Глава 13

Выборг, гостиница «Россия». Иван Владимирович Корсаков.

С окончанием ужина день для меня не закончился. Никто не отменял моей обязанности заполнять журнал целителя. Я хоть и в командировке, но отчитываться должен по-прежнему. С нападением на поезд было куда проще — там всё с моих слов восстановили, так что самому оставалось только пальцем ткнуть в планшет, подтверждая, что всё заполнено верно.

А сейчас я просидел почти сорок минут, заполняя таблицы по каждому пациенту. Благо данные меня уже ждали — Лаврентий Константинович отправил их, видимо, в конце своего рабочего дня.

Закончив с бумагами, я подтвердил, что всё верно, и отчёт улетел в столичный корпус целителей. Бросив аппарат на столик, я поднялся на ноги, чтобы тут же достать завибрировавший в кармане телефон.

— Добрый вечер, мам, — бодрым голосом поприветствовал я.

— Здравствуй, сынок, — вздохнула она таким тоном, что я сразу же осознал — разговор для матушки явно неприятный.

— Что случилось? — спросил я, прежде чем она смогла сказать что-то ещё.

— Нам нужно серьёзно поговорить, Ваня, — подтвердила мои мысли матушка. — Но это подождёт до твоего возвращения домой. Кое-что действительно случилось, но ничего срочного. Скорее, даже приятные новости. Как ты там?

Я усмехнулся, опускаясь обратно на диван. Закинув ногу на ногу, я откинулся на спинку и прикрыл глаза.

— Да всё нормально, — ответил я. — Сегодня инспектировали второй выборгский госпиталь с её императорским высочеством. Пока она занималась бумагами, я лечил самых тяжёлых пациентов. Интересных случаев, считай, не было, но я заметил, что серьёзно увеличил контроль над даром. По сравнению с первым днём службы, конечно.

— Я тобой очень горжусь, сынок, — искренне произнесла матушка, и мне сразу же стало тепло на душе. — Ты у меня самый замечательный на свете!

Вот как можно не любить эту лучшую женщину⁈

— Спасибо, мам, я очень стараюсь, — несколько смущённо проговорил я. — А ещё я заметил, что здесь, в Выборге, корпус вообще не участвует в жизни конкретно этого второго госпиталя. Завтра мы, скорее всего, поедем проверять какое-то иное заведение, если там ситуация повторится, может быть, её императорское высочество заинтересуется этим вопросом. Пока что она загорелась идеей проверки, но будет ли у этого желания результат, узнаем только со временем.

Всё-таки возможности наследницы престола — это не то же самое, что императрицы. У Дарьи Михайловны хватает рычагов для собственного вмешательства в государственные процессы, помимо этого, к её услугам целый клан Долгоруковых. Но официального права проводить расследования, собирать проверки по своему желанию или арестовывать кого-либо по своей воле ей никто не давал.

— Ко мне сегодня вечером заходил Виктор Долгоруков, — произнесла матушка. — И судя по его словам, всё будет пущено в ход. Во всяком случае, я так поняла.

— Ну, будем надеяться, — хмыкнул я, поднимая веки и выпрямляясь на диване. — А то, честно признаться, даже немного стыдно становится, что я причастен к корпусу с такой репутацией.

Матушка негромко посмеялась в ответ.

— Что ж, я рада, что у тебя всё хорошо, сынок. Но… — она снова вздохнула. — Великий князь принёс мне документы на активы, которые получает наш род уже завтра. Он вернул всё, что у нас было до появления вашего отца в моей жизни.

Она всхлипнула в трубку, и я сжал челюсти до хруста.

— Мам, — обратился к ней я. — Мам, ну чего ты? Всё же хорошо. Вернул — и молодец, честь ему и хвала. Но ты же понимаешь, что это ничего не меняет и ни к чему нас не обязывает?

Матушка не сразу смогла мне ответить. Я прекрасно понимал, что она сейчас чувствует. Сколько лет ей было, когда родился я? Совсем же девчонка, которая ещё и жизни не знает, пороха не нюхала. У нас с Катей не такая уж и большая разница в возрасте — практически сразу, как стало можно, папаша потащил матушку в спальню.

