Глава 4
Город во тьме
Голод выгнал Дика в кухонный отсек. Всю ночь он промаялся кошмарами, в которых Аайе оборачивалась Анной и наоборот, их убивала капитан, а потом стазер в ее руках превращался в огромный нож, которым она отрубала Дику выставленные в защитном жесте руки. Так что, когда Дик вошел в кухню и увидел капитана, неподвижно сидящую во главе стола, его аж передернуло.
– С добрым утром, соня, – жизнерадостно приветствует его Петра. – Только тебя и ждем. Капитан?
Дик сел, чувствуя, что иначе упадет. Аппетит как-то разом испарился.
– Теперь, когда все в сборе, – тихо объявляет капитан, глядя то на Петру, то на жующего Йохана, – информирую, что мы изменили курс. Летим в столицу.
– Ура! – восклицает Петра и совсем по-детски хлопает в ладоши.
– Фафем… Зачем? – спрашивает Йохан, с трудом проглотив то, что он там жевал.
– Нарисовалось кое-что прибыльное. И раз уж нам нужно… зарегистрировать нового члена экипажа… Логично заглянуть туда прямо сейчас.
Дик съеживается от ее тона, но ночной страх понемногу оставляет. Капитан могла убить его уже сто раз, но не сделала этого. Наоборот, собирается-таки зарегистрировать… правда, по требованию Инквизиции, но не стоит вдаваться в подробности.
– В запасе три дня, – продолжает капитан. – Будет два ускорения.
– К чему такая спешка? – спрашивает Йохан.
Капитан игнорирует вопрос.
– Готовьтесь, – говорит она, встает и выходит.
– Йохан, ну что тебе опять не нравится? – восклицает Петра. – Сам же ныл, что давно не были в цивилизации?
– Без денег в цивилизации особо не развернешься…
– Да ладно, топливо я тебе поставлю, должна же с прошлого раза! Дик! – внезапно оборачивается к нему Петра. – Тебе тоже понравится! Ты ведь туда хотел, да?
– Хотел… – отвечает юноша.
Он сомневается, что желания Петры или Йохана совпадают с его собственными. Но эта поездка может быть очень кстати! После завтрака, который чудом в него все-таки влез, Дик сверяет даты в записях. Все, как он и запомнил, жаль, что на форум больше не зайти! Даже если что-то изменилось, об этом не узнать, придется исходить из устаревших вводных данных. Конференция, та самая, на которой Дик планировал выступить еще в другой жизни, состоится в метрополии как раз через трое стандартных суток. Повезло, что планы капитана внезапно изменились. Правда, нужно еще выпросить у нее книгу обратно… Но проблемы он будет решать по мере их поступления.
На этот раз оба ускорения Дик переносит лучше – ограничился временной расфокусировкой и легкой головной болью. Как капитан умудряется из раза в раз проделывать эти перемещения вручную, почему не передает управление кораблю? Пилот она превосходный, но даже Дик знает, что большую часть этой работы техника делает лучше человека. А уж такую умную машину, как ИИ Bookship, сами боги велели использовать! Неужели капитан не доверяет собственному кораблю? Это была мысль, которую не очень хотелось думать, поэтому Дик загнал ее на задворки сознания.
Тем более дел у него хватало. Петра и Йохан гоняли его до седьмого пота, заставляя отдраивать внутренности корабля, будто в столицу обязаны прибыть при параде. За три дня Дик побывал, кажется, во всех потаенных углах Bookship, даже таких, куда не предполагалось залезать человеку. Мыл, тер, отскабливал. И однажды обнаружил кое-что странное. Петра велела проверить контакты там, где покопались инквизиторы. Дик открыл панель, ожидая, что на него выпадет гроздь проводов, но, к его удивлению, этого не случилось. Все было цело, хотя Дик как сейчас помнил, что капитан просто скрутила их и убрала в панель обратно. И вот они, почти как новенькие, качаются в своих гнездах, только оплетка слегка выцвела. Может, кто-то уже заменил тут все до него? Но на всякий случай Дик описал эту причуду в записках. Как на Алгее, он уже приноровился делать записи в любых обстоятельствах и иногда в самых неподходящих для этого местах.
– Эй, Дик, ты не захочешь это пропустить!
