На какую-то долю секунды взгляд Елены встретился со взглядом лысого немца на лестничной клетке. Атлетического сложения, с бычьей шеей и резкими чертами лица, для своих лет он выглядел вполне сносно. Но холодный блеск его пронзительных голубых глаз ясно говорил: флиртовать с ней он не намерен.

Она извиняюще повела плечами:

— Простите, обозналась.

Не отнимая мобильника от уха, он уже собирался развернуться и уйти через служебный выход во внутренний двор, когда Елена незаметно наклонила телефон и нажала на спуск. По этому снимку я наверняка узнаю, кто такой на самом деле этот Виктор.

И вдруг восточный немец опустил телефон, шагнул обратно в здание и, улыбаясь, направился к ней. Неужели услышал щелчок? Теперь под безупречно сшитым костюмом отчётливо проступали и бицепсы, и мощная грудь.

— Меня зовут не Виктор.

— Возможно. — Елена сунула телефон в сумочку и заметила, как его взгляд на мгновение скользнул по ней. Значит, всё-таки приметил.

— Вы, должно быть, обознались. — Прусский акцент звучал жёстко. Откуда-то из-под Ростока или Висмара, скорее всего.

— Я же сказала.

— Или всё-таки нет? — настаивал он.

— Уверяю вас, ошибка. Простите.

В ту же секунду Елена готова была укусить себя за язык — она всё ещё разговаривала с этим типом. Уноси отсюда ноги, дура!

Его улыбка казалась высеченной из камня.

— Вы привлекательная женщина. Как ваше имя?

— Татьяна Романова, — выпалила она.

— Красивое имя, Татьяна. Вам идёт. С Украины? Хотя в вашем голосе слышится лёгкий польский акцент. — С этими словами он сделал шаг ближе.

Елена инстинктивно отступила. В то же мгновение он рванул к лестнице. Она развернулась и кинулась наверх, но в этих проклятых шпильках, в блейзере и узких брюках разогнаться было невозможно. Он уже схватил её за щиколотку, и она рухнула во весь рост.

Рефлекторно она закричала:

— Пожар!

Так она сама учила детей на курсах самообороны. Но Виктор уже навалился сверху: одной рукой зажал ей рот, другой полез в кожаную сумку.

Елена попробовала освободиться болевым приёмом, но болевые точки на него не действовали. Только бы он не добрался до телефона…

Она приоткрыла рот, нащупала губами его палец и впилась зубами что было сил. Во рту появился солоноватый привкус крови, но мерзавец и тут не издал ни звука. Зато всё-таки отдёрнул руку. Прежде чем она успела снова крикнуть «Пожар!», его кулак рванулся к её виску. Она вовремя отвернула голову — удар пришёлся под глаз. В глазах вспыхнули звёзды, но раздумывать было некогда.

Изо всех сил Елена впилась ногтями ему в лицо и одновременно ударила коленом в пах. Он на миг скорчился.

В панике она забыла, что рот у неё больше не зажат. И закричала так, что эхо покатилось по всему зданию. Он снова замахнулся, но на этот раз она успела пригнуться. Кулак с грохотом врезался в стену. Такой клешнёй он мог бы раздробить мне висок.

Не успел немец размахнуться ещё раз, как чья-то чужая рука вцепилась в него сзади. Над Еленой стоял складской рабочий в синем комбинезоне. Пока она ползком отползала ступенькой выше, в безопасность, рабочий уже сцепился с немцем. Её спаситель получил удар в висок и отлетел к перилам.

Елена воспользовалась моментом и снова заехала немцу коленом в пах. На этот раз сильнее.

На лестнице послышались голоса.

— Да помогите же женщине! — взвизгнула пожилая дама.

В этот миг восточный немец развернулся, сбежал вниз и нырнул в служебную дверь.

У рабочего на лбу выступил пот.

— Какого чёрта это вообще было? Невероятный Халк, что ли?

Елена потянулась за сумочкой — кожаный ремешок с одной стороны был оборван.

— Понятия не имею. — Она подтянулась за перила. Колени дрожали. — Спасибо, — выдохнула она.