Естественно, Анастасии Александровне было тяжело. Особенно когда папаша перестал себя сдерживать, спуская все средства, до которых мог дотянуться. Я до сих пор гадал, как такая женщина могла сойтись с подобным ублюдком, но никогда не спрашивал.

Матушка и так пережила немало, к чему бередить раны, тем более что она обязательно после подобного разговора начнёт винить себя в случившемся. И совсем не важно для неё будет, что всё закончилось прекрасно. Да, у нас фактически не было отца, но мы немного потеряли, будем честны. Лучше никакого отца, чем такой.

— Я знаю, Ваня, — чуть взяв себя в руки, произнесла матушка. — Он сказал, что восстанавливает справедливость. Но на самом деле я не дура и понимаю, что так Долгоруковы платят за то, что ты постоянно подвергаешься опасности. А зачем мне всё это, если ты рискуешь ради этого головой?

— Да ну, мам, я это вижу совсем иначе, — напомнил я. — Не выйдет отсидеться в тени, как бы нам ни хотелось. От судьбы бесполезно бежать — умрёшь уставшим. Так или иначе, но я оказался во всё это втянут. Мне не хочется, чтобы вокруг меня свистели пули, разумеется, но это не значит, что я не готов защищать близких или тех, кто оказался рядом со мной. Потому бесполезно размышлять, как бы оно всё могло повернуться… В конце концов, ты могла вовсе родиться не девочкой, а мальчиком, и вот тогда история пошла бы по совсем другому пути. Но не пошла, и что же, голову пеплом посыпать?

Матушка негромко посмеялась моему сравнению.

— Скажешь тоже, Ваня.

— И скажу, — заверил я. — Главное, ты пока что со всем тем имуществом, что Долгоруковы вернули, ничего не делай. Найми толковых специалистов, пусть проверят все эти активы, а то мало ли там какая-то неучтённая специфика или обременение имеется. Будет совсем несмешно, если нам не по карману окажется такое имущество.

— Не учите учёного, Иван Владимирович, — усмехнулась, всё больше приходя в себя, старшая Корсакова. — Я уже переговорила с некоторыми людьми, нам предоставят имена специалистов.

— Вот и замечательно, — прокомментировал я. — Граф Никитин постарался?

— Нет, Ростовы, — сумела удивить меня матушка. — У Кирилла Дмитриевича есть свой человек в казначействе. Когда узнал, сколько активов проходит через руки Долгоруковых к нам, доложил Кириллу Дмитриевичу. А уже глава Ростовых подобрал целый штат специалистов для полномасштабного аудита.

Что ж, нужно отдать Ростовым должное — хватка у них неслабая. А ещё интересно, доложат ли они об изменении нашего финансового положения Лопухиным. Хотя, конечно, глупо рассчитывать, что Кирилл Дмитриевич один такой продуманный и платит второе жалованье императорским людям.

— Ну и хорошо, — ответил я. — Главное — не спешить, и всё делать не на эмоциях.

— Именно так я и буду делать, — заверила старшая Корсакова. — Ладно, Ваня, новости я тебе рассказала. День у тебя наверняка был не самый лёгкий. Я рада, что у тебя всё хорошо. Спокойной ночи.

— Сладких снов, мам, — ответил я.

В трубке зазвучали короткие гудки, и я убрал телефон обратно в карман. Дежурящий в комнате для прислуги Семён выглянул ко мне с вопросом в глазах. Охранник был готов сорваться по первому моему приказу, но я покачал головой и направился в ванную комнату.

Надо же, великий князь, так вы действительно что-то можете сделать, а не только языком молоть? Что ж, если вы за каждое нападение готовы настолько щедро платить, кто знает, может быть, я в парочке бы и не отказался поучаствовать.

— Как настрой на второй день, Дашенька? — осведомилась Анна Павловна, отламывая кусочек пирожного. — Готова к новым подвигам во славу Долгоруковых?

Говорила великая княгиня с улыбкой, но при этом внимательно следила за племянницей. Я же молча уплетал десерт, перемежая его с крепким кофе. Кормили в ресторане при гостинице вполне неплохо, не сравниться, конечно, здешним поварам с нашими домашними, однако для заведения общепита совсем недурно. Бывал я в ресторанах разной степени пафоса, и во многих кормили хуже.