Голова Петры свешивается с верхней палубы. Дик выключает экран, сохранив запись. С легкостью пушинки отталкивается подошвами и вплывает в рубку. Петра указывает в иллюминатор, и у Дика перехватывает дыхание, когда он подходит ближе.
Когда-то здесь были тьма, вакуум и больше ничего. Но затем пришли люди и соткали из ничего полотно собственного мироздания. Построили посреди небытия город из металла, наполнили его искусственным светом, сияющим ярче звезд. Столица – это комплекс нескольких связанных блоков-сателлитов, похожих на стальные ульи. Ромбовидные корпуса с округлыми углами образуют несколько больших самостоятельных станций. Связанные друг с другом переходными тоннелями, они вращаются в вечном танце, создавая гравитацию, а внутри, в круге соединенного ими кольца, сияет всеми огнями сердцевина-алмаз, метрополия. Urbem im spatio. Никто уже не помнит первого названия, его называют «столица», «метрополия» или просто «город».
Из уроков истории Дик знает, что при расширении границ Империи столицу решено было перенести в открытый космос. Человечество владеет всем пространством Вселенной, так пусть и главный город будет точкой, нулевым меридианом мироздания. Прошли века, и нынешний император больше не живет в метрополии, предпочитая планету с мягким климатом и настоящей гравитацией, но все главные двигатели Империи – Биржа, Гильдия транспортников, Гильдия ремесленников и другие – держат свои штаб-квартиры здесь. Кроме Инквизиции, конечно, та прочно укоренилась на станции «Торквемада», но всему остальному космосу так даже спокойнее. Все знают, что дела делаются в столице и деньги крутятся тоже здесь, вот и обрастает город в космосе новыми уровнями станций-сателлитов, а старые, бывает, переходят во владения маргиналов и сомнительных личностей…
Капитан велит всем занять места и направляет корабль к одному из ромбов. Тот медленно увеличивается в размерах, и на подлете Дик видит сквозь два слоя суперпрочного стекла маленькие фигурки людей внутри станции, занятых непонятной ему работой. Перед воротами станции корабль зависает в кольце сканирования… и тревожные алые огни разгораются вокруг.
– Опять? Серьезно? – возмущается Петра.
Капитан кривится, словно от зубной боли, Йохан тяжело вздыхает, тыча пальцем в планшет, один только Дик борется с паникой, зарождающейся где-то в глубине живота.
– Что случилось? – не выдерживает он, обращаясь к Петре.
– Название! – вздыхает она, но Дик все равно ничего не понимает.
А потом из невидимых динамиков раздается глас с небес:
– Запретный корабль, оставайтесь на месте до прибытия абордажной команды! Сдавайтесь, и вы не…
– Тикссерсон, ты? – перебивает его капитан. – Открой порт немедленно, у меня нет времени на эту чушь, я тут ненадолго.
На мгновение голос пропадает и возвращается уже не таким уверенным:
– Капитан? Капитан Bookship?
– Сигнатура Bookship, название Bookship, чего тебе не достает в этой цепочке причинно-следственных связей? – ворчит капитан.
– Но я уже вызвал абордажную команду…
– Так отзови!
– А… Ну да…
Петра закатывает глаза и откидывается в кресле, Йохан продолжает тыкаться в планшет, а капитан постукивает пальцами по консоли. Кажется, только Дика волнует, что на их корабль направлены орудия станции и вот-вот появится абордажная команда, которую не успеет отозвать этот Тикссерсон, кем бы он ни был.
Но тут алый цвет сигнальных огней сменяется стандартным голубоватым.
– Транспортник Bookship, добро пожаловать на борт «Метрополии».
– Наконец-то, – говорит капитан и снова берется за штурвал.
Корабль плавно проходит сквозь кольцо сканера и влетает в док по транспортной трубе. Крепления на тонких, но прочных тросах цепляют его и, словно одежду на вешалке, относят в сторону, где на площадке рядом примостились корабли, похожие по размеру. В иллюминатор Дик видит переходный рукав, приближающийся к стыковочному отсеку.
Петра и Йохан резко отстегиваются и выпрыгивают из кресел, Дик поспешно следует за ними. Капитан ждет у спуска на нижнюю палубу, и они один за другим прыгают и выстраиваются внизу. На все про все, включая «инцидент», по подсчетам Дика, ушло не больше семи-восьми стандартных минут.
