Глава 12

— Сегодня я обратил внимание на то, как отнёсся заместитель заведующей на мои действия, — начал пояснения я. — Вы, полагаю, знаете, что целителю солгать невозможно?

Её императорское высочество замедленно кивнула.

— Так вот, — продолжил я, — Лаврентий Константинович ожидал, что я буду пренебрегать обязанностями. Он не верил, что я действительно помогу. А после первого же, пусть и тяжёлого по состоянию, но всё же не такого уж и сложного случая предполагал, что мне потребуется отдых. Я не могу сказать, что он специально затягивал процесс, но было заметно, что для него целитель корпуса, который действительно исполняет свой долг — это что-то вроде восьмого чуда света.

Будущая императрица нахмурила брови, но пока не прерывала меня. Машина плавно двигалась по Выборгу. Я взял из бара бутылку с негазированной водой и, отвинтив крышку, сделал глоток. Действительно ведь пропустил обед, а если мы так плестись будем медленно, то и до ужина ещё не скоро.

— Когда я только пришёл на службу в корпус целителей, прошу заметить, по личному указанию её императорского величества, — сказал я, — Илья Григорьевич назначил мне в кураторы человека, который отбывал номер. Егоров Александр Тимофеевич, как я узнал впоследствии, был чертовски неподходящим специалистом, который опаздывал к пациентам, относился наплевательски к своим обязанностям и при первом же удобном случае избегал ответственности.

Дарья Михайловна внимательно меня слушала, не сводя взгляда с моего лица.

— Только после того, как Егорова убили при весьма сомнительных обстоятельствах, мне назначили действительно толкового куратора, — продолжил я. — О Метёлкине Всеволоде Серафимовиче я не могу ничего плохого сказать, вот уж точно пример, когда человек находится на своём месте. Однако всё, что касается административной нагрузки, как будто специально делается для того, чтобы корпус работал кое-как.

— Ларионов объяснил тебе, почему он выбрал такого плохого куратора в первый раз? — уточнила наследница престола.

Я усмехнулся в ответ.

— Со встречи на приёме мы так ни разу и не встретились лично, ваше императорское высочество.

— После того, как матушка приказала ему⁈ — чуть добавив гнева в голос, не стала скрывать удивления она.

— Помимо этого у меня есть информация, что Илья Григорьевич не мог справиться с болезнью одной очень высокопоставленной дамы, — глядя в глаза собеседницы, проговорил я. — Но потом случилось так, что рядом была моя матушка, и она с проблемой справилась.

На лице Дарьи Михайловны мелькнула тень. Она прекрасно поняла, что я говорю о государыне и её бесплодии. Том самом, которое не мог исцелить Ларионов, и с такой лёгкостью исправила Анастасия Александровна Корсакова.

Долгорукова кивнула, демонстрируя, что поняла, о чём речь.

— Что ж, я направлю верных роду людей для того, чтобы разобраться, кто там и чем в действительности занимается, Иван Владимирович, — после короткой паузы произнесла она. — И вы правы, заведующая рассказала мне, что целители в Выборге крайне редко появляются в госпиталях, предпочитая принимать высокопоставленных местных чиновников и дворян в корпусе. Где они оказывают свои услуги за большие деньги. Поэтому отчёты, которые поступали в столицу, не бьются с реальностью — чиновники не давали истине хода. Спасибо, что подтвердили мои подозрения.

Я кивнул и, сделав ещё один глоток, отложил бутылку на место. Откинувшись на спинку сидения, я прикрыл веки.

Верить, что у погибшего главы выборгского корпуса было всё настолько схвачено, что они даже данные по сети могли отлавливать от своих подчинённых — такое себе, конечно. В столичных ведомствах должны сидеть свои специалисты, которые обрабатывают все донесения. И если заведующая писала жалобы, их кто-то должен был заворачивать.

Или перенаправлять обратно в Выборг, чтобы решить проблему на месте, но в таком случае жалоба всё равно оказывалась у человека, который не дал бы ей хода. А такой уровень коррупции — это уже государство в государстве. И ладно бы, кто-то из Долгоруковых эту систему покрывал, но ведь такого не было, иначе Дарья Михайловна была бы в курсе. Как минимум великий князь Виктор Павлович должен был просветить будущую государыню.

Кому-то выгодно, чтобы всё было так, как есть. И хотелось бы мне остаться в стороне, однако я служу в корпусе, и то, что происходит с ним, напрямую связано со мной.

— Прибыли, ваше императорское высочество, — сообщил водитель, останавливая машину возле крыльца гостиницы.

