Глава 15

Там же. Иван Владимирович Корсаков.

Долгорукова не спешила, движения у неё были спокойные. Еда на тарелке, которую я сложил для наследницы престола, постепенно исчезала. Аппетит у её императорского высочества был здоровым, и мне нравилось, что она не пытается, как большинство дворянок, изображать из себя козочку, которая ест исключительно листья салата.

Время шло, сам я тоже уничтожал одно блюдо за другим. Подходящие сотрудники столовой убирали опустевшие тарелки, заменяя их новыми. Подливали вино в бокал наследницы престола — за этим процессом тщательно следил, давая команды, Глеб Романович. Вряд ли он желал споить будущую государыню, хотя количество выпитого уже должно было ударить в голову девице её веса.

Но я же не просто так сижу рядом, да и с момента, как оказался за столом, поддерживал организм Дарьи Михайловны в норме. Можно было не опасаться, что её отравят — хоть специально, хоть непреднамеренно. Алкоголь, естественно, для Долгоруковой сейчас тоже просто экстравагантный напиток.

Граф Скороходов сидел всё это время молча. Изредка я видел, как он бросает в сторону Лисичкина гневные взгляды. А вот Глеб Романович, кажется, выдохнул с облегчением, когда осознал, что отвечать за коррупцию придётся не ему.

Но трапеза подходила к концу, и тянуть с ответом дольше было уже просто неприлично. Так что его сиятельство дождался, когда я придвину будущей государыне десерт в виде медовика со свежими ягодами, а вилка Дарьи Михайловны воткнётся в угощение.

— Ваше императорское высочество, — осторожно заговорил Лев Александрович, тщательно выбирая слова, — я понимаю, как это может выглядеть со стороны. Однако прошу вас не горячиться. Деньги, полученные от вашего рода, распределяются даже не здесь, не в Выборге. То, что приходит на счета к нам, разделяется между разными юридическими лицами — в строгом распорядке, заверенном генерал-губернатором Выборга.

Дарья Михайловна поощрительно улыбнулась, слушая графа. Она подпёрла подбородок рукой с вилкой, внимательно глядя на Скороходова.

— То, что остаётся, распределяется уже по линии Министерства здравоохранения, — чуточку приободрённый её молчанием, продолжил его сиятельство. — Обеспечение госпиталей, премии врачей, дополнительные расходы…

Я кашлянул, и граф, бросив на меня недовольный взгляд, тут же поправился:

— Премии руководителей, которые курируют медицину и занимаются всеми мероприятиями.

Долгорукова махнула вилкой и наколола ещё кусочек медовика. Льву Александровичу оставалось только ждать, что она решит.

— Я вас услышала, ваше сиятельство, — подняв на зубьях прибора угощение, её императорское высочество принялась разглядывать слоёную сладость. — Не сомневаюсь, вы тоже входите в число лиц, которые, как вы сказали, «курируют медицину и занимаются всеми мероприятиями». Так вот, лично вам, Лев Александрович, я даю сутки на то, чтобы вернуть всё, что было получено сверх положенного.

Она демонстративно взглянула на наручные часы.

— Сейчас двенадцать сорок три, — объявила наследница престола. — Если к завтрашнему дню в это время я не получу подтверждения, что средства от вас поступили, Долгоруковы сами их изымут. Ваших друзей эта милость не касается, и распространяться о ней я вам запрещаю. Это понятно?

Граф Скороходов втянул воздух ноздрями, прекрасно уловив подоплёку такой «милости». Ведь его коллеги-казнокрады, размывающие бюджет, обязательно узнают, что в отличие от них он просто вернул деньги и остался на своём месте и без наказания. А значит, они поймут, что Лев Александрович их сдал со всеми потрохами, и придут задавать его сиятельству крайне неудобные вопросы. Возможно, даже шкуру попортят, когда станут спрашивать.

— Что же касается бала, — как ни в чём не бывало продолжила Дарья Михайловна, — я надеюсь, что все участвующие в схеме будут на нём присутствовать. Кстати, не забудьте, что приглашена должна быть не только я, но и Иван Владимирович.

Она повела рукой, и я тут же поймал её пальцы, чтобы запечатлеть на них поцелуй. Настоящий, губами к коже. Сделал это демонстративно — местные должны видеть, что меня не подкупить.

