Глава 14
Центральный выборгский госпиталь.
Дарья Михайловна прошла вслед за заведующим к его кабинету. Пока они двигались по чистым и блестящим коридорам, никто из персонала не попадался по пути, как и пациенты — людям заранее запретили ходить там, где может появиться будущая государыня.
Нельзя сказать, что такое удивляло Долгорукову, однако добавляло на чашу весов дополнительные сомнения. Не верить Ивану Владимировичу было бы полной глупостью, не нужно быть целителем, чтобы заметить, насколько взволнован Глеб Романович Лисичкин. Он явно боялся.
Гвардейцы уже проверили помещение, так что в кабинет заведующего её императорское высочество вошла совершенно спокойно. Пара охранников замерла у двери внутри, ещё двое остались снаружи. Можно было быть уверенной, что никто посторонний не войдёт.
Если в госпитале № 2 Дарья Михайловна не стала занимать кресло заведующей, так как не желала создавать давящую атмосферу, то сейчас это было необходимо. Поправив юбку, наследница престола опустилась в мягкое кожаное кресло и строго взглянула на хозяина кабинета.
— Итак, Глеб Романович, — максимально холодным голосом проговорила она, — я пришла, чтобы лично провести небольшую проверку, как в Выборге осваивают выделенные Российской империей средства. Надеюсь, вы успели не только разогнать подчинённых, чтобы они со мной случайно не столкнулись, но и документы подготовили?
Заведующий чуть изменился в лице, но постарался взять себя в руки. Что его уловка с ограждением её императорского высочества оказалась замечена, он, похоже, прекрасно понял. И принял новые правила игры. Оставалось посмотреть, что он сделал с бумагами, и задать нужные вопросы.
Дарья Михайловна была уверена: что-нибудь обязательно найдётся. Тем более что с пустыми руками она не пришла — дядюшка постарался, и сегодня утром её императорскому высочеству неприметный человек доставил папку с правильными цифрами. Теперь оставалось подтвердить подлог.
— Конечно, ваше императорское высочество, — поклонившись глубже, произнёс Глеб Романович. — У меня всё готово, честь по чести. Если позволите, я бы пригласил нашего главного бухгалтера, он лучше знает все конкретные цифры. Я же, как заведующий, немного другими задачами занимаюсь. Но за свои обязанности готов отчитаться по всей строгости. А пока мы ждём, — он бросил осторожный взгляд на пару бойцов у входа, — может быть, хотите кофе?
Дарья Михайловна кивнула, как учили — чтобы чувствовалось, что она снисходит до подданного. И судя по тому, как отреагировал Глеб Романович, произвести нужное впечатление у неё получилось.
* * *
Там же. Иван Владимирович Корсаков.
Ну, по крайней мере, порядок в госпитале навели перед нашим прибытием. Конечно, до уровня укладки асфальта в паре километров от машины руководителя местным было далеко, но всё выглядело чисто, униформа на сотрудниках опрятная. Разве что слишком новая, ещё не обмятая, и сразу видно, что её буквально сегодня надели в первый раз.
Однако больше, разумеется, впечатляло отсутствие пациентов в коридорах. Тишина, лишь где-то в кабинетах звучат голоса персонала, да и то — едва уловимо, чтобы было не разобрать, о чём речь. Но разве можно обмануть целителя?
— Может быть, стоит всё-таки выйти и рассказать?
— Чтобы что? Цесаревна уедет, а мы здесь останемся. И куда ты пойдёшь, когда Лисичкин тебе отомстит? На улицу, дворы подметать. Ты же знаешь, какие у него покровители, тебя потом ни в один госпиталь не возьмут, такие рекомендации тебе напишут.
— А что делать? Сидеть и ждать?
— Тихо ты, кто-то идёт.
Я дёрнул уголком рта, проходя мимо. Сопровождающий меня старший врач госпиталя выглядел совершенно спокойным. По крайней мере, он умел держать лицо и если и переживал о чём-либо, успешно это скрывал.
— Прошу сюда, ваше благородие, — проговорил он, указывая рукой в сторону лифтов.