– Что это было на подлете? – решается спросить Дик.
– О, это станционные охранные логи отреагировали на сигнатуру книжного магазина, – как всегда с готовностью отзывается Петра. – Каждый раз одно и то же.
– Почему бы тогда просто не сменить сигнатуру? Чтобы не обращать на себя внимание каждый раз?
Никто не отвечает ему, но капитан и Петра переглядываются с каким-то таким глубоким смыслом, что Дик в который раз чувствует себя лишним на этом корабле.
Круглый люк открывается, и на миг Дика посещает нехорошее дежавю – инквизиторы в черных доспехах вваливаются на палубу, – но проход чист, и капитан ныряет в него первая. Один за другим они минуют трубу перехода и оказываются внизу, на станции, а за прозрачной завесой, отгораживающей вакуум, остается корабль.
Их встречает… кабинка из стекла и стали, так Дику кажется, пока он не различает в кабинке человека. Капитан идет прямо туда, вставляет в окошко на уровне глаз чип, приготовленный заранее. Человек за стеклом, молодой мужчина, смотрит только на экран своего планшета, строчки отсвечивают на его лице.
– Корабль Bookship, транспортник, – нудным речитативом произносит офицер погранконтроля. – Специализация – грузы категорий В 1, 2, 3. Экипаж четыре человека… так, просрочена регистрация одного члена экипажа. Внесите данные и штраф.
Капитан делает всего один взмах пальцами, и возраст, рост, особые приметы и другое, что Дик о себе знает и о чем не догадывается, становится частью обширной базы данных Империи.
– Новый член экипажа зарегистрирован, штраф уплачен. Добро пожаловать в метрополию, – продолжает мужчина все тем же безразличным тоном. – На станции запрещены все виды оружия. Ваш допуск не выше второго уровня. За нарушение предусмотрены штраф и депортация. Желаю хорошо провести время в столице.
Кабинка отъезжает и неожиданно быстро движется в другую сторону – наверное, к следующему прибывшему кораблю. Дик потрясен скоростью, с которой тут разобрались с официальной волокитой. На Алгее транспортник часами может простаивать в доке, пока капитан судна с местным начальством проходят стандартную процедуру досмотра!
– Ну, по кабакам! – заявляет Йохан, но не успевает сделать и шага в сторону от корабля, как капитан осаживает его.
– Никаких кабаков, – произносит она строго. – Я очень быстро тут вопрос решу, а вы не особенно удаляйтесь! Через три часа на этом самом месте. Все ясно?
– Ладно, – бурчит Йохан.
– Да, капитан! – отзывается Петра.
– Капитан… – робко подает голос Дик. – У меня тут тоже… дела. Вы же обещали… подвезти меня…
– А ты вообще гаупвахту после Бии-4 еще не отбыл. Я запрещаю тебе выход в город.
– Но…
– Что?
Дик проглатывает слова, что рвутся из горла. Мизинец правой руки запульсировал легкой болью, или показалось? Дик смотрит в сторону выхода из ангара, куда шли люди, прибывшие с других кораблей. Так близко и так далеко… капитан больше ни за что его не отпустит, будет держать на поводке всю его оставшуюся короткую жизнь…
– Да, капитан…
– Вот именно.
– Кэп, ну можно Дик с нами, прогуляется по первому уровню? – мягко улыбается Петра. – Когда здесь еще окажемся! Денег нет, так хоть поглазеем!
– Ричард на гауптвахте, – строго отзывается капитан. – А вы – через три часа на этом самом месте.
Кивнув команде, капитан четким шагом направляется к выходу из ангара и скоро смешивается с толпой других приезжих. Йохан идет следом через пару минут, не отрывая взгляда от планшета. Петра, бросив на Дика последний взгляд и пожав плечами, мол, извини, тоже уходит.
Все, он остался один. Ну почти. Дик поднимается на борт, как и обещал капитану. Может, хоть кто-то выслушает его.
