодую женщину и не думать при этом каждую секунду о Елене.

---

ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ:

BKA (нем. Bundeskriminalamt) — Федеральное управление уголовной полиции Австрии; центральное ведомство по расследованию тяжких и трансграничных преступлений. Аналог российского СК/ГУУР МВД.

Площадь Йозефа Холаубека — реальная площадь в Вене (район Альзергрунд), у здания Управления полиции и BKA. Названа в честь Й. Холаубека (1907–1999), послевоенного начальника венской полиции.

 

 

 

 

Отправить