Пока мы ждали, когда кабина приедет, входные двери госпиталя распахнулись, впуская мужчину в гражданской одежде. Он нёс на руках девушку, бледную, с неестественно болтающейся на весу ногой.
— Помогите! — воскликнул он, едва увидев нас.
Остальной персонал, всё это время бурно изображавший кипучую деятельность, встрепенулся, как будто стряхивая дрёму, и всё пришло в движение. Один медик направился к пострадавшей, другой стал куда-то звонить.
— Закрытый перелом, — отстранённо констатировал сопровождающий меня старший врач. — Здесь справятся без вашего участия, ваше благородие.
Я остановил его жестом и направился к девушке. Конечно, опытный глаз — это хорошо, но магия как-то надёжнее. Тем более нештатная ситуация — прекрасный способ посмотреть, как тут всё на самом деле обстоит.
Подали каталку, на которую аккуратно уложили пострадавшую. На вид лет пятнадцать девчонке, ну или ей не повезло, и она просто выглядит сильно младше своих лет. Пока мужчина рассказывал, как она неожиданно вынырнула между машин и попала под удар его автомобиля, я прошёл ближе.
— Вызовите полицию, — проговорил я, заставляя людей разойтись. — А девочку оставьте.
Целительский взор легко нашёл проблему с ногой. Удар вышел серьёзный, пациентка в шоке, кость поломало в двух местах, и теперь отвалившийся кусок превратился в острую дробь.
— Ваше благородие.
От меня отступили, как от прокажённого. Но я уже не обращал внимания на окружающий мир, медленно, но уверенно исцеляя повреждения. Пока я собирал обломки, мелькнула мысль, что, вероятно, было бы гораздо проще вообще растворить всю кость и воссоздать её заново. Но девочка-подросток, организм постоянно перестраивается, есть немаленький шанс напортачить. А мне это к чему?
Наконец, завершив работу, я убрал взор и огляделся. Вокруг атмосфера изменилась. Медики уже не пытались изображать, как усердно работают, а действительно занимались своим делом. Старший врач, который был выделен мне в сопровождение, ожидал рядом в компании с парой полицейских.
Мужчина, сбивший девочку, стоял рядом, рассказывая, как и что случилось.
— У меня камера стоит, — услышал я его взволнованный голос. — Там всё записано. Господи, у меня же дочь — её ровесница.
Я повернулся к своему сопровождающему и кивнул ему.
— Я закончил, пациентка здорова, — достаточно громко, чтобы услышали все присутствующие, озвучил я. — Часа полтора пролежит в целительском сне, потом проснётся, и всё будет в порядке.
— А вы? — спросил городовой, разглядывая мою форму.
— Корсаков Иван Владимирович, московский корпус целителей, — представился я. — Сопровождаю её императорское высочество. Если у вас возникнут вопросы, вы всегда можете ко мне обратиться.
Выудив визитку, я передал её полицейскому. Но понятно, что никто не посмеет меня тревожить. Лицо, сопровождающее наследницу престола — это не тот уровень, до которого можно дотянуться в рядовом деле о сбитом подростке.
— Что ж, прошу, ведите меня к остальным пациентам, — обратился к старшему врачу я. — Постараюсь помочь как можно большему числу, пока её императорское высочество не призовёт меня к себе.
Он кивнул и вновь повёл меня к лифтам.
Поднявшись на второй этаж, мы прошли в отделение реанимации. Переодевшись, я прошёл в первую палату. Не отстающий от меня старший врач прокомментировал состояние пациента.
— Взрыв бытового газа, ваше благородие, — сообщил он. — К счастью, хирурги спасли ему жизнь, но, как видите, кисть пришлось ампутировать. Ожоги второй и третьей степени…
— Думаю, я справлюсь, — кивнул я, после чего приступил к работе.
Строго говоря, отращивать целые конечности мне пока ещё не приходилось. Однако чисто с технической стороны я уже был готов к подобному испытанию. Да и дар полыхал в груди, требуя применить его, чтобы оказать всю возможную помощь.
Мужчина и так находился в медикаментозном сне, так что можно было бы не тратить силы на дополнительное усыпление, однако я всё равно буду выводить токсины. А значит, седативный эффект сойдёт так же, как и последствия ожога и ампутации.