— Мы с Ваней так давно не танцевали вместе, — глядя на меня с искренней теплотой, прокомментировала Долгорукова. — Но вы ведь всё сделаете, как я сказала, граф? Вы же мой верноподданный?

Я улыбнулся, выпуская её руку, а его сиятельство чуть расправил плечи. Теперь ему предложили не только выскользнуть из лап правосудия, но и переметнуться под руку наследницы престола. А значит, получить защиту от бывших друзей.

Естественно, никакого реального влияния у него не будет. Как и карт-бланша на новые грешки. Однако избежать наказания, оставшись при своих — это уже очень многого стоит. Так что графа появилась реальная возможность спастись.

— Я всё устрою, ваше императорское высочество, — глубоко поклонившись, заявил его сиятельство. — Разрешите мне откланяться, чтобы приступить к выполнению вашего поручения?

Долгорукова величественно кивнула, и Лев Александрович едва ли не бегом покинул столовую. А оставшийся Глеб Романович окончательно расслабился, на его губах даже появилась улыбка. Впрочем, Дарья Михайловна повернулась к Лисичкину и стёрла это довольство одной фразой:

— А теперь, Глеб Романович, поговорим о хищениях во вверенном вам заведении.

Москва, дворянский особняк рода Ростовых.

Маргарита Ивановна вошла в кабинет и застыла перед рабочим столом главы рода. Кирилл Дмитриевич стоял у окна с чашкой кофе и с улыбкой следил за тем, как у бассейна отдыхают служанки рода. По-летнему жаркая погода позволила девушкам снять униформу и переодеться в более подходящие сезону наряды. Разноцветные яркие купальники, совсем тоненькие ленточки ткани… Глазу было от чего порадоваться.

Далеко не все благородные семьи позволяли своим слугам отдыхать вот так, прямо на территории особняка. Однако Кирилл Дмитриевич специально для людей Ростовых выстроил целый комплекс — чуть дальше имелось небольшое озеро с карпами, где мужчины могли и шашлык пожарить, и с удочкой посидеть. Ну и на лодочке красавицу какую прокатить с удовольствием.

— Эх, мне бы сейчас лет пятнадцать скинуть, — сделав глоток кофе, вздохнул глава рода, не отрываясь от любования. — С каким бы удовольствием сейчас поплескался.

— Да ты, дедушка, и сейчас можешь, — с улыбкой заявила внучка.

Кирилл Дмитриевич бросил на неё короткий взгляд и, кашлянув, поставил чашку на блюдце. Подойдя к столу, он взял с него официальное письмо с оттиском Корсаковых на сургуче. Помахав конвертом, глава рода Ростовых проговорил:

— Пляши, Рита, дедушка постарался для любимой внученьки, будешь нашим представителем на переговорах между нужными людьми и Анастасией Александровной Корсаковой.

Несмотря на то что радость действительно забилась в груди, внешне Маргарита Ивановна сохраняла всё ту же вежливую улыбку на лице. Она прекрасно понимала, что дедушка не просто ради её личного счастья делает подобные вещи.

— Это замечательно, дедушка! — проговорила она. — Но ты уверен, что глава рода Корсаковых сочтёт меня подходящей кандидатурой? Всё-таки послать отца…

Кирилл Дмитриевич отмахнулся конвертом.

— Твой отец сейчас занят совсем другими делами. Присядь, разговор будет серьёзным.

Он вручил ей бумагу с печатью Корсаковых и, дождавшись, когда внучка будет готова воспринимать информацию, заговорил.

— Ты, конечно, не знаешь подробностей, — начал он. — Однако в своё время Анастасия Александровна была очень завидной невестой. В её собственности было столько активов, что никого не удивляло, что она — подружка будущей императрицы.

— Но они же…

— Помолчи, — оборвал Маргариту Ивановну глава рода. — Да, они разошлись. Шереметева стала невестой его императорского высочества и перестала общаться с подругой. Но ты думаешь, Корсакова просто так изначально оказалась в её компании? Мало кто знает, но Михаил Константинович мог выбрать несколько женщин в качестве будущей императрицы. Тогда Долгоруковы были так сильны, что могли себе позволить ткнуть в любую, и никто бы и пикнуть не посмел. Ещё раз спрашиваю, что делала Корсакова в компании Шереметевой, одобренной Долгоруковыми в качестве будущей императрицы?

