Глава 18

Москва, особняк дворянского рода Лопухиных, спальня главы рода.

Алексей Максимович в ярости бросил телефон на постель и прикрыл глаза рукой. На лице главы рода Лопухиных отразилась злость, плавно перетекающая в мучительную гримасу. Время его не щадило, и последнее дело потребовало столько сил, что откат до сих пор так и не прошёл. Голова раскалывалась даже от простейших мыслей, а уж от таких ярких эмоций…

— Дорогой, разве тебе стоит так переживать?

Молодая красивая женщина принялась покрывать поцелуями лицо главы рода Лопухиных. Её мягкие и горячие ладони скользнули на виски мужчины, аккуратно массируя их. Алексей Максимович выдохнул с облегчением, ощущая, как отступает отупляющая боль.

— Тебе нельзя волноваться, помнишь? — прошептала любовница, скользя руками по его телу.

Глава рода Лопухиных задышал чуть чаще. Но на этот раз боль не пришла, вместо неё Алексей Максимович ощутил, что пробуждается к жизни куда сильнее, чем сам подозревал. Схватив любовницу, он водрузил её на себя. Женщина ахнула и с улыбкой подчинилась его правилам.

Несколько минут в спальне были слышны лишь шелест постели да стоны пары любовников. И чем дальше заходило, тем громче становился женский голос в этом тандеме.

А когда Лопухин выдохнул, она склонилась над ним, вновь покрывая лицо и шею нежными поцелуями.

— Легче? — чуть хриплым голосом уточнила она.

— Легче, Люда, — ответил Алексей Максимович. — Намного легче.

— Ну вот, а ты так переживал, — с улыбкой прижалась к главе рода любовница. — В конце концов, что бы там ни случилось, оно уже произошло. Твой сын способен со всем справиться, а тебе нужно восстанавливаться. Кто, как не ты, заслуживает небольшого отпуска?

Лопухин усмехнулся и прикрыл глаза, погружаясь в сон.

Несколько минут любовница ещё лежала на нём, согревая теплом собственного тела, после чего осторожно выбралась из постели. На лице женщины царила довольная улыбка. Взяв телефон Алексея Максимовича, она положила его на прикроватную тумбочку — рядом с бокалом, в котором было налито снотворное.

Достав из своих вещей ампулу, она вылила её содержимое в бокал, не считая капли. После чего убрала ёмкость и погладила себя по обнажённому животу. А затем совершенно спокойно легла рядом со спящим главой рода Лопухиных.

Целители обещали, что сегодня она обязательно забеременеет. А потом… Кто сказал, что только Василий может стать следующим главой рода? Нет уж, от связи с таким человеком, как Алексей Максимович, нужно брать по максимуму.

Повернувшись к спящему, Людмила провела рукой по щетине на его лице, но Алексей Максимович не отреагировал. Оставалось совсем недолго ждать. Пара месяцев, и можно будет считать, что цель достигнута.

Ни у кого не поднимется рука на ребёнка главы рода. Пусть и вне брака, но разве это такая уж проблема, выйти замуж, уже будучи беременной? Главное, чтобы всё прошло, как запланировано. В конце концов, Алексей Максимович скоро вовсе перестанет приходить в себя, и Василий Алексеевич станет регентом Лопухиных. А она — беременной мачехой.

Лопухины не первые, не последние, такие истории случаются постоянно.

Москва, Кремль, личные покои великого князя.

Виктор Павлович ещё раз запустил на телефоне запись. Ролик включился с начала, но быстро закончился — ровно на том моменте, когда дорогая племянница кинулась на шею Корсакову. На лице куратора жандармерии расплылась и никак не сходила довольная улыбка.

Это к самому Лопухину подобраться Долгоруковы не могли, а вот уничтожить одного из их людей, больно ударив по самому ценному для каждого ублюдка — по кошельку — получилось. Теперь можно устраивать обыск на совершенно законных основаниях. Филиппов совершил ошибку, когда не догадался прийти на поклон к Долгоруковым. Поверил, что Алексей Максимович защитит от любых нападок, когда Василий возьмёт Дарью Михайловну в жёны.

Но Лопухин ещё долго не вернётся в игру, а его сынок — молодец против овец. Без поддержки главы рода Василий Алексеевич не превращается в жертву лишь по той причине, что никому не интересен.