Параллельно своим действиям я озвучивал, что происходит, пока старший врач внимательно наблюдал за процессом. Вмешаться он, конечно, в теории мог, и не будь я сопровождающим Долгоруковой, вряд ли вообще допустил бы до таких сложных случаев. Нельзя забывать, что я всего лишь ученик корпуса целителей.
Но меня привела её императорское высочество, а это придавало определённый вес.
Будущая кисть медленно формировалась в зелёном свечении. Сквозь магическое облако прорисовывались контуры. Я ощутил, как тяжело даётся удержание контроля, однако не сдавался. По виску скатилась капля пота, но я не прекращал удерживать силу.
Встали на место ещё пока тонкие кости, быстро наращивающие массу по эталону с уцелевшей руки. Проступили нервы, сформировалось мясо — нежное, ни разу не тренированное, слабое. Я продолжал кропотливо собирать конечность, стараясь не торопиться и не растратить все силы.
Но всё закончилось, и свечение погасло, погружая палату в полумрак. На самом деле, здесь было светло, но глаза ещё не очень хорошо видели. Казалось, будто я временно ослеп, и теперь зрение возвращается — шаг за шагом, так же постепенно, как и росла новая, ни разу не работавшая кисть здорового мужчины.
— Готово, — произнёс я, оборачиваясь к старшему врачу.
Мужчина смотрел на меня с нескрываемым удивлением. Надо же, а я думал, его совершенно невозможно пробить.
— Многое я видел, ваше благородие, на своём веку, — заявил он. — Но чтобы конечности вот так быстро на место возвращали… Даже не знал, что это возможно.
Я усмехнулся и кивком предложил следовать на выход.
— Мне нужно восстановиться, — сказал я. — Потом можно будет продолжить с другими пациентами. А этому мужчине придётся заново учиться работать рукой. Его мышцы сейчас в таком состоянии, как будто никогда не работали. Так что назначьте реабилитацию, полагаю, методика Нефёдова для реабилитации после пересадки сгодится. Впрочем, это ваш пациент, и вам решать, что конкретно выбрать.
— Вы правы, Нефёдов сгодится, — оглянувшись в сторону палаты, из которой мы уже вышли, согласился со мной он.
Мы переоделись и вышли в коридор. Здесь, как оказалось, меня уже ждал посыльный в форме медбрата.
— Ваше благородие, её императорское высочество велела передать, чтобы вы присоединились к ней на обеде, — скороговоркой сообщил он.
Взглянув на часы, висящие на стене, я кивнул.
— Ведите.
Интересно, это она исполняет обещание позаботиться обо мне, или у Дарьи Михайловны что-то случилось, и действительно потребовалось моё участие?
* * *
Центральный выборгский госпиталь, столовая.
— Прошу вас сюда, ваше императорское высочество, — широким жестом повёл рукой в сторону длинного обеденного стола Глеб Романович.
Заведующий уже немного успел взять себя в руки за то время, пока Дарья Михайловна проверяла документацию. До самого ценного она не добралась, и Лисичкин, похоже, был уверен, что уже и не доберётся. Иначе с чего бы вдруг он был настолько в себе уверен после того, как едва не впал в истерику на крыльце?
Кивнув, Дарья Михайловна опустилась в кресло во главе стола. В помещении присутствовали только сотрудники столовой, стоящие за линией раздачи. Несмотря на то что время как нельзя лучше подходило для обеда, было очевидно, что заведующий разогнал подчинённых, не давая им встретиться с будущей государыней.
Даже стало интересно, как он оградил от общения со здешними медиками Ивана. Или, как и Лаврентий Константинович, мерил Корсакова по местным целителям, а потому был уверен, что сопровождающий её императорское высочество не горит желанием помогать с пациентами?
— Сегодня наши повара старались изо всех сил, зная, что вы будете обедать у нас, —заливался соловьём Лисичкин. — Так что я очень надеюсь, что нам удастся вас порадовать, ваше императорское высочество.