Она клянется себе, что это в последний раз, пусть и раньше говорила то же самое. Частичка ее противится тому, что она собирается сделать, но она одергивает собственный идеализм: будь другие варианты, она бы ими уже воспользовалась! Она ждет, когда толпа приезжих растечется, и входит в лифт совершенно одна. Лифты станции могут перемещать людей и грузы вверх, вниз, в разные стороны и к переходным тоннелям в другие части раскинутой сети, только там можно сменить лифт на другой – например, в центральный сектор, сияющий подобно утренней звезде… Технически отправиться напрямик невозможно. Фактически – ей туда соваться запрещено под угрозой депортации. Практически – она нажимает на кнопках лифта секретную комбинацию, подтверждает ее специальным ключом и взмывает вверх, подобно пилоту в корабле древних.
Под ее ногами проплывает остов сектора, где они высадились: доки и палубы для персонала, этажи с развлечениями для путешественников, от пабов до казино, – все сделано, чтобы чернь оставалась на своем уровне, не перетекала в элитные кварталы. Лифт резко останавливается и меняет направление, теперь он летит горизонтально, по трубе, соединяющей сектор с ромбовидным гигантом-алмазом, окруженным станциями-сателлитами. Метрополия. Центр притяжения денег и политических интриг… Картинка красивая, но капитана не привлекает. Ей больше по душе неразрывная, живая и переливчатая тьма космоса, где чего только не встретишь. Именно поэтому она так не любит возвращаться сюда, в это место, которое и чувствуется, и выглядит как клетка. Лифт останавливается, когда она уже успевает и поспорить сама с собой, и заскучать. Двери открываются, и капитан выходит в узкий коридор, совершенно прозрачные стены создают ощущение, что прибывший подвешен в открытом пространстве без скафандра. Элемент психологического давления на посетителей. На капитана не действует. Двери лифта за ней закрываются и исчезают. Она одна в этой коробке, и неизвестно, когда ее позовут. Она подождет. Она это умеет. Капитан садится на пол, опирается о невидимую стену, вытягивает длинные ноги и закрывает глаза.
Дик сидит в рубке на полу, глядя на картину, которая не поменяется за все время существования человечества. Стена дока абсолютно прозрачная, и он может сколько угодно вглядываться во тьму космоса, зарисовывая созвездия в звездную карту, которую создает на планшете.
– Красиво, да?
Юноша вздрагивает, оборачивается. В центре рубки стоит человек, который выглядит так реально, что приходится напомнить себе, что он не совсем живой. Не совсем человек. Но он здесь такой же пленник, как и Дик, даром что по своей воле… Впрочем, кто когда спрашивал искусственный интеллект о том, чего ему хочется?
– Каково это… ну, прятаться все время? Делать вид, что тебя нет?
Голограмма улыбается очень дружелюбно и искренне.
– Учитывая, что притвориться несуществующим – альтернатива реальному несуществованию, можно и потерпеть. Это раньше книжные магазины всегда были рядом со своими капитанами. Мы выбирали книги вместе с ними, они советовались с нами, что взять на борт, что закупить у Гильдии книжников… Каждый независимый книжный занимался своим делом. Когда мы встречались на просторах Вселенной, всегда делились информацией, показывали, где побывали. Я слышал голоса своих братьев и сестер везде, где оставался след людей. Их эхо до сих пор бродит среди звезд, звезды их помнят…
Он замолкает, словно задумавшись, а Дик ждет, затаившись, боясь спугнуть. Должно быть, непросто остаться самым последним в своем роде… когда не с кем даже поговорить. Но когда пауза слишком затягивается, Дик не выдерживает, спрашивает:
– Разве книжники не развозили одно и то же? Я думал, задача книжных магазинов была распространить книги по всей обжитой Вселенной!
– Книги бывают… были разные. Кому-то нужна информация, новости, вся эта скоротечная суета… Кому-то инструкции, как построить что-то, записи законов Вселенной и открытий человечества, чтобы сохранить и приумножить знание… Третьи книги рассказывали о путешествиях наших предков, содержали их мысли и планы… И эти больше всего не нравились Инквизиции. Некоторые из этих книг ставили под вопрос их непреложные истины.
По спине Дика пробегает холодок, как всегда, когда ему кажется, что открытие тайны рядом – только руку протяни! Он смотрит на индикатор записи на планшете: тот мигает ровным красным огоньком записи. Будь ИИ против, рассуждает Дик, сказал бы, а значит, хочет, чтобы он знал.