Охрана вышла первой, сразу же организовав живой щит для Дарьи Михайловны. Долгорукова оглянулась на меня, прежде чем покинуть автомобиль.

— Надеюсь, вы не забудете составить мне компанию за ужином? — приподняв бровь, спросила наследница престола.

— Всенепременно, ваше императорское высочество.

Подав ей руку, я помог ей выбраться наружу. Уже привычно при этом держал укрепление на Дарье Михайловне. И пока мы шли в гостеприимно распахнутые двери гостиницы, я подумал о том, что если Долгорукова будет держать толкового целителя при себе постоянно, ей никакие нападения не будут грозить. Да и проблемы со здоровьем не грозят.

Если она, конечно, не найдёт ещё одного Ларионова, которому кто-то явно запретил исцелять государыню от бесплодия, и тем самым обрёк Екатерину Юрьевну так и остаться матерью единственного ребёнка.

Мы добрались до третьего этажа, и Долгорукова должна была меня отпустить, но вместо этого произнесла:

— Зайдите, Иван Владимирович, я хочу кое-что обсудить.

Склонив голову, я проследовал за ней. Небрежным взмахом руки отпустив горничную, Дарья Михайловна со вздохом облегчения плюхнулась на диван и, скинув форменные туфли, подтянула ноги под себя.

Я остался стоять рядом с выходом.

— Ваня, можно тебя попросить? — обернувшись ко мне, произнесла Дарья Михайловна.

— Разумеется, ваше императорское высочество.

— Я так устала сегодня, не мог бы ты… — она прикусила губу, будто решаясь на какой-то смелый и отчаянный, но стыдный шаг. — Немного восстановить мне силы?

Я подошёл ближе, и осмотрел будущую государыню с помощью взора. Организм у неё был в полном порядке — всё время, что я был рядом, держал её тело под контролем. А наличие целительской магии так или иначе, но укрепляет человека. Хотя, конечно, ментальную усталость не снимала.

— Могу попытаться, — проговорил я. — Но эффект будет не значительным. Ваша усталость не в разрезе целительской магии, а в голове. А мы не способны влиять на психику.

Не совсем правда. Устроить гормональный всплеск, чтобы накачать будущую императрицу ощущением счастья, мне ничуть не сложнее, чем перерезать нервы врагу. Но подобное вмешательство тоже будет иметь последствия, сравнимые с похмельем. После такого подъёма неизбежно наступает откат, чувствующийся как опустошение.

Дарья подняла голову, глядя на мне в глаза с улыбкой.

— Я буду очень признательна, — произнесла она.

Я протянул руку, но касаться наследница престола не стал. Магия потекла с моих пальцев, взбадривая организм Долгоруковой. Несколько секунд, и она вздохнула с облегчением, закрыв глаза от изменившихся эмоций.

— Спасибо, Ваня, — прошептала Дарья Михайловна, когда я закончил.

— Всегда к вашим услугам, — с вежливой улыбкой поклонился я. — Я могу идти?

На её лице промелькнуло некоторое разочарование, но будущая государыня была в слишком хорошем настроении, чтобы отрицательные эмоции задерживались надолго.

— Да, конечно, встретимся за ужином.

И ей, и мне предстоит привести себя в порядок перед тем, как собраться в ресторане гостиницы. К тому же, будет присутствовать и великая княжна, а значит, необходимо выглядеть идеально.

Этим я и занялся, как только оказался в собственном номере.

Анастасия Александровна постучала пальцами по подлокотнику кресла. Часы на стене тикали, отмеряя время, которое тянулось бесконечно долго. Однако глава рода Корсаковых не спешила сегодня. До назначенной встречи оставалось ещё около пяти минут.

Её высокородие вызвала своего секретаря по селектору. Строго говоря, ей был положен по штату отдельный человек, но Анастасия Александровна предпочитала использовать таким образом своих интернов. В качестве наказания, разумеется.

— Ваше высокородие? — войдя в кабинет, обратился к ней молодой блондин в униформе.

— Ильдар, организуй кофе на двух персон, — велела Корсакова. — После того, как подашь его в кабинет, можешь быть на сегодня свободен.

Интерн кивнул, не скрывая улыбки. Уйти пораньше со службы удавалось далеко не всем, зачастую Анастасия Александровна задерживалась допоздна, и выбранный ей на роль секретаря торчал на месте до самого конца. А тут — всего лишь шесть вечера, а он уже будет свободен.