— Настрой боевой, тётушка, — сделав глоток, ответила Дарья Михайловна. — Кое-что уже прояснилось, так что, надеюсь, сегодня наша поездка будет так же успешна, как и вчерашняя. Кстати, ты знала, что далеко не все деньги из нашего фонда доходят до госпиталей, и им приходится разыгрывать, кому достанется перевод?

Великая княгиня неспешно кивнула.

— Конечно, Дашенька, — ответила она. — Мы в России живём, здесь треть всех выделенных денег разлетается раньше, чем они казну покидают. И ничего ты с этим не сделаешь. Начнёшь одних карать, так на их место другие обязательно придут. Все ведь верят, что именно их не поймают.

Наследница престола нахмурила брови, но ничего не сказала. Я вот прекрасно знал, что в моём прошлом мире серьёзно помогло выявлять коррупционеров создание единой платёжной системы, которая существовала через так называемый электронный рубль. Движение цифровой валюты внутри крупных структур можно было отследить от и до, так что украсть его стало сложно. А уж провернуть это незаметно — ещё труднее.

Конечно, выход всё равно нашёлся, однако кое-какие деньги для государственной казны всё-таки потекли. А учитывая, что параллельно шли постоянные посадки и конфискации чиновников, возможно, именно они и принесли больше, чем сам цифровой рубль.

— Мне это не нравится, — заявила будущая императрица.

— Ну, станешь государыней, посмотришь, сможешь ли ты что-то в этой схеме изменить, — достаточно равнодушно пожала плечами великая княгиня. — Но не зря у нас существует пословица: «Быть у ручья и не напиться, надо дураком родиться».

Дарья Михайловна хмуро кивнула и чуть резче, чем нужно, поставила чашку на блюдце.

— Спасибо за завтрак, тётушка.

Анна Павловна кивнула.

— Приятного дня вам, ребятки. А меня ждёт ещё один скучный день на конференции. Видит Бог, как же они мне надоели.

Я поднялся чуть раньше, чем наследница престола. И, поклонившись великой княгине, предложил руку будущей императрице. Вдвоём мы покинули ресторан и сразу же направились к машине.

Я помог Долгоруковой забраться в салон, после чего опустился на сидение сам. Гвардейцы прикрыли за мной дверь и, расположившись в двух машинах сопровождения, двинулись первыми. Наш водитель вдавил педаль газа вслед за ведущим автомобилем.

Я видел, что наследница престола всё ещё переполнена негодованием от открывшейся реальности. Но начинать разговор не спешил. По-хорошему, о том, как устроена настоящая жизнь, Дарье Михайловне должны были давно всё объяснить. Всё-таки деньги — это один из самых важных столпов общества.

— Кстати, Ваня, дядя сказал, что я могу тебя поздравить, — повернувшись ко мне, улыбнулась наследница престола.

— Вот как? С чем, он не объяснил? — с улыбкой уточнил я.

На лице будущей государыни промелькнула тень сомнений, после чего она вздохнула, признаваясь:

— По возвращении в Москву тебя будет ждать официальная награда за наше с тётушкой спасение, — произнесла она. — Пока что не знаю, что это точно будет. Но дядя сказал, что Корсаковы получили сильную помощь от казны государства.

Я чуть кивнул.

— Да, матушка сообщила вчера вечером, что нам вернули активы, которые она продавала после того, как наш биологический отец их проиграл, — подтвердил я. — Спасибо, Дарья Михайловна, что помогли восстановить справедливость. И вашему дяде обязательно передайте, что за это, — подчеркнул я, — Корсаковы ему благодарны.

По глазам девицы было заметно, что она уловила наличие некоего подтекста, но контекстом она не владела. Однако любопытство наверняка заставит её императорское высочество докопаться до истины.

— Скажи, Ваня, — чуть отвернув голову, негромко произнесла она, — а тебе никогда не хотелось найти отца?

— Нет, — совершенно серьёзно сказал я.

Дарья Михайловна резко обернулась ко мне, и её коса перескочила со спины на грудь.

— Почему?

