Петер Геринк и Дино Скатоццы въехали во Флоренцию вскоре после половины второго. Первые два часа за рулём провёл Скатоццы, остаток дороги вёл Геринк — а напарник тем временем благополучно довёл до конца свой аукцион на eBay и тут же оплатил покупку. Радость от удачно урванной за девяносто евро «выгодной сделки» так и сияла у него на лице.

— И что же ты там приобрёл? — небрежно поинтересовался Геринк.

— Не твоё дело, — отрезал Скатоццы и развернул экран так, чтобы напарник ни в коем случае не смог в него заглянуть.

Очевидно, итальянцу было неловко, и теперь догадка насчёт дешёвой коллекции порно уже не казалась Геринку такой надуманной.

Он припарковался в узком переулке неподалёку от площади Синьории.

— Ты что, прямо тут собрался встать?

— Конечно. Мы же ненадолго.

Геринк достал из бардачка табличку венского Федерального ведомства уголовной полиции и положил её на приборную панель. Если какой-нибудь карабинер всё же выпишет штраф, итальянские коллеги уладят. Затем выбрался из машины, потянулся так, что хрустнули позвонки, и встряхнул затёкшими ногами.

— Прекрати, это же позорище! — прошипел Скатоццы.

— Да пошёл ты!

Солнце стояло в зените, тени почти нигде не было. Во Флоренции Геринк прежде не бывал. Город он почему-то представлял себе крупнее, а то, что успел увидеть, выглядело старым и обшарпанным.

Крыши, церковные купола и островерхие башенки — всё было крыто красной черепицей; переулки выложены неровной брусчаткой, между тесными стенами домов растянуты бельевые верёвки. В точности как на пошлой почтовой открытке.

Геринк миновал несколько улиц и остановился на площади Синьории. Было не меньше тридцати градусов, его мучила жажда. За статуями и фонтаном, в котором воды было от силы на два пальца и по которому, переваливаясь, расхаживали голуби, высилась громада Уффици. На ступенях в тени сидели туристы.

Геринк ещё помнил, что внутри хранятся какие-то ценные полотна эпохи Возрождения. Если карта города не выветрилась у него из памяти, дальше должны были быть Арно и знаменитый Понте Веккьо.

Дино не преувеличивал. Долина Арно и впрямь напоминала душный котёл. Особенно в такой жаркий весенний день, как сегодня: смрадное варево из выхлопных газов, стоячей воды и канализационной вони било в нос на полную мощность. Если бы не служба, никогда бы и в голову не пришло сюда тащиться. Площадь выглядела далеко не ухоженной — впрочем, как и весь остальной город.

— Впечатлён? — спросил Скатоццы.

— Невероятно, — буркнул Геринк. — Где участок уголовной полиции?

— Может, сперва перекусим? У меня в животе урчит.

— Это сложно не услышать, но мне не терпится познакомиться с твоими соотечественниками. Спагетти потом наешься. Так где это?

Скатоццы с явной неохотой выудил из кармана пожелтевшую визитку и заглянул в неё.

— На Via dei Gondi .

И двинулся вперёд. Геринк зашагал следом. Скатоццы вышагивал по переулкам с таким видом, будто знал Флоренцию как свои пять пальцев и за всю жизнь ни разу не выбирался из этого затхлого котла.

Хотя Геринк прекрасно помнил, что напарник его вырос на Сицилии — в рыбацкой деревушке под Сиракузами. Мать — итальянка, отец — австриец, корреспондент газеты в Палермо. По каким-то соображениям Дино тогда дали материнскую фамилию.

Когда мальчику исполнилось десять, отец заболел раком, и семья перебралась в Австрию. Вскоре отец умер, но мама Скатоццы осталась с сыном в Вене, где тот со своими чёрными глазами-маслинами быстро стал любимцем всех учительниц. Семь лет назад они с Геринком познакомились на совещании руководителей оперативных групп Федерального ведомства уголовной полиции, а вскоре сделались напарниками.

— Вот, здесь.

Via dei Gondi оказалась чертовски узкой улочкой. Скорее тротуар, чем улица, причём со старыми домами такой высоты, что на входе в неё запросто можно было схлопотать приступ клаустрофобии.

