Будильник прозвонил ровно в семь. Елена резко села и зажмурилась от яркого солнца, бившего в окно гостиной. Ночь снова выдалась отвратительной — диван был слишком мягким, к тому же она забыла задёрнуть шторы.

Из спальни не доносилось ни звука. Дверь была прикрыта неплотно. Елена натянула майку в рубчик и спортивные штаны и на цыпочках прокралась в ванную. Наскоро ополоснувшись, она прошлёпала на кухню. Пока варился кофе, к её ногам ласково прижался сэр Эдмунд Хиллари.

Елена присела на корточки и погладила почтенного господина: ему уже стукнуло семнадцать, и из всех зубов уцелели лишь два верхних передних. Никто и подумать не мог, что этот рыжий разбойник переживёт своего тёзку-альпиниста. Но, как известно, у кошек семь жизней.

— Только не привыкай, что я встаю раньше твоей хозяйки. — Она почесала кота за ухом, и тот замурлыкал так громко, что заглушил булькающую кофеварку. — Я прекрасно знаю, чего тебе от меня надо, плут.

Открыв банку с кормом, она вывалила половину в миску. Кот тут же набросился на еду.

Пока Елена пила чёрный кофе, жевала тост и листала газету, на кухню приплелась Тони. Вообще-то её звали Антония, но со школьных лет Елена обращалась к ней не иначе как Тони. Квартира принадлежала ей.

Мать Тони работала психотерапевтом. Когда после падения железного занавеса девятилетнюю Елену с родителями привезли из Варшавы в Вену и определили в начальную школу, именно Тони и её мать научили её немецкому. Эта дружба сохранилась до сих пор.

Тони, с бриллиантовым пирсингом в носу, была босиком и в одном халатике, едва прикрывавшем бёдра. Морковно-рыжие волосы, как всегда, торчали в разные стороны, а глаза в этот час ещё представляли собой узкие щёлки, словно прорези для монет в сигаретном автомате. Уже много лет она вела радиопередачи своим низким голосом и подрабатывала кино- и книжным критиком в журналах.

Тони уселась за стол и принюхалась к дымящемуся чёрному вареву в чашке.

— О-о, как хорошо, спасибо. — Она подняла глаза. — Ну как ты так умудряешься — с самого утра уже выглядеть прилично?

— Да брось, я просто сплю по режиму — в отличие от некоторых. — Елена провела рукой по растрёпанным каштановым волосам. — Я должна тебя поблагодарить.

— Только не начинай!

— Я серьёзно, — сказала Елена. — Мне нужно срочно снять номер в отеле.

— Мы это уже сто раз перетирали. Зачем зря тратить деньги?

— Я могла бы на пару недель перебраться к сестре.

— К сестре? — фыркнула Тони. — Глупости! Она и так бесится, когда ты ей просто звонишь. Представляешь себе физиономии — её и её мужа, господина надворного советника Айзерта, — если ты вдруг заявишься к ним на порог с десятью чемоданами?

На секунду Елена не удержалась от ухмылки. Муж Лизы был редкостной занудой. Вот на эту физиономию она бы взглянула с удовольствием.

— Останешься здесь, пока не найдёшь съёмную квартиру, — постановила Тони.

— Это может затянуться на недели. — А скорее — на месяцы, мысленно добавила она.

— Ну и пусть. Мне это не мешает, а уж хозяину дома и подавно… Так ведь, старичок?

Словно по команде, сэр Эдмунд Хиллари вспрыгнул Тони на колени и боднул её головой в локоть.

— Можешь сегодня одолжить мне что-нибудь поэлегантнее? — спросила Елена.

— Для делового ужина или для коктейльной вечеринки?

— Скорее по работе… Только не слишком сексуально, — добавила Елена, прекрасно зная экстравагантный вкус подруги.

— А что задумала? Нового поклонника ищешь?

Елена бросила на неё уничтожающий взгляд.

— Прости.

— Да ладно, — отмахнулась она. — Сначала в банк, потом в аукционный дом.

— О-ля-ля. Только не разоряйся. В шкафу висит новый брючный костюм, очень шикарный. Бери, не стесняйся.

К счастью, размер у них был один.

— Спасибо, ты прелесть. — Елена встала и чмокнула Тони в щёку. — Мне пора — программа на сегодня плотная!

Тони усмехнулась:

— Как всегда…

Белоснежная блузка, узкие чёрные брюки и тёмный блейзер смотрелись и впрямь эффектно, отлично сочетаясь с элегантными туфлями на каблуках.

Двадцать минут спустя, спускаясь в лифте в подземный паркинг, Елена набрала на мобильном номер. Она торжественно поклялась звонить по этому номеру — для конспирации записанному в телефоне под кличкой «Серый Волк» — только в самом крайнем случае. Сегодня выпал именно такой.