— Ну, всё, что он мог дать нам с сестрой полезного, он дал, — развёл руками я. — Поделился своим биологическим материалом. И плохого, что он сотворил с родом Корсаковых, он тоже выдал по полной программе. Это чужой для нас человек, чьё исчезновение сделало нашу жизнь легче. И я, честно признаюсь, благодарен ему за то, что ему не хватило духу остаться и принять на себя ответственность. Даже не представляю, в каком состоянии он бы оставил нашу семью, если бы не сбежал и продолжал брать в долг у всех, кто мог предложить.

Несколько минут мы ехали в молчании. Госпиталь, который мы будем проверять сегодня, становился всё ближе, и Долгорукова явно не знала, как продолжить диалог. Я видел, что ей одновременно стыдно за поднятую тему и при этом крайне хотелось обсудить её.

— Вы хотите о чём-то спросить, ваше императорское высочество, — с подбадривающей улыбкой обратился я к ней. — Не волнуйтесь, я взрослый мальчик, вынесу любой ваш вопрос.

Она бросила на меня полный сомнений взгляд, но всё же вздохнула и, набравшись решимости, произнесла:

— Если бы вам предложили с ним встретиться, как бы вы к этому отнеслись?

Я приподнял бровь, глядя на Дарью Михайловну.

Сам вопрос был бы неудивителен, однако, учитывая, кто его задаёт, можно смело утверждать — Долгоруковым известно, где папаша прятался всё это время. И, похоже, меня сейчас прощупывают на тему, сгодится ли такая награда за очередные подвиги. Но нет уж, господа хорошие, меня так дёшево не купишь.

— Простите, ваше императорское высочество, за мою прямоту, но мне совершенно неинтересно, где этот человек сейчас, чем он занимался всё это время, почему его не убили кредиторы, и встречаться с ним никакого желания у меня нет, — честно ответил я.

Долгорукова задумалась над моими словами, но продолжать диалог времени уже не было — мы добрались до нужного места. В своём окне я увидел вывеску «Центральный госпиталь г. Выборг», и уже стоящее на крыльце руководство. Нас ждали.

— Прибыли, ваше императорское высочество, — сообщил водитель, прежде чем остановить автомобиль перед крыльцом.

Пока мы будем внутри, машины наверняка отгонят на внутреннюю парковку, а сейчас охрана явно пыталась минимизировать время нахождения наследницы престола на открытом пространстве. Впрочем, дежурная четвёрка людей Долгоруковых сгруппировалась у двери будущей государыни.

С крыльца спустился одутловатый мужчина чуть за сорок, в сверкающих на солнце очках и с такой же блестящей лысиной. Врачебный халат болтался на нём расстёгнутым, и я даже подозревал, что это — чужая вещь, и на объёмном животе заведующего просто не сойдётся.

— Ваше императорское высочество! — высоким голосом громко воскликнул он. — Позвольте поприветствовать вас в нашем скромном заведении. Ваше посещение для нас — это такая честь!

Дарья Михайловна шагала чуть впереди меня, а потому не видела, как блеснули целительским огнём мои глаза. А вот толстяк всё заметил и на миг запнулся, впрочем, его взгляд тут же вернулся к разглядыванию будущей государыни.

— Врёт, — шёпотом сообщил я, и Долгорукова чуть наклонила голову — так и не поймёшь, то ли мне ответила, то ли заведующему.

Конечно, я мог бы промолчать. Но зачем мне такие проблемы? Дарья Михайловна прекрасно знает, что целители видят, когда им лгут. И если она спросит меня, говорил ли человек перед ней правду, самому мне врать не хотелось. Мало ли что может скрываться за ложью заведующего госпиталем?

Может быть, его кабинет заминирован, и когда будущая государыня войдёт, помещение взлетит на воздух. Так что Долгорукова чуть дёрнула пальцем, и от машин сопровождения отделились ещё две тройки бойцов.

— Я не могла не посетить ваш госпиталь, Глеб Романович, — с улыбкой произнесла Дарья Михайловна. — Со мной также прибыл целитель Корсаков Иван Владимирович. Пока мы с вами будем работать с документами, его благородие может осмотреть самых тяжёлых пациентов вашего госпиталя. Отрядите человека, который сможет указать нужных.

Глеб Романович тут же истово закивал, хотя и успел бросить в мою сторону опасливый взгляд. Что же он тут такого скрывает, раз ему страшно до ужаса, что я увижу нечто не предназначенное для чужих глаз?