— Какой кофе подать, ваше высокородие? — прежде чем выйти из кабинета, осведомился Ильдар.

— Чёрный без сахара, две большие порции, — ответила Корсакова и жестом велела оставить её одну.

Напитки были готовы через три минуты. А стоило интерну прикрыть дверь, как в помещение вошли двое мужчин в униформе жандармерии. Пара унтер-офицеров осмотрела приёмную, затем кабинет. И лишь когда один из них остался караулить, а второй отчитался о результатах проверки, к Корсаковой вошёл великий князь.

Никакого пиетета перед правящим родом в виду последних событий Анастасия Александровна не испытывала, а потому и вставать, чтобы поприветствовать посетителя, не стала. Конечно, это было нарушением всех правил, но сейчас Корсаковой было не до примерного поведения.

— Вижу, ты не слишком-то рада меня видеть, Настя, — прекрасно понявший настроение хозяйки кабинета, усмехнулся Виктор Павлович, прежде чем самовольно плюхнуться на стул для посетителей. — Впрочем, кофе всё же предложишь уставшему после тяжёлого дня куратору жандармерии.

— Кофе на столе, угощайтесь, ваше высокопревосходительство, — кивнула Анастасия Александровна. — А заодно расскажите, как так получилось, что императрица не сдержала своего слова. Опять.

Недовольство прорвалось, хотя Корсакова и пыталась его сдерживать изо всех сил. Вся эта возня власть предержащих вокруг её семьи откровенно бесила женщину. Екатерина Юрьевна дала слово, что не будет вплетать Ивана в свои интриги, и всё равно сделала всё, чтобы сын отправился сопровождать наследницу престола в Выборг. И что в итоге? Снова оказался втравлен в настоящее сражение.

Великий князь сделал осторожный глоток кофе. Чуть поморщился, и потянулся за сахаром.

— Ты ошибаешься, Настя, — произнёс Долгоруков, накладывая себе пару ложек. — Катька бы и не подумала призывать твоего сына. Это сделал я.

Корсакова приподняла бровь.

— Мне что, из каждого в вашем клане выбивать слово не втягивать нас в свои игры? Не слишком ли вы свободы набрали, ваше императорское высочество? Может быть, уже и дворяне для вас — всего лишь рабы, которые не имеют ни прав, ни свобод, а только одни обязанности?

Великий князь откинулся на спинку стула, удерживая чашку кофе в руке. На лице Виктора Павловича появилась чуть насмешливая улыбка.

— Настя, ну давай не будем, — проговорил он. — Ты же знаешь, я всегда был на твоей стороне. И, не будь Мишка таким тупым упрямым бараном, я бы сделал всё, чтобы на трон взошла именно ты. В отличие от Катьки, у тебя хватало ума понимать, как устроен мир и что в самом деле нужно Российской империи. Или ты думаешь, я забыл наши прения в самом начале, когда вы обе ещё были молодыми девицами, только-только вышедшими в свет?

— Меня никогда не интересовала власть, — напомнила глава рода Корсаковых. — А что касается благоволения со стороны Долгоруковых… Скажи мне, Витя, где оно было, когда я осталась одна с огромными долгами? Куда ты, весь такой замечательный и умный, смотрел, когда я пыталась вытянуть род из бездны, и была вынуждена продавать имущество, заслуженное и преумноженное поколениями Корсаковых?

Великий князь легко поставил чашку на столешницу Анастасии Александровны и наклонился ближе к собеседницы.

— А ты думаешь, почему ты получала справедливую цену за ваши активы? — задал вопрос он. — Думаешь, почему для твоих детей выделили места в гимназии, когда классы были заполнены? Или, может быть, ты считаешь, что это администрация гимназии пошла навстречу, организовав новые места? Хочешь покажу приказ, подписанный лично мной? А помнишь Делягина, который пытался устроить рейдерский захват, козыряя расписками твоего мужа? Хочешь знать, где его закопали вместе с его бумажками? Я там периодически хожу, прекрасный розарий, должен заметить.

Анастасия Александровна поджала губы. Конечно, она подозревала, что всё у неё получается не только по той причине, что она очень старается всё делать правильно. Однако не ожидала, что великий князь возьмёт на себя все эти успехи.

— Хочу, — глядя в глаза посетителя, кивнула Корсакова. — Так уж получилось, Витя, что я не верю ни единому слову правящего рода. И ты наверняка догадываешься, почему.

Куратор жандармерии усмехнулся и отодвинулся, не забыв прихватить чашку кофе.