– Инквизиция создала реестр запрещенных книг так давно, что никто уже и не помнит. Задолго до того, как активировали меня. Каждая напечатанная книга получала ID – специальный код, по которому отслеживалось ее передвижение, смена хозяев… уничтожение. ID раздавала Инквизиция, и если книга не проходила их проверку, то номер ей не присваивали, распространять ее запрещалось, она подлежала ликвидации. А Гильдия все работала над усовершенствованием каналов информации и однажды…
– …открыла межзвездную Сеть, – выдыхает Дик. И тут же зажимает себе рот ладонью, испугавшись, что все испортил.
– Да! – улыбается голограмма Bookship. – Удивительно, что все шло к этому так долго… сигналы на расстоянии передаются очень давно, люди используют их в космосе и на планетах, но связать их в единую Сеть… Это было открытие Гильдии. Но не книжники, а инквизиторы первые поняли, чтó это открытие означает…
– Полная независимость от печатных источников, – повторяет Дик фразу из учебника.
– Не только. Инквизиция перехватила инициативу Гильдии и сформировала Сеть под себя. С тех пор разрешение получали не книги, а каналы связи, остальные были запрещены. Но вот книги… книги, мой друг, не меняются. Их невозможно переписать сиюминутно, перекроить под «сейчас» и изменить завтра. В книгах оставалась правда о том, что внезапно стало запрещено…
Дик думает о том, как часто бывает: открываешь сеть «Минотавр», ищешь там книгу, которую давно уже добавил в закладки на будущее, и не находишь ее. И спустя часы поисков, сто раз сомневаясь в себе (привиделось, что ли, вдруг узнаешь по менее легальным каналам, что у книги отозвано разрешение на публикацию и ты ее больше никогда не найдешь. Она стерта щелчком чьих-то властных пальцев. Будь она на бумаге…
– Но книжная чума… Ну, из-за радиации…
Голограмма резко и пристально смотрит на Дика. Тот впервые чувствует, что сказал что-то не то…
– Чума? Ты прав, Ричард, это было похоже на чуму. Уничтожение станции «Гутенберг», разорение планеты Гильдии… То, как они продвигались по нам, подобно пожару в кислородном отсеке. В столь же краткий миг все было кончено.
– Но… почему? – спрашивает Дик после небольшой паузы. – Я никогда не понимал, почему нужно было уничтожать книги целиком? Они вовсе не источники заразы! Я всю жизнь провел бок о бок с книгой, и я жив! Черт, да я сейчас больше радиации поглощаю!
– А вот это правильный вопрос. Что такого сказано в книгах, из-за чего Инквизиция вдруг взялась за… как же они это называли… ах да, «окончательное решение книжного вопроса». Так что?
– Земля.
Дик говорит это очень тихо, но старая душа корабля слышит его.
– Одна из причин. Прародина человечества, которой, говорят, не было никогда.
– Вот поэтому я и здесь! – Дик срывается с шепота почти на крик. – Капитан обещала привезти меня сюда, потому что здесь я могу узнать… Корабль, дело серьезное, я должен встретиться здесь с людьми, которые… В общем, я думаю… они знают кое-что про Землю. Я хотел обменяться с ними информацией, понимаешь, я ученый… Короче! Корабль, отдай мне книгу, которую у меня забрала капитан!
– И в этом все дело? – удивляется голограмма. – Так иди и возьми.
Дик идет по узкому длинному коридору в ту часть корабля, где не бывал раньше и, если честно, куда никогда бы добровольно не сунулся, – в той стороне каюта капитана. Стены голубовато светятся от его провожатого, и все немного напоминает сон. Остается только надеяться, что не кошмар… Голограмма замирает напротив стены. Дик приближается и… да, это стена корабля, прочная, даже швы не видны. И что дальше? Юноша смотрит на голограмму, ожидая подсказки.
– Ты сам знаешь, что делать, – говорит ИИ.
И Дик вдруг понимает… Да, он действительно знает… Нащупывает невидимый шов между пластинами и стучит по нему трижды. Ждет три секунды и повторяет слева и справа. Панель раздвигается, и Дик на мгновение замирает, где-то внутри горла тонет крик.
Там не одна книга.
Дик понимает, что времени у него нет совсем, поэтому хватает ту, за которой пришел, – он сразу ее видит, как среди толпы незнакомцев видишь родного человека. Срабатывает сигнализация, но голограмма проводит рукой в воздухе, и звук стихает. Дик держит книгу обеими руками, словно не может на нее насмотреться. Тысяча мыслей вихрем врывается в его голову. Он может успеть… он должен успеть!