Эта женщина была её личным «звонком другу». Что бы Елене ни требовалось выяснить, сестра знала это всегда.

С компьютера Тони удалось кое-что узнать об аукционном доме, но в основном это была обычная болтовня, какой полон интернет. На дальнейшие изыскания времени не оставалось: компьютер был нужен самой Тони, а до собственного ноутбука Елена сейчас добраться не могла — он всё ещё стоял в доме, где они жили с Петером.

Ей было так стыдно за своё поведение на дне рождения Скатоццы, особенно после вспышки ярости Петера, что она оставила ключ на его прикроватной тумбочке — с запиской: «Мне очень-очень жаль за всё!»

Пока шёл вызов, Елена взглянула на часы. Без четверти девять. Лиза наверняка уже несколько часов как в кабинете.

— Айзерт! — раздражённо отозвалась сестра.

— Доброе утро, с вами говорит Гюнтер Яух, — прогундосила Елена тонким писклявым голосом. — Передо мной сидит молодая привлекательная дама, которая хотела бы задать вам один вопрос. У вас тридцать секунд.

— Элли, только не сейчас, прошу тебя! Через пять минут планёрка, и я…

— Ты ведь знаешь аукционный дом «Ринальди»?

— Конечно, кто же его не знает?

Сестра знала вообще всё и всех. Не зря же в свои сорок четыре она дослужилась до начальницы отдела в Федеральном ведомстве уголовной полиции, тогда как Елена, окончив юрфак, после стажировки в суде ушла в частные детективы.

Тем временем Елена добралась до машины.

— Что ты можешь о них рассказать?

Лиза вздохнула — так, словно прекрасно понимала: пока не ответит, сестра не отстанет.

— Насколько мне известно, «Ринальди» базируется в Милане, имеет международные представительства и клиентуру по всему миру. Специализируются главным образом на антиквариате, а из живописи — на модернистской классике и современном искусстве.

То, что у «Ринальди» не торгуют барахлом, Елена выяснила и сама.

— Какие-нибудь грязные делишки за ними водятся?

— Дом солидный, репутация безупречная. Ты что, обстановку для новой квартиры присматриваешь? — съязвила Лиза.

Какой изящный укол!

— Я сейчас умру со смеху, сестричка, — холодно отозвалась Елена. — Ты уже посмотрела папку, которую я вчера вечером оставила у тебя на проходной?

— Конечно, — вздохнула Лиза. — А куда мне деваться, Элли? «Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, проверь…» — пропела она нарочито сладеньким голоском, цитируя записку с жёлтого стикера. — Похоже, у тебя опять два дела одновременно на шее…

«Никогда больше двух зараз» — таково было одно из правил Елены, и до сих пор она его строго соблюдала.

В трубке послышалось, как сестра роется в стопке бумаг.

— Я передала документы криминалистам. Наш графолог отсканировал письмо и открытки и прогнал через программу.

— Ого, так быстро?

— Элли, — снова вздохнула Лиза. — Перевести итальянские слова он не смог, но почерк совпадает.

— Спасибо, заеду во второй половине дня и заберу всё это добро. — Елена закусила нижнюю губу. Оставалось ещё кое-что. — А имя у тебя для меня есть?

— Так не пойдёт. Уж кто-кто, а ты должна это понимать. Ты же училась на юриста и…

— Не вредничай! Только один раз. Пожалуйста, мне нужно это имя, — перебила её Елена.

— А когда ты вообще снимала это фото, что прислала мне на мобильный?

— Вчера.

— Качество отвратительное. Коллеге пришлось обрабатывать пиксели программой, чтобы хоть лицо разобрать. — Лиза помолчала. — Это не безобидный мальчик. Он в Австрии?

— Да, в Вене, но от заказа откажется и снова смотается.

— Элли, ты обещала, что не будешь ввязываться ни во что опасное. Подумай о маме!

— Настоящая Камински не из тех, кто сдаётся, верно? — быстро ответила она. Лиза вечно любила играть роль старшей сестры. — Так как его зовут?

— Ратко Диндич, серб, — выдавила Лиза.

Диндич. Елена занесла имя в память.

— Спасибо, сестричка, я тебя люблю.

Она нажала отбой и завела машину.

Выехав из подземного паркинга, она свернула направо, в сторону центра. До банка «Hödel-Immobilien-Bank» было всего минут пятнадцать езды.

Герхард Хёдель окинул её взглядом и грустно улыбнулся.

— Брючный костюм вам очень идёт.

— Спасибо. — К сожалению, не мой. Большая часть моих вещей всё ещё в доме мужа.

Они сидели в кабинете Хёделя на одиннадцатом этаже стеклянного дворца, где располагались исключительно банки, страховые компании и адвокатские конторы. За огромной стеклянной стеной виднелись Дунайский канал, собор Святого Стефана и обсерватория «Урания».