Это была проверка, подобные дедушка периодически устраивал. И Маргарита Ивановна уже к ним привыкла. Хоть и баловал Кирилл Дмитриевич свою внучку, а всё равно не упускал возможности поучить.

— Раз она была дружна с Екатериной Юрьевной, — ответила Ростова, — значит, его императорскому высочеству положили на стол в том числе и портрет Анастасии Александровны?

Дед улыбнулся, довольно сощурив глаза. Он всегда так гордился её успехами, искренне радовался верным решениям и ответам. Пожалуй, даже больше, чем когда это делал Иван Кириллович.

— Правильно, Рита, — кивнул он. — Однако Шереметевым очень хотелось посадить на трон свою кровиночку. Потому они заключили временный союз с Лопухиными, чтобы те своими связями расправились с Корсаковой. Фактически эта скотина, застрелившаяся в собственном кабинете, Юрий Петрович Шереметев, заказал политическое убийство Анастасии Александровны. Подружки своей дочери.

Маргарита Ивановна почувствовала, как по её спине пробежала волна холода.

— Лопухины свели Корсакову с будущим мужем?

— Не своими руками, конечно, — хмыкнул Кирилл Дмитриевич. — Сейчас не так важно, как они этого добились, факты этого не изменит. Умница-разумница, которой многие прочили место у престола, вдруг потеряла голову, встретив повесу и мота. Выскочила за него замуж, выключившись из политической борьбы, а после, когда он выполнил свою роль и скрылся от кредиторов, Анастасия Александровна была вынуждена продавать наследие Корсаковых, чтобы расплатиться по его долгам. Фактически Лопухины исполнили свою часть сделки, более Корсаковы не имели ни веса, ни влияния, ни денег к нормальному существованию.

Маргарита Ивановна сглотнула.

— Ты ведь не просто так мне всё это рассказываешь? — дрогнувшим голосом спросила она.

— Кое-что из имущества Корсаковых теперь принадлежит нам, — отвернувшись от внучки, произнёс глава рода. — Завтра ты встретишься с Анастасией Александровной и вручишь ей вот эти бумаги.

Его рука легла на неприметную папку, лежащую на столе среди других точно таких же.

— Здесь всё, что принадлежало Корсаковым и попало к нам в руки, — объявил он. — А также вся прибыль, которую мы получили с этих активов за все годы. Всё это ты вручишь Анастасии Александровне. Молча, без объяснений, единственное, что тебе дозволено по этому поводу сообщить — что я сам с ней поговорю, когда придёт время.

Внучка носом чуяла, что всё это неспроста. Дед и рассказал про Лопухиных, и возвращает имущество Корсаковых… Какая-то интрига закрутилась, и Кирилл Дмитриевич в ней принимает самое активное участие.

И, что важно, он фактически идёт против Лопухиных. Тех самых, что когда-то уничтожили Корсаковых. В то, что дедушка восстанавливает справедливость, Маргарита Ивановна в жизни бы не поверила. И возвращать законно приобретённую собственность он бы не стал ни при каких обстоятельствах.

— Ты скажешь мне, что происходит? — облизнув пересохшие от волнения губы, спросила она.

Дед усмехнулся, глядя на неё.

— Скажи мне, дорогая, кто сейчас сопровождает её императорское высочество в поездке в Выборг?

— Ваня, — выдохнула Маргарит Ивановна.

Кирилл Дмитриевич кивнул.

— Верно, Рита. А где сейчас Василий Алексеевич Лопухин? Почему он не со своей, так сказать, невестой?

Ростова взглянула на деда, но промолчала.

О том, что Лопухины с Долгоруковых вытрясли некие имущественные преференции, она была прекрасно осведомлена. Сам Василий Алексеевич об этом и рассказал на очередном собрании. Однако «будущий император» не поехал в путешествие с наследницей престола. Вместо этого Долгоруковы взяли Корсакова.

— Ты думаешь, что Лопухины отступились? — задала встречный вопрос она. — Алексей Максимович пока официально ничего не объявлял, он, судя по всему, серьёзно болеет и в обществе не показывается. Да и его сын ничего по этому поводу уже давно не говорит. И с Дарьей Михайловной Василия Алексеевича в последнее время никто даже рядом не видел.