– Дик, можешь сделать мне одолжение? – вдруг просит его корабль. – Внеси ID книги в каталог. Я не могу сделать это сам. Это очень важно.
– Конечно, корабль! Это самое малое из того, что я могу для тебя… но не сейчас! Мне нужно бежать, очень мало времени! Но я сделаю это сразу, как вернусь! Ты же прикроешь меня, если капитан…
– Если она задаст прямой вопрос про книгу, я не смогу не сказать ей правду. Но если она спросит, куда ты делся, я скажу то, что знаю: вышел погулять по станции.
– Спасибо, корабль!
Дик уже давно никому не был благодарен настолько, чтобы быть готовым сделать абсолютно все, что попросят, взамен! Но нужно торопиться. Он отплатит кораблю потом. Интересно, кстати, зачем ему ID давно пропавшей книги? И зачем этот номер пытались стереть? Нет, стоп, как книга вообще получила ID у Инквизиции?! Эти вопросы приходят Дику, пока он бежит мимо рубки, по нижней палубе, убирая книгу в сумку на ходу, и их он тоже подумает потом. Он не боится, что его поймают в метрополии с книгой, – ведь он будет вести себя тихо, не привлечет ничьего внимания, будет следовать инструкции с форума и его никто не поймает. И потом, столичные ни за что не снизойдут до него, такого ужасно провинциального. В большой толпе всем на тебя плевать, особенно если ты маленький и неважный. Дик будет таким, сколько потребуется, ради науки, ради Земли! Он ныряет в рукав перехода и в несколько прыжков оказывается в зале вылета.
– Зря мы сюда пришли, – бурчит Йохан. – Три часа – это что вообще? Даже не напиться, даже морду никому не набить!
– Заткнись и получай то удовольствие, которое имеешь! – говорит Петра, плюхая на стойку две фляги-непроливайки. – Ну, за нас!
Йохан беззвучно чокается с ней, делает глоток… и чуть не выплевывает горючую смесь.
– Да ладно, не так уж плохо, – говорит Петра, облизывая губы.
– Нет, Петра! – придушенно отвечает Йохан, прокашлявшись. Он указывает на зеркало над стойкой. – Пацан! Я его сейчас видел!
Экипаж Bookship синхронно вскакивает из-за стойки и выбегает из бара, и бармен только качает головой – заплатили и ладно. Почти полные фляги прибирает, продаст еще разок!
Когда Дик выходит из зала прилетов и вылетов, то попадает в такой сильный людской поток, что его сносит к стене. На ходу он пытается прочитать инструкцию, как добраться на конференцию, но сам отвлекается на яркие, никогда ранее не виданные одежды и таких же ярких и громких людей, на красивых девушек, непонятно как здесь оказавшихся, которые и головы в его сторону не повернут. А информация… информация здесь повсюду. Сами стены тут, кажется, живые: показывают, кричат, перебивают друг друга. Вот красивая девушка со стены на несколько уровней в высоту улыбается, подмигивает и предлагает весело провести время. Вот реклама новой разработки имплантов, которые вживляются вам прямо в мозг, спешите, скидка действует только до… Биржевая сводка пробегает красной строкой по центральному уровню, словно отрубает красивой девушке голову, но та ничего не замечает и продолжает улыбаться… А над всем этим, уходя ввысь и вдаль, сияет недостижимый купол метрополии, который видно из любой части станции, даже с того дна, на котором находится Дик.
– Куда прешь! – оглушает Дика крик в ухо.
Юноша поспешно отступает с дороги, отходит в сторону, пытаясь слиться со стеной. Он еще не привык к сумбуру и разноголосице людей и экранов, а универсальные значки и сокращения с направлениями, принятые во всем космосе, здесь будто специально спрятаны. Дик случайно замечает изображение: фигурка, которую как бы сплющивает с двух сторон вертикальными пластинами. Лифт! Он идет к нему, наконец-то обретя направление, когда его подхватывают под локти с двух сторон – не вырваться.
– Привет, дружочек!
– Ну и с фига ли ты покинул корабль?