Скатоццы остановился перед зданием с почерневшими каменными стенами, осыпавшейся лепниной и высокими зарешёченными окнами. По бокам ютились лавка старьёвщика и захудалое кафе, чей навес уныло свисал над тротуаром. Пахло кошачьей мочой.

— Ты ошибся, — констатировал Геринк.

— Я никогда не ошибаюсь. — Скатоццы сунул визитку в карман. — Это тот самый адрес, по которому нам велено явиться.

Геринк огляделся.

— Здесь ну никак не может быть уголовного отдела государственной полиции.

Скатоццы отыскал рядом со входом ржаво-бурую вывеску.

— Скорее похоже на пост карабинеров.

— Чёрт побери! — выругался Геринк. — Что нам тут делать? Тут же не разбираются ни с ДТП, ни с кражей сумочек, ни с угнанными велосипедами.

— Похоже, делом об исчезновении Терезы занимаются деревенские жандармы.

Неудивительно, что переписка с итальянскими ведомствами до сих пор оборачивалась провалом. В этом участке немецкого наверняка не знает ни одна живая душа.

Толстые стены поддерживали внутри здания приятную прохладу. На том, впрочем, его достоинства и заканчивались. Потолки — около трёх метров, в воздухе — запах извести и дерева, паркет скрипел, как в старой канцелярии надворного советника.

В этом феодальном строении наверняка когда-то восседали Медичи, перебирая в пальцах свои дукаты. С тех пор тут, похоже, ничего и не подновляли.

Пока Скатоццы сворачивал в туалет, Геринк подошёл к даме за стеклянной перегородкой и через окошко попытался растолковать ей, что они из Вены и у них назначена встреча с местными сотрудниками.

Женщина смотрела на него круглыми глазами. Тогда он перешёл на английский. Минут через пять, с помощью служебного удостоверения и языка жестов, ему наконец удалось донести до неё, что он не турист, которого ограбили на площади Синьории, а коллега из Австрии.

Скатоццы, которому, собственно, и полагалось переводить, как сквозь землю провалился. Геринк ощупал карман брюк. Ключи от «Паджеро» лежали у него — иначе он бы всерьёз заподозрил, что напарник сидит в машине и торгуется на eBay за очередной лот. А так, скорее всего, прихорашивается перед зеркалом в уборной. И это может растянуться на часы.

Геринк прождал ещё пять минут, прежде чем наконец появился карабинер в тёмно-синей форме с петлицами и красно-синими нашивками. Завидев гостя, тот водрузил на голову фуражку со стилизованной гранатой в качестве эмблемы — и теперь почти сравнялся с ним в росте.

Жилистый итальянец заложил руки за спину и выпятил грудь.

— Ви есть из Vienna? — спросил он на ломаном немецком.

— Да.

— Ви говорите немецки?

— Что? Разумеется!

Карабинер смерил Геринка взглядом — от сандалий до коротко стриженной макушки.

— Ви будете ночевайт в красивой Firenze?

Это уму непостижимо! Итальянские коллеги получили предписание обеспечить ему и Скатоццы ночлег на трое суток. Геринк сделал глубокий вдох, достал из папки запрос о правовой помощи и протянул его карабинеру. Тот лишь скользнул по бумаге взглядом. Желваки на худом лице заработали, брови сошлись на переносице.

— Это есть постановление на немецки, — заключил он.

— Разумеется, на немецком. Меня зовут Петер Геринк. Я из Федерального ведомства уголовной полиции в Вене и на ближайшие трое суток поступаю в ваше распоряжение. Я в курсе дела Терезы Дель Веккьо и для начала предлагаю предоставить мне и моему коллеге материалы по нему.

Карабинер смотрел на него так, будто не понял ни слова. Потом перевёл взгляд на татуировку.

— Где есть бумага на итальянски?

— Где?.. Итальянский перевод вы получили вчера по факсу! — отрезал Геринк. — У вас есть всё, что нужно. И я хотел бы поговорить с теми, кто ведёт дело.

— Кто?