Дед с довольным лицом слушал рассуждения внучки, не перебивая. А Маргарита Ивановна продолжала говорить:

— Корсаковым вернули их собственность. Но это — награда Ивана Владимировича за спасение цесаревны… Хм, и ты возвращаешь Анастасии Александровне их имущество. Значит, Ваня уже точно — претендент от Долгоруковых на руку и сердце Дарьи Михайловны. Консорт?

Кирилл Дмитриевич кивнул.

— Всё ты правильно рассуждаешь, дорогая моя, — заверил он. — Верные нам люди донесли кое-что интересное. Место застрелившегося Шереметева вакантно, а это очень важная должность. Глава Тайной канцелярии, по сути, третий человек в стране среди чиновников. Людей выше него по влиянию можно пересчитать по пальцам одной руки.

— Значит, Лопухины получат эту должность.

— Возможно, — пожал плечами глава рода Ростовых. — Но что важнее для нас, все телодвижения в сторону сближения Лопухина и Долгоруковой прекратились. И Корсаковы вновь всплыли. То, что не удалось Анастасии Александровне, вполне по силам сделать её сыну. А ты знаешь, что для нас это будет значить?

Внучка кивнула.

— Мне не стать его женой, но дружить мы с Корсаковыми можем.

— Почему же не стать? Всё ещё вполне возможно, — усмехнулся Кирилл Дмитриевич. — Но в любом случае ты должна знать, что семья — вот что главное для Ивана Владимировича. И мы будем его семью поддерживать, но и с Лопухиными при этом ссориться не станем. Так что делаем всё, что в наших силах. Как бы там ни было, а становиться ещё одними Мироновыми мы не будем. Род превыше всего, Рита, и мы должны сделать всё, чтобы уцелеть. Корсаковы один раз уже проиграли, но теперь они вновь набирают силу. Возможно, Иван не станет супругом будущей государыни, но что он серьёзно на этом поднимется сам и протащит свою семью на максимально доступный ему верх — это к бабке не ходи. И мы должны быть с ним в одной обойме, Рита.

Маргарита Ивановна вышла из кабинета главы рода, потрясённая свалившимися на неё откровениями. Оставались вопросы ко всей этой истории, но, вероятно, их лучше не задавать. И куда более важные люди пропадали, когда не могли утихомирить собственное любопытство.

Одно было понятно чётко: чтобы выжить, Ростовым придётся сидеть на двух стульях, сумев не поссориться ни с Лопухиными, ни с Долгоруковыми. А с матушкой Ивана она завтра встретится и произведёт самое благоприятное впечатление. Заодно и Катю навестит, а то давно ни виделись, ни созванивались.

Выборг, гостиница «Россия». Иван Владимирович Корсаков.

— Думаешь, я зря предложила Скороходову защиту? — напрямую спросила Дарья Михайловна, когда я вслед за ней вошёл в номер.

— Политика не мой конёк, ваше императорское высочество, — пожав плечами, ответил я. — Если вы хотите действительно полезный совет, вам следует обратиться к другим Долгоруковым. А Корсаковы никогда к власти не стремились. И опыта во всём этом у нас нет. Считаю ли я, что можно было дожать графа, чтобы он во всём признался, поимённо всех назвал и вообще был откровенен, как на исповеди? Да. Но правильно ли это? Не мне решать, я не судья, не прокурор. Я, ваше императорское высочество, всего лишь целитель, ученик столичного корпуса. И решать, кому остаться на свободе, а кому взойти на эшафот — не в моей юрисдикции.

Всё это время, пока я говорил, она стояла напротив, внимательно глядя мне в глаза. И, кажется, даже не особенно прислушивалась к тому, что я говорю, больше слушая сам голос. Наконец, когда я замолчал, Дарья Михайловна пару раз моргнула, словно сбрасывая наваждение.

— Не мог бы ты…

Я кивнул и протянул ей ладонь. Наследница престола коснулась моей руки, и я взбодрил её тело, придав сил и рассеяв усталость. Однако даже когда магия угасла, Дарья Михайловна не спешила убирать свои пальцы.

— Спасибо, — улыбнувшись, произнесла она.

А в следующий миг её губы коснулись моих. Быстро, как будто она сама боялась передумать.

— До завтра, Иван Владимирович, — официальным тоном произнесла девица, поспешно отступая в смежную комнату.

Я усмехнулся и направился к выходу.