Петра улыбается, Йохан хмурится, как всегда, и Дик чуть не стонет вслух. Надо же было так глупо попасться!
– Слушайте, прикройте! – молит юноша. – У меня здесь дело жизни и смерти!
– Какое? – Петра склоняет голову набок.
– Не могу сказать… Но капитан обещала…
– Раз жизни и смерти, я тебя прям здесь убью, и больше никаких проблем не будет! – рычит Йохан. – Капитан приказала тебе сидеть и не высовываться на борту! Опять собираешься нарушить прямой приказ?
– Она даже не узнает! Я быстро! Клянусь! Йохан, Петра, пожалуйста!
– Кажется, он так и не понял смысл слова «приказ», – Йохан обращается к Петре, словно Дика рядом нет.
– Да, теорию явно подтянуть нужно, – вторит ему Петра.
– И я даже знаю где!
Бармен как раз сливает в один галлон алкогольные настойки из нескольких других, значительно опустошенных (ну и что, что разные по крепости, только лучше будет, когда настоится!), когда метнувшаяся наружу парочка возвращается, таща с собой еще одного.
– Эй, а где…
Йохан не успевает возмутиться, как на стойке перед ними возникают оставленные фляги-непроливайки. Бармен знает, что в таких случаях лучше не спорить.
– Молодому человеку то же самое? – интересуется он.
– Нет, – бурчит Дик.
– Да, – хором отвечают Петра и Йохан.
Не проходит и минуты, как очередная фляга пружинит, подпрыгивая, перед Диком.
– Пацан, когда старшие по званию ставят тебе выпивку, отказываться невежливо, – говорит Йохан.
Под пристальным взглядом экипажа Bookship Дик делает осторожный глоток. В горло плеснули огня. Дик еле сдерживается, чтобы не выплюнуть, но делает над собой усилие и проглатывает гремучую смесь. Йохан и Петра хлопают его по плечам с обеих сторон, словно целый корабль приземляется Дику на спину. Он никогда не пил алкоголь, но в баре лучше в таких вещах не признаваться.
– У вас есть звания? – удивляется Дик, отдышавшись.
– А то ж. Я старший лейтенант, а она… допустим, сержант.
Петра, успевшая сделать глоток, фыркает, обдав Дика с Йоханом слабеньким алкогольным фонтаном.
– И давно вы оба на… корабле? – решает спросить Дик, пока Йохан настроен разговорчиво.
– Давно.
– А ты, Петра?
– Интересно, у них есть что съедобное?
Девушка вскакивает и убегает в другой конец зала посмотреть меню.
– Петра не любит говорить о прошлом, все, что есть у нее, – это сейчас.
– Как ты попал на корабль? – не сдается Дик.
– Скажем так, я выручил капитана, она выручила меня. А потом… как-то сработались.
– Ты помогаешь ей с… ну, знаешь… с особым грузом? – решается Дик.
– Так, еду тут лучше не брать, – заявляет вернувшаяся Петра. – В меню есть крысы, но это точно сублимат. Не собираюсь переплачивать за подделку.
– Каким еще особым грузом? – не обращая внимания, продолжает Йохан.
– Кни…
Дик понижает голос и скорее показывает, чем говорит, но и этого хватает, чтобы Йохан и Петра прижали его голову к стойке. Йохан улыбается бармену, тот ухмыляется в ответ. Двое старших решили приколоться над молодым, тут это сплошь и рядом.
– Это не спишешь даже на то, что ты с планеты третьего класса, – продолжая неестественно улыбаться, говорит Йохан. – Значит, будем тебя манерам учить. Нет никакого особого груза. Мы этим не занимаемся.
– Не произноси это слово, никогда, особенно здесь! – вторит его тону Петра. – Людей убивают и за меньшее! А тут везде уши и глаза!
– А не фнал ак а угому, – придушенно шепчет Дик и повторяет, когда Йохан ослабляет хватку: – Я не знал, как по-другому. Сказать.
– А ты вообще не говори, за умного сойдешь. На вот, выпей еще!
Дик резко отодвигает флягу.
– Если уж позвали, то покажите мне все! Иначе я так и буду вляпываться в неприятности, не зная, что можно, что нельзя!
– Ну а что ты хочешь узнать? – сдается Петра.