Дарья Михайловна благосклонно кивнула, и вокруг тут же началась суета. Сам Глеб Романович не стал занимать место рядом, сел по левую руку через стул. За спиной наследницы престола встали двое гвардейцев, ещё пара застыла у входных дверей столовой.
На столе появились лёгкие закуски, в бокал налили вина густого кровавого оттенка. Аромат напитка поплыл над помещением, выдавая наличие в нём трав.
— Приятного аппетита, ваше императорское высочество, — произнёс Глеб Романович.
Сам он не стал браться за приборы, ожидая, когда начнёт есть наследница престола. Впрочем, Дарья Михайловна взглянула на наручные часы. В этот момент двери столовой распахнулись. Ожидая увидеть Корсакова, будущая государыня подняла взгляд на них, однако вошедший был иным человеком.
— Ах, прошу прощения, что нарушил ваш покой, ваше императорское высочество! — воскликнул мужчина.
На вид ему было лет тридцать. Подтянутый блондин с аккуратной бородкой, глаза с поволокой, аристократическая бледность на лице. Дорогой костюм, а не форменная одежда, на пальце — дворянская печатка с гербом. Весь образ вошедшего был идеально подобран, а поведение его лишь дополняло.
«Неужели они решили подослать мне красавчика?», — подумала наследница престола, пока мужчина приближался к столу.
Гвардеец справа склонился к уху будущей государыни.
— Лев Александрович Скороходов, — доложил боец. — Меценат и главный попечитель от Министерства здравоохранения Выборга.
Кивнув человеку Долгоруковых, Дарья Михайловна перевела взгляд на посетителя. По крайней мере, это объясняло, почему охрана на входе его пропустила. Как попечитель от Министерства, Скороходов действительно имел право обратиться к её императорскому высочеству.
— Глеб Романович, представьте мне своего друга, — властно поведя рукой, предложила Долгорукова.
Лисичкин тут же поднялся со своего места.
— Ваше императорское высочество, его сиятельство Лев Александрович Скороходов — главный меценат и попечитель всей нашей медицины, — объявил он. — Всё, чего мы смогли достичь на поприще служения народу Выборга, во многом заслуга Льва Александровича.
Дарья Михайловна приподняла бровь, разглядывая представленного мужчину.
Ничего удивительного, что они были незнакомы — в Российской империи тысячи дворянских фамилий, миллионы представителей сословия. Знать всех невозможно даже в столице, что уж говорить о периферии?
— Что же привело вас ко мне, граф? — спросила наследница престола.
Тот улыбнулся и картинно опустился на одно колено, склонив голову.
— Ваше императорское высочество! — патетично начал он. — Припадаю к вашим ногам и прошу выслушать просьбу от всего нашего общества. К сожалению, поездка в наш славный город оказалась омрачена трагичными событиями, и мы понимаем, что, вероятно, вы не захотите задерживаться. Однако я от лица всего нашего благородного сословия прошу вас посетить бал, который состоится через три дня. Не откажите вашим верным подданным в возможности лицезреть вас!
«Какой актёр», — подумалось Дарье Михайловне.
— Бал, граф? — переспросила она. — Разве можно проводить бал, когда в стране траур, Лев Александрович?
Скороходов смотрел в её лицо с такой щенячьей преданностью, что даже как-то жалко стало отказывать. Хотя у её императорского высочества не было прямых доказательств, что её пытаются обдурить, переключив внимание на предстоящий бал в её честь — даже в столице таких не проводят! — однако подсознательно она ожидала от местных каверзы.
— Траур закончится как раз через два дня, ваше императорское высочество, — ответил Лев Александрович. — И мы, всё наше благородное общество, хочет, чтобы вы запомнили наш скромный, но горячо любимый город только с положительной стороны. Прошу, порадуйте своих верных подданных!
Двери в столовую снова распахнулись, и в зал вошёл, на ходу поправляя небрежно накинутый на плечи китель, Иван Владимирович Корсаков. Дарья Михайловна прекрасно представляла, что с его способностями он мог и самостоятельно послушать, что происходит внутри. Однако заранее отдала приказ гвардейцам проинструктировать его благородие.