Ниточки от генерал-губернатора Выборга теперь совершенно прозрачными и законными путями приведут к теневым активам Лопухиных. И пока Алексей Максимович страдает от последствий за применение своей силы, наступило время разорвать созданную им империю по кусочкам. Заодно можно будет и лояльных дворян поддержать, выдав им по чуть-чуть свежего мяса Лопухиных.

Верность нужно поддерживать, а обрастать имуществом самим Долгоруким можно только до предела. Потому у Виктора Павловича уже был подготовлен список сторонников, которые получат свою крошку из общей добычи. Не зря же их выводили прямо во время бала, чтобы выдать по причитающемуся кусочку.

Двери в покои распахнулись, впуская в гостиную великого князя Екатерину Юрьевну. Её императорское величество одним взглядом оценила состояние куратора жандармерии и взглянула на телефон в его руке, из динамика которого вновь прогремел выстрел.

Убрав локон за ухо, государыня села в кресло напротив него.

— Зачем вы заставили Корсакова спустить курок? — спросила она. — Он не должен был поднимать руку ни на кого… У нас что, внезапно убийц стало не хватать, что мы целителей теперь заставляем пачкать руки? Палачей мало?

Виктор Павлович отложил телефон и хмыкнул.

— Ты, Катька, не забывай, на чьём престоле сидишь, — довольно резко напомнил он, глядя на собеседницу. — Корсаков мог отказаться, я специально обговаривал этот момент с Дашкой. Она честно вывалила ему, чего мы от него хотим. И знаешь, что он ответил?

Екатерина Юрьевна вскинула брови, предлагая великому князю озвучить.

— «Будьте уверены, я буду следовать за вами, когда это нужно», — с явным удовольствием процитировал Виктор Павлович. — И при этом, Катя, вспомни его слова после крушения поезда. Как он тогда высказался обо всех нас, кто вокруг трона крутится. Как считаешь, прогресс?

Императрица откинулась на спинку кресла и, закинув ногу на ногу, задумчиво приложила палец к губам. Великий князь не торопил её с ответом, вместо этого он снова включил запись дуэли. Хотя, конечно, какая там дуэль при таких условиях…

— Ты считаешь, близость с Дашей заставила его пересмотреть свои взгляды? — уточнила она, после чего холодно улыбнулась. — Что ж, тогда я тебя разочарую, Витя. Корсаков идёт за ней совершенно добровольно, но я уверена, что ты не услышал главного. Наверняка он напомнил, что исполняет свой дворянский долг.

— «Так вышло, что именно целители — лучшие на свете убийцы. И забывать об этом никому не стоит», — бросил очередную цитату великий князь. — Несмотря на твоё стремление угодить подружке и вывести её сына из игры, уже поздно пить боржоми, когда почки отказали. Корсаковы уже погрузились в политику настолько, что обратного хода им нет. Иван это прекрасно понял и идёт за нашей Дашкой, чтобы стать по-настоящему её человеком. Не твоим, Катя, не моим, именно будущая императрица станет его патроном.

Екатерина Юрьевна покачала головой.

— Зря вы это сделали, Витя, вот увидишь, я буду права.

Долгоруков лишь усмехнулся. Молчал он и когда её императорское величество поднялась и покинула его покои. А как только дверной замок щёлкнул, сообщая, что створка действительно закрыта, Виктор Павлович ещё раз включил запись.

— Вы прирождённый стрелок, Ваня!

Выборг, гостиница «Россия». Иван Владимирович Корсаков.

Я открыл глаза и повернул голову к окну, за которым начинался рассвет. Тело отдохнуло, магия переполняла меня, подталкивая вставать и срочно что-то делать, кому-то помочь, что-то исправить, кого-то спасти.

Вздохнув, я сел на постели и посмотрел на собственные ладони. Сжав кулаки пару раз, я зевнул и протёр глаза. Как же хорошо, когда к тебе в спальню никто не вламывается, стоит лишь продрать глаза. А то помню своё второе детство, когда служанки приходили меня будить и напоминали, что зевать, широко распахнув пасть, неуместно для дворянина.

Но, как говорил один персонаж, князь я или не князь?

Так что, поднявшись с кровати, я побрёл в ванную. Семён, дежурящий днём, кивнул мне и направился заказывать для меня первый завтрак и кофе. Я же умылся и, рассмотрев собственное отражение, взялся за бритву.

Восемнадцать лет — прекрасный возраст. Но как же бесит этот подростковый пушок на лице, который всё никак не станет нормальной щетиной!