— К счастью, я оказался предусмотрительным, Настя, — произнёс он, после чего обернулся в сторону двери. — Озёрский, внеси папку номер один.

Створка распахнулась, и дежуривший в приёмной унтер-офицер вручил своему начальнику документы. Никаких опознавательных знаков на обложке не имелось. Великий князь жестом отпустил подчинённого и вручил папку Корсаковой.

— Можешь посмотреть прямо сейчас, она в любом случае останется у тебя. Мне в ней уже никакой надобности нет, сама понимаешь, — пожав плечами, равнодушно сообщил он. — Времени прошло порядочно, смысла хранить такие вещи никакого.

Анастасия Александровна раскрыла обложку и пробежалась взглядом по хранящимся внутри листам. Копии приказов, распоряжений — всё выглядело правдоподобно. Несколько отчётов с мест расследований о пропаже людей, в частности дворянина Делягина, который внезапно исчез после того, как собрал крупные долги с нескольких игроков. Здесь же прилагались расписки, которые были обнаружены в его кабинете — и вердикт экспертов, что они поддельные.

— Что ж, выглядит убедительно, — поджав губы, произнесла Корсакова, закрывая папку. — Зачем ты всё это время молчал?

Великий князь поставил уже пустую чашку на место и, не оглядываясь на хозяйку кабинета, перешёл ко второй. Вновь насыпав сахара, он встал со стула и прошёлся по помещению, как будто что-то обдумывал.

— Тогда я не мог помочь тебе открыто, — заговорил он. — Сама представляешь, какие бы поползли слухи — что я с тобой сплю. А там и до обвинения в том, что младшие Корсаковы на самом деле мои дети, рукой подать. Зачем портить тебе репутацию? Да и привлекать внимание к Корсаковым… Катька бы брыкалась, она ведь боялась, что ты станешь скандалить, обвиняя её во всех грехах. Сама знаешь, как она переживала о том, что заняла твоё место.

— Это не так, — ответила Анастасия Александровна. — И она об этом прекрасно знает. Михаил выбрал ту, кто больше ему понравился. Если бы он хотел выбрать меня, ему бы ничего не мешало дождаться, когда на приёме окажусь я и явиться туда.

Великий князь провёл рукой по воздуху.

— Если бы у бабки был… Кхм… Она была бы дедкой, — глубокомысленно произнёс его императорское высочество, отворачиваясь к полкам с медицинской литературой. — В любом случае, всё, что было — прошло. Теперь мы имеем то, что имеем. Российской империи нужна законная и сильная императрица. Катя уже не сможет удержать власть, как бы она ни старалась. Собственный папаша удружил, похерив все начинания своей же доченьки. К тому же ещё это нападение… В общем, считай, что у нас уже есть новая государыня. Долгорукова, так что династия не прервалась.

— Корсаковы не имеют к этому никакого отношения.

— Ошибаешься, — резко обернувшись, произнёс Виктор Павлович. — Потому что императрице нужен её император. То, что не получилось у тебя, Настя, я хочу, чтобы сделал твой сын. Мы уже делаем из него народного героя, он уже проявил себя неоднократно даже без помощи с нашей стороны…

— Иван не станет императором, — решительно заявила Анастасия Александровна. — Он будет главой рода Корсаковых.

— Да кто ему мешает? — фыркнул великий князь. — Нам и не нужно, чтобы твой сын правил страной. Он целитель, а у них есть кодекс, который удобен целителю, но не правителю. Ты прекрасно знаешь, какие решения обязан принимать монарх. И там не до сострадания и милосердия. Так что Иван будет одновременно и главой своего рода, и супругом-консортом Дарьи Михайловны Долгоруковой. Всё законно, прозрачно, а к тому же, выгодно всем.

Однако Корсакова покачала головой.

— Нет, Витя, этому не бывать.

— Да, Настя, — усмехнулся тот. — Процесс уже идёт, даже пожелай мы его остановить, ничего не получится. Или ты хочешь, чтобы Лопухины захватили власть? Ты ведь понимаешь, что они выкручивают нам руки, и если допустить их Василия на трон, Лёшка начнёт дёргать одеяло на себя, пытаясь отстранить нас от власти. Начнётся гражданская война. А допускать подобный исход нельзя. Если полыхнёт столица, загорится провинция. Земли начнут отвалиться одна за другой, и в итоге мы все скатимся до размеров княжеств Древней Руси. А всё потому что тебе было жалко сына. А что он потеряет от свадьбы с Дашкой?

Анастасия Александровна поджала губы.