Торопливо она перерыла сумочку. Наружу вывалились шариковая ручка, бумажные платки и баллончик с перцовкой. Если она и не брала с собой «глок», спрей был при ней всегда. Но в такой переделке схватиться за него и в голову не пришло. Даже приёмы джиу-джитсу не сработали.

Она с облегчением вздохнула, увидев рядом с диктофоном свой телефон.

Рабочий предложил проводить её в ближайший полицейский участок, чтобы подать заявление, но Елена отказалась:

— Спасибо, что помогли. Со мной всё в порядке.

Она заправила блузку, поправила воротник и поднялась по лестнице к аукционному залу. В коридоре несколько человек глазели на неё, не скрывая любопытства. Блейзер Тони выглядел так, будто его теперь спасёт разве что портниха. Две пуговицы держались на тонкой нитке, а пресс-карточка оставила прореху на лацкане.

Когда рабочий на мгновение отвернулся, Елена подвигала нижней челюстью из стороны в сторону. Болело адски, но грубый «осси» хотя бы не выбил мне зуб.

На втором этаже он снова попытался уговорить её обратиться в полицию — насчёт мнимого похитителя сумок, — но Елена убедила его, что всё в полном порядке.

Конечно, ни о каком порядке и речи нет. Скотина оставила мне на скуле приличный кровоподтёк. Но у меня есть главное: снимок этого Виктора-как-там-тебя-ещё-зовут-урода. И я разберусь с ним по-своему.

Рабочий проводил её до самых дверей зала. Она положила руку на дверную ручку и сквозь щель услышала, что внутри стоит мёртвая тишина.

— Может, кофе? Или колы?

— Большое спасибо, — прошептала она. — Правда, всё хорошо.

— Хорошо, всего вам доброго, — шепнул он в ответ, отвернулся и ушёл.

Она вошла. В лицо ударил спёртый воздух, пропитанный дыханием почти девяти десятков человек. Сквозь гомон публики пробивался голос ведущей аукциона:

— …раз, два и три — даме под номером пять в третьем ряду.

Ведущая ударила в колокольчик.

— Поздравляю. Торги объявляются закрытыми.

В тот же миг грянули аплодисменты, и зал заговорил вразнобой. Кто-то вскочил, хватаясь за мобильник. Елена приподнялась на цыпочки. Разглядеть участницу под номером пять невозможно.

В следующее мгновение толпа хлынула к выходу. Елена протискивалась против течения, пробираясь к своему месту. Моника всё ещё сидела на стуле.

Итальянка заметила её и распахнула глаза:

— Господи, что с вами?

— Всё нормально, — успокоила её Елена.

— У вас блейзер порван, — констатировала Моника. — О Боже, какой синяк!

— Вы не поверите, но в женском туалете творится сущий ад. — Елена вытащила телефон и вывела на экран снимок восточного немца. — Вы знаете этого человека?

Моника всмотрелась в фотографию — и лицо её застыло.

— Это тот самый Виктор, с которым у отца была стычка на вилле. Откуда у вас этот снимок?

— Он был здесь.

Моника рефлекторно оглянулась.

— Сбежал, — пояснила Елена.

— Это он вас так отделал?

— Простите, пожалуйста, — пробормотал мужчина, пытаясь протиснуться мимо них.

— Конечно. — Елена сдвинулась в сторону, пропуская людей из ряда. — За сколько ушла картина?

— Вы пропустили нечто невероятное, — ответила Моника.

Она словно подбирала слова, и впервые Елене показалось, что в её безупречной маске возникла трещина — что итальянка наконец позволила себе настоящие чувства.

— Высшую ставку приняли за семнадцать миллионов евро.

---

ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ:

«Осси» (Ossi) — разговорное, нередко пренебрежительное прозвище жителей бывшей ГДР (Восточной Германии). После объединения страны в 1990 году слово закрепилось как маркер культурно-социальных различий между западными и восточными немцами.

Росток, Висмар — портовые города на севере Германии, в земле Мекленбург — Передняя Померания, на побережье Балтийского моря. Для местного говора характерна жёсткая, отрывистая интонация.

«Прусский акцент» — здесь: собирательное обозначение северонемецкого выговора, ассоциирующегося с исторической Пруссией; звучит сухо и резко.

 

 

 

Отправить