И именно поэтому тот сейчас имел несколько вольный вид. Даже причёску растрепал. А от взгляда, которым Иван Владимирович окинул Дарью Михайловну, она ощутила, как у неё пылают щёки. Ей на миг показалось, что Корсаков не просто по-хозяйски оглядел её, раздевая взглядом, но и взял на этом самом столе.
Разыгравшееся воображение заставило её императорское высочество прикусить губу и отвести взгляд. Что не осталось незамеченным для Скороходова. Он резко вскочил на ноги и, оглянувшись в сторону вальяжно шагающего Корсакова, утратил любой намёк на подобострастие.
Но от глупых вопросов, как кто-то посмел потревожить будущую государыню, он удержался. О целителе, который сопровождает наследницу престола, граф был осведомлён. А вот Иван Владимирович смотрел на него, как на муху, угодившую в суп.
— Прошу прощения, что задержался, — произнёс Иван Владимирович, подходя к наследнице престола, и, нежно взяв её руку, запечатлел поцелуй на её кисти. — Чем тут кормят?
И он, не дожидаясь разрешения, сел справа от Дарьи Михайловны. На то самое место, что должно было пустовать. Глеб Романович, всё это время сохранявший молчание, бросил взгляд на графа. Льву Александровичу хватило ума не вмешиваться, однако теперь получалось, что он один стоит, пока остальные уже за столом.
— М-м-м, — протянул Корсаков, придвигая тарелку с тартаром из красной рыбы. — Вам нужно обязательно попробовать.
Заявив об этом, он ловко наложил немного на тарелку перед её императорским высочеством. Затем пришёл черёд других закусок, и так продолжалось, пока блюда перед Долгоруковой не кончились.
— У нас впереди ещё целый день, стоит набираться сил, — не обращая внимания на графа, сообщил Корсаков. — Приятного аппетита.
И вновь он не стал ждать реакции, а принялся есть. Дарья Михайловна же повернулась к Скороходову.
— Хорошо, Лев Александрович, — произнесла она. — Раз уж вы здесь, разделите с нами трапезу. Вы попечитель от Министерства здравоохранения? Значит, я могу задать вам вопросы, на которые мне не сможет ответить Глеб Романович.
Граф бросил взгляд на Лисичкина, но тот сделал вид, будто занят разглядыванием собственной тарелки. К еде не приступал по-прежнему, ведь наследница престола ещё не взялась за приборы, однако всеми силами изображал мебель.
И тем кощунственнее звучал стук ножа и вилки в руках Корсакова. Однако раз Дарья Михайловна не обращала на него внимания, то и остальным не следовало вмешиваться. Слухи о том, что у её императорского высочества завёлся фаворит, и это Корсаков, знали все. Выступать против любовника будущей государыни — самоубийство.
— Благодарю, — поклонился Скороходов, прежде чем сесть по левую руку от будущей государыни. — Но что касается ваших вопросов, то, увы, ничего не могу обещать. Видите ли, ваше императорское высочество, я не один занимаюсь этими делами. Так что некоторые вопросы просто не в моей компетенции. Однако если вы пожелаете…
— Куда делись деньги, которые род Долгоруковых перевёл в начале года на поддержку медицины в Выборге? — взяв в руки бокал, спросила Дарья Михайловна.
Граф Скороходов сбился с мысли всего на миг и тут же взял себя в руки. Он уже собирался открыть рот, однако внезапно вмешался Иван Владимирович:
— Смотрите, ваше императорское высочество, прямо сейчас его сиятельство вам соврёт.
Рука Льва Александровича дрогнула, он перевёл взгляд на Корсакова.
«Шах и мат, граф, шах и мат», — подумала Дарья Михайловна.
— Я даю вам время подумать над своим ответом, ваше сиятельство, — произнесла будущая государыня. — Деньги были выделены, за них расписывались конкретные люди, у которых есть имя, фамилия и отчество. А так как средства испарились, не достигнув назначения, значит, их украли. А красть у Долгоруковых — опасно для жизни. Так что я внимательно вас слушаю, Лев Александрович. Где мои деньги?
Корсаков отложил приборы и, откинувшись на спинку, демонстративно полыхнул зелёным огнём глаз.