Пока я орудовал бритвой, снова мелькнула мысль доработать собственное тело с помощью магии. Вроде же небольшое изменение — уничтожение бороды и усов. Многие мужчины лысеют, и их никто не стыдит. А у меня не будет волос на лице, ну подумаешь, недостаток.

Увы, но мужчине идёт только трёхдневная щетина, та самая, что кажется небрежной, и при этом красивой. То, что растёт вначале или после — уже либо заявка на канадского лесоруба, либо священника. А подростковый пушок вообще никого не красит.

Благо хоть у целителей прыщей не бывает. Хорош бы я был сейчас рядом с наследницей престола весь в фиолетово-красных угрях. Фу, даже думать об этом мерзко.

Сплюнув пену от зубной пасты, я вытер рот и, повесив полотенце на шею, собрался выйти в гостиную на запах свежего жареного мяса и кофе. Но дверь не поддалась.

— Ваше благородие, здесь её императорское высочество, — услышал я голос Семёна.

Пара секунд, и мне вручили домашний костюм — брюки и белую сорочку. Так что, чертыхаясь мысленно, я приоделся, прежде чем покинуть ванную. Попутно размышлял, что понадобилось Дарье Михайловне в такую рань. Вроде бы мы вчера ни о чём таком важном и не говорили, я всего лишь сопроводил будущую государыню до её номера.

Выйдя из ванной, я согнулся в поклоне, положенном этикетом.

— Анна Павловна, доброе утро, — проговорил я, не спеша разгибать спину.

Тётушка наследницы престола и сестра куратора жандармерии была уже наряжена, как полагается светской даме. Никаких вычурных платьев и кричащих о достатке украшений, однако одного взгляда в сторону хватало, чтобы понять — перед тобой самая важная персона, которую ты только сегодня встретишь.

— Расслабься, Ванечка, — с лёгким смешком сказала Анна Павловна и указала рукой на накрытый Семёном стол. — Тебя здесь уже и завтрак дожидается. А я надолго тебя не задержу.

— Прошу прощения, если бы я только допустил мысль, что вы посетите меня в такой ранний час, непременно распорядился бы подать завтрак и для вас, Анна Павловна, — выпрямившись, заверил я, после чего сел напротив великой княгини. — Что привело вас ко мне?

Она взглянула на меня с лёгкой улыбкой на лице, хотя глаза Долгоруковой смотрели на меня холодно. Применять способности целителя перед ней я не стал, это однозначно было бы воспринято как недоверие с моей стороны. А зачем мне такие сложности?

— Вчера ты убил по приказу Дашеньки, — озвучила свою тревогу Анна Павловна. — И сегодня, как я погляжу, совершенно спокоен. Понимаю, что ты уже убивал, помню запись кончины младшего Миронова. Но тогда ты действовал под напором эмоций, а сейчас сделал это совершенно хладнокровно. И мне хочется знать, Корсаков — психопат, который не испытывает на самом деле того, что демонстрирует, или матёрый убийца, который всё это время скрывался за маской незначительного дворянина из обедневшего рода?

Я улыбнулся.

— Прошу прощения, Анна Павловна, но вчера главным моим мотивом была не просьба, — подчеркнул нужное слово я, — её императорского высочества, а моё личное убеждение.

— Вот как?

Недоверие в её голосе можно было черпать ложками. Впрочем, я был совершенно спокоен по этому поводу. А разговор — в том или ином виде — всё равно должен был состояться. Долгоруковы не могут подпустить к наследнице престола психопата, для которого убить человека — всё равно что высморкаться. Слишком ценна Дарья Михайловна, чтобы доверять её молодому мужчине, способному без колебаний оборвать чужую жизнь. Ведь Долгоруковы никогда не смогут быть уверены, что меня не переклинит и я не решу расправиться с будущей государыней.

— Дарья Михайловна вчера озвучила сумму хищений Филиппова, — напомнил я. — Больше двух миллиардов рублей с четвертью. Я не знаю, насколько вы осведомлены в части медицинских расходов. Но моя матушка служит на должности старшего врача, и потому я прекрасно знаю, сколько на эти деньги можно купить для госпиталя и, как следствие, его пациентов.

— Я догадываюсь, что сумма не малая, — кивнула великая княгиня.

— Изначально, когда Дарья Михайловна только спросила, могу ли я вызвать на дуэль человека, я ответил согласием. Я заметил, что если появится причина для вызова, и сложится так, что верных дворян рядом не окажется, я вызов действительно брошу.