— Когда-то давно Корсаковы были огромным родом, — не делая паузы, продолжил великий князь. — Потом неоднократно вырождались. И вот на тебе скатились до самого дна. Да, ты вытащила семью из долговой ямы. Но давай называть вещи своими именами? У тебя один сын, в этом поколении всё, чего вы сможете достичь — немного расширить активы рода, может быть, вернёте парочку старых, которыми ты расплатилась по долгам муженька. Но на этом всё, вы даже в первую тысячу дворянских фамилий не войдёте к концу твоей жизни. У Корсаковых нет перспектив. Рынок уже поделен, и вам нет на нём места. Колесница под названием жизнь уже проехала мимо вас, и вам её не догнать.

Как бы ни было противно это признавать, однако Виктор Павлович был совершенно прав. Им пришлось начинать с нуля. От многочисленного рода осталось одно семейство, которое едва сводит концы с концами по меркам столичного дворянства. Дальше только отъезд в провинцию с продажей московского имущества. А потом — всё, Корсаковы канут в Лету, как многие исчезли до них, и ещё буду исчезать и после.

— Ты предлагаешь мне что? — спросила Анастасия Александровна. — Торговать собственным сыном?

Великий князь фыркнул, и прежде чем ответить, сделал глоток кофе.

— Настя, всё, что от тебя требуется — просто не мешать. Дашка уже без ума от твоего сына, и всё, что её останавливает — наша договорённость с Лопухиными. Если бы не угроза со стороны Лёшки, поверь, из Выборга бы моя племянница вернулась с дитём под юбкой.

— Ивану придётся враждовать с Лопухиными.

— Зачем? — вскинул брови Виктор Павлович. — Мы всё сделаем сами. Нам нужно просто, чтобы никто не мешался и не лез под руку. Ваня твой надёжный парень, одарённый целитель. С уникальными семейными способностями, кстати. Рядом с ним и Дашка будет в безопасности, и при этом они как пара будут счастливы.

— Вы уже, помнится, обещали защиту…

— Теперь такого не повторится, — заверил Долгоруков. — Тогда в наши дела вмешался Шереметев. Знаешь, по чьей указке?

Ответ озвучивать было не нужно. Анастасия Александровна прекрасно понимала, что через страдания её дочери хотели заставить Ивана отступиться от наследницы престола. Однако это не давало гарантии, что подобное не повторится.

— К тому же твой сын нарыл кое-что интересное для меня лично, — вставил Виктор Павлович. — Представляешь, он всего несколько недель отслужил в корпусе, а уже наткнулся на парочку коррупционных схем. И догадался выложить их Дашке. Так что девочка сейчас в предвкушении, не терпится ей наказать виновных и навести порядок. Отличная они пара.

Он подошёл к двери и, лично открыв её, приказал:

— Озёрский, папку номер два.

И эти документы перекочевали на стол Анастасии Александровны. Корсакова не спеша открыла её и вчиталась в бумаги. Великий князь не торопил Корсакову, потягивая уже почти остывший напиток.

— Так понимаю, это цена моего сына? — спросила Анастасия Александровна.

— Это я восстанавливаю справедливость, Настя, — усмехнулся в ответ великий князь. — Не всё ваше имущество можно было вернуть законно, так что мы подобрали максимально близкие аналоги. Как бы ни повернулись наши отношения в дальнейшем, всё, что указано в этой папочке, уже завтра будет собственностью рода Корсаковых.

— Долгоруковы платят нам за то, что мой сын рискует жизнью, общаясь с будущей императрицей, — сказала Корсакова. — Так полагаю, если что-то ещё будет угрожать нашей семье, появится ещё одна папочка?

Великий князь пожал плечами.

— Не хотелось бы, конечно, — признал он. — Уже только с тем, что выдал тебе сейчас, вы становитесь крайне обеспеченным дворянским родом. Дальше только титулы давать, впрочем, Иван уже его заслужил, когда спас Дашку по дороге в Выборг. Но я думаю, тебе стоит обсудить этот вопрос с сыном. Он уже взрослый мальчик, и может сделать выбор самостоятельно.

А ещё Иван пойдёт на всё, чтобы облегчить ношу матери. А значит, согласиться на предложение великого князя.

— Ну всё, ответа срочного не жду, — заявил Виктор Павлович. — Мой номер у тебя есть, так что буду ждать звонка. До свидания, Настя. Рад был повидаться.

Он вышел, оставив Анастасию Александровну с двумя папками на столе и горьким привкусом на языке.