Геринк почувствовал, как на шее набухают вены. Что, этот тип надо мной издевается? Постановление давно должно было до них дойти.

Он выудил из папки фотографию, которую ему дала Моника, — снимок, где она с тётей стояла перед синим «Фордом»-кабриолетом. Геринк сунул его карабинеру под нос и ткнул пальцем в Терезу.

— Тереза Дель Веккьо, — повторил он.

— Дель Веккьо? Это есть ваше имя, синьоре?

Их взгляды на мгновение встретились.

— Могу я поговорить с вашим начальником?

— Зачем? — Карабинер улыбнулся. — Ви говорите итальянски?

Геринк огляделся. Скатоццы как сквозь землю провалился.

— Нет, — буркнул он.

— Va bene! — Напыщенный тип сложил бумагу и сунул её во внутренний карман. — Я отдам этот документ на проверку. Это может занять некоторое время. В приёмной сидит ещё пять… э-э… turista. У нас и других важных дела хватает. Мы есть… э-э… туристический город, понимайте? А пока присаживайтесь.

Карабинер кивнул на жёсткую деревянную скамью посреди коридора и удалился, унося с собой единственный оригинал документа от австрийской прокуратуры.

Пять туристов! Геринка трясло. Австрийка пропала без вести месяц назад, а этот вояка тратит время на бедолаг, у которых, может, всего-навсего стянули видеокамеру!

Сомнений не оставалось: тип хотел его спровоцировать. Геринк опустился на скамью и принялся то сжимать, то разжимать кулаки в ровном секундном ритме. Говорят, это помогает снять напряжение и агрессию. По крайней мере, так уверяла криминальный психолог из их участка.

Тут из-за угла плавно вынырнул Скатоццы. Влажные волосы он зачесал назад и теперь смахивал на жиголо в погоне за богатой вдовой.

— У тебя такой вид, словно ты вот-вот кого-нибудь придушишь.

— Чёртовы макаронники! — прошипел Геринк.

Скатоццы поморщился.

— Полагаю, ты уже свёл знакомство с мареcциалло?

— С кем?

— С полицейским вахмистром.

— Возможно. Такой тип в синей форме и фуражке… Вон он, стоит.

Скатоццы обернулся. В конце коридора собрались трое сотрудников: разглядывали запрос прокурора и о чём-то переговаривались.

— И что они там обсуждают? — буркнул Скатоццы. — Факс-то давно у них на руках.

— Профукали небось.

— Я подойду и сам всё улажу.

— Погоди…

Геринк поднялся и придержал напарника за локоть.

— О чём они говорят?

Скатоццы с минуту прислушивался.

— О футбольном матче, о погоде и о бурде в столовой.

— Эти сволочи нас за нос водят, — констатировал Геринк.

— Так, всё, я положу этому конец!

— Нет, останься… — Геринк задумался. — Пока они не знают, что ты их понимаешь, мне выгоднее, чтобы ты слушал и пересказывал, о чём идёт речь.

— Зачем?

— Просто хочу знать!

— Mamma mia, знаменитая интуиция Геринка. — Скатоццы покачал головой. — Из этого ни черта не выйдет!

— Понимаю, тебе это нелегко, — но попробуй для разнообразия повести себя как неитальянец.

---

ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ:

Firenze (итал.) — Флоренция.

Va bene! (итал.) — «Ладно!», «Хорошо!».

turista (итал.) — турист.

Maresciallo (итал., «Мареcциалло») — звание в Корпусе карабинеров, примерно соответствует старшему вахмистру/прапорщику.

Площадь Синьории (Piazza della Signoria) — главная историческая площадь города с дворцом Палаццо Веккьо и скульптурами под открытым небом.

Уффици — знаменитая картинная галерея, одно из крупнейших собраний живописи Возрождения.

Арно — река, на берегах которой стоит Флоренция.

Понте Веккьо — старейший мост через Арно, известный лавками ювелиров.

Медичи — флорентийская правящая династия XV–XVIII вв., покровители искусств.

Карабинеры — итальянская военизированная жандармерия, наряду с государственной полицией выполняющая полицейские функции.

 

 

 

 

Отправить