Анна Павловна чуть наклонила голову.

— Но хищения Филиппова поразили тебя настолько, что ты бы и сам с удовольствием это сделал? — коротко хмыкнула великая княгиня.

— Грешен, ваше императорское высочество, — покаянно склонил голову я. — Я целитель, и для меня любая жизнь священна. Но только до тех пор, пока она не вредит другим людям. Я без сомнений предам смерти убийцу, уничтожу маньяка. А те деньги, которые Филиппов украл… Сотни тысяч пациентов, Анна Павловна. Именно стольким людям навредил бывший генерал-губернатор Выборга. Так что, с моей точки зрения, он не заслуживал того, чтобы дышать одним воздухом с нормальными, не забывшими о своей человечности, людьми. По сравнению с такими, как покойный Александр Платонович, любой серийный убийца — всего лишь ребёнок в детской песочнице. Деньги — кровь Российской империи. И Филиппов крал их не у Долгоруковых в первую очередь, хоть они и поступали из средств правящего рода, а у пациентов, которые должны были их получить в виде услуг, оборудования, банального ухода со стороны медбратьев и медсестёр.

На лице великой княгини появилось понимание, и она уже спокойнее откинулась на спинку кресла.

— Я понимаю твою точку зрения, Ванечка, — произнесла Анна Павловна. — А что скажешь насчёт местного корпуса целителей?

Я развёл руками.

— Это не в моей юрисдикции, но то, что я видел, пока мы с её императорским высочеством инспектировали госпитали, говорит о том, что их всех нужно разогнать. Сослать на Аляску, чтобы они там обслуживали население. За оклад и под строжайшим надзором жандармов и Тайной канцелярии.

— Даже так? — вскинула бровь великая княгиня.

Я кивнул.

— Человек, который живёт в этом городе, совершенно спокойно участвовал в коррупционных схемах, игнорируя свои обязанности по отношению к простым людям, населяющим этот город — уже предатель. Подобные берут деньги у богатых пациентов, чтобы предоставлять им свои услуги, вместо того чтобы оказывать помощь всему населению? Тогда их уже ничего не остановит от того, чтобы взять деньги от вражеских агентов. А вы можете представить, что способен продать на сторону целитель, которому традиционно доверяют его высокопоставленные пациенты.

Анна Павловна всерьёз задумалась над моими словами. Было невооружённым взглядом заметно: сейчас великая княгиня перебирала в памяти все эпизоды, когда к ней подходил целитель, и пыталась вспомнить, не узнал ли он ничего, что можно было использовать против правящей семьи.

— В любом случае подобное нужно пресекать, — после короткой паузы продолжил я. — Целитель, который не практикует, постепенно слабеет. А к чему нам слабые целители? Чтобы в нужный час они нас подвели, не справившись с задачей? Или чтобы вытягивать деньги из бюджета?

Великая княгиня улыбнулась.

— Так и знала, что ты толковый мальчик, Ванечка, — произнесла Анна Павловна. — Мне доложили, тебе на балу передали какую-то записку. Что в ней было?

Я кивнул Семёну, и тот достал сложенную бумажку. Скрывать предложение я не собирался — для меня в этом нет никакого смысла. А что разговор наш — это ещё одна проверка, было ясно с первой фразы великой княгини. Ей просто не о чем со мной говорить на иную тему.

Прочитав послание, Анна Павловна хмыкнула.

— Ну, сходи, Ванечка, помоги даме, — вынесла она свой вердикт. — А насчёт Дашеньки не переживай, сегодня я возьму её с собой на конференцию. Так что этот день у тебя всё равно свободен. А чтобы пациентка точно тебя дождалась, наши люди ей всё передадут.

Что ж, раз Долгоруковы не видят в этом проблемы, то и мне сомневаться ни к чему.

— Только обязательно проверь, чтобы от тебя не пахло потом духами графини Осколкиной, — уже поднявшись со своего места, дала мне совет Анна Павловна. — А то неловко перед Дашенькой получится. Как там у вас сложится, ещё бог весть, а всё же не стоит давать лишний повод для ревности.

Я склонил голову, даже не подумав возражать. Пусть великая княгиня считает, что я стану спать с пациенткой. Мне от этого ни холодно ни жарко. Сам-то я так точно делать не буду.

Беспорядочная половая жизнь, знаете ли, до добра не доводит.