— Полагаю, сегодня мне уже не позволено говорить вам «ты» и поглядывать на ваши ноги?

Усмехнувшись, она через прозрачную дверь покосилась на его секретаршу.

— Лучше не стоит. — Этой репликой он, видимо, хотел растопить лёд между ними.

— Вы рассказали дочери обо мне?

Он покачал головой. Потом выудил из ящика пачку «Camel».

— Ничего, если я закурю?

— Нет.

Он прикурил и выдохнул дым в потолок. В собственном банке он, видимо, имел на это право.

— Я сказал Лидии, что коробок спичек с эмблемой этого сомнительного отеля «Карузо» случайно нашёл у неё в кармане пальто во время нашего последнего совместного обеда, — что, в общем, соответствовало истине. И что на следующий день решил за ней проследить.

— Отговорка не из лучших, но, если повезёт, дочь её проглотит. Тем более что в ту минуту, когда вы внезапно оказались у неё в номере, у неё были заботы поважнее. Скорее всего, её охватила паника при мысли, что история с заказным убийством может выплыть наружу. И как она вам объяснилась?

— Лидия сказала, что встречалась там с любовником, и мне пришлось сделать вид, что я верю в этот фарс, — пояснил Хёдель. — А что мне оставалось? Не мог же я признаться, что мы прослушивали номер.

Елена сделала глубокий вдох.

— Кстати, тот человек — серб. Его зовут Диндич. В Федеральном ведомстве уголовной полиции на него есть досье.

Хёдель медленно кивнул — словно ему требовалось время, чтобы переварить новость.

— Как вам удалось так быстро всё это раскопать?

— Профессиональные связи. — Скорее семейные. Но она ограничилась этим ответом.

Хёдель с дочерью в гостиничном номере говорили довольно долго, и всё это время шла запись. Однако после того как прозвучали слова «зависимость» и «терапия», Елена выключила звук на ноутбуке, села на кровать и просто следила за картинкой.

Появись Диндич ещё раз — она ворвалась бы в соседнюю комнату с оружием в руке, но этого не случилось. К тому же разговор за стеной протекал на удивление спокойно. Даже без звука Елена видела, сколько было пролито слёз. Закончилось всё и вовсе объятиями. Что бы там между ними ни произошло — это уже было личным делом её клиента.

Она достала из сумочки чёрный пластиковый футляр с диском и положила его перед Хёделем на стол.

— Запись длится около семидесяти минут. Это копия. Оригинал — на моём ноутбуке, ещё одна копия — в банковской ячейке.

Он подвинул диск обратно.

— Мне это не нужно.

— Дело ещё не закрыто, — предупредила Елена.

— Знаю. Нам предстоит большая работа.

Елена имела в виду совсем другое.

— Вы в любой момент можете подать на дочь заявление. Доказательств у нас достаточно.

— Надеюсь, до этого не дойдёт.

— Вы ей доверяете? — Что за глупый вопрос. Он же сам за ней шпионил. Хотя ещё сутки назад ему и в страшном сне не могло привидеться, что родная дочь хочет его убить.

— «Держи врагов ближе, чем друзей» — кажется, так говорят? — отозвался он и сделал долгую паузу. — Моя дочь больна. Больше я вам сказать не могу — во всяком случае, бросить её я не имею права. Это единственное, что у меня осталось, — выдавил он наконец.

Елена поняла, что речь идёт о болезни не в обычном смысле слова. Ей вспомнились слова «зависимость» и «терапия». Хёдель явно не собирался раскрывать никаких подробностей.

— Она ведь заслуживает шанса, как вы считаете? — добавил он.

Елена кивнула. Этот человек любил свою дочь больше всего на свете. Не будь ситуация такой щекотливой, подобный знак доверия, верно, тронул бы до глубины души. Но грань между наивностью и легкомыслием тонка. С другой стороны, Хёдель был достаточно опытен, чтобы понимать, на что идёт.

— Вы хотите, чтобы я продолжала работу? — спросила Елена. — Дело не в дополнительном гонораре, а в том, что ваша дочь, возможно, попытается ещё раз.

— Я верю, что вы беспокоитесь обо мне. — Он кивнул. — Но дальше я должен и хочу идти один.

— Надеюсь, вы приняли правильное решение. Если нет — я к вашим услугам.

— Спасибо.

Он полез в ящик стола и выписал ей чек на оговорённую сумму гонорара плюс дополнительный бонус.

Пряча его в сумочку, Елена ощутила в желудке неприятную тяжесть: дело не доведено до конца. Возможно, она ещё сможет что-то для него сделать. Но для этого надо было дождаться подходящего момента.

Она взглянула на часы. Пора. Аукцион начнётся через полчаса.

 

 

 

 

Отправить