– Хочу посмотреть на… источники информации! Те, что заменили… Ну, вы понимаете. Где они, что из себя представляют?
Петра и Йохан как-то синхронно вздыхают, как будто немного разочарованно.
– Ну, во-первых, ты видишь их повсюду на станции, – говорит Йохан. – Всякие новостные сводки на стенах, любые сообщения в общественных пространствах…
– Во-вторых, «Информбюро», – продолжает Петра.
– Информ… что?
– Ну всякие новости, программы и передачи, развлекательные каналы… Да вон в углу будка! Хочешь посмотреть?
Дик оборачивается, отчасти готовый к тому, что его сейчас приложат обратно об стойку, но уже затылком. Но Петра не шутит – рядом со входом в бар и правда стоит какой-то странный аппарат, на который Дик сначала не обратил внимания. Юноша медленно поднимается под взглядами Петры и Йохана и с их молчаливого разрешения входит в кабинку.
Внутри темно, пыльно и тихо, и Дик тихонько говорит:
– Але? Активировать э-э-э… программу?
Темнота взорвалась криками и яркостью.
– Здравствуй, неавторизованный посетитель! Какой контент выберешь? Создай свою учетную запись или войди под существующей и пользуйся персональным каналом без ограничений, всего за…
– Отклонить, – бурчит Дик.
Голос резко обрывается, но просыпается множество других. Трехмерные образы на стенках будки создают иллюзию бесконечности, и Дик не понимает, как здесь можно хоть в чем-то разобраться, что-то выбрать.
– Новейшая разработка ученых Империи – микрочип! – продолжает голос на пару тонов ниже. – Прямой доступ ко всей Сети прямо у вас в голове! Доступны дополнительные функции – обоняние, чтение, осязание (версия 3.2)…
– Чтение? – переспрашивает Дик.
– Чтение с листа без опасности заражения! – восклицает голос, отреагировав на интерес Дика. – Полная имитация книг!
Перед юношей разворачивается фолиант, не настоящий, конечно же, лишь отдаленно похожий на те живые тома, что капитан прячет в своей тайной комнате. Тот, кто создавал этот… контент… явно книг никогда не видел.
– Вся наша продукция одобрена Инквизицией. Какой контент выберешь?
– История, – говорит Дик, ни на что особенно не надеясь.
– Не понял вас.
– История. Ну, развитие планет человечеством, постройка станций… История. Понимаешь?
– Станция «Метрополия»! – воскликнула тупая программа. – Столица миров! Вывести план станции?
– Давай так… Хоть какая-то от тебя польза…
Появляется огромная карта. Трехмерное пространство увеличивается до красной точки «Вы находитесь здесь». Дик по памяти вводит нужный адрес, и карта немного отъезжает, уменьшается, красная линия показывает направление от «Вы находитесь здесь». Дик проводит по ней пальцем трижды, запоминая повороты и подъемы на лифте. Под картой есть и ярко-красная приписка, не заметить невозможно: «Внимание! Выбранный сектор закрыт на карантин. Внимание! Ваш уровень допуска не позволяет посещение секторов выше второго уровня».
Дик смахивает карту, как сделал бы это на планшете, и интерфейс подчиняется. Но тут же на него снова выпрыгивают «специальные предложения» и прочая реклама. На секунду взгляд Дика задерживается на новостной строке: «Очередное логово еретиков было уничтожено Инквизицией во время спецоперации по…» Дик отворачивается и выходит из кабинки, стараясь не шуметь…
Дик не знает, сколько времени он провел в «Информбюро», но когда выходит оттуда, в баре уже очень людно. Множество странников из дальних миров – таких же, как они, с допуском «не выше второго уровня», – заполонили помещение, развалились за столами, сидят за стойкой. Воздух сотрясают крики и громкая музыка. Йохан и Петра стоят рядом с баром и разговаривают с татуированными бородачами, смеются с ними, кажется, какие-то знакомые… Лучше момента не будет!
Осторожно, чтобы не вызвать интереса к своей персоне, Дик выходит из бара и снова попадает на переполненную улицу. Но теперь он не будет похож на придурочного туриста, нет. У него есть цель, и он знает, как туда добраться! Прижав к боку сумку с книгой, он идет напрямую к лифту. И никто не останавливает его.
Она сразу слышит, когда ее зовут, но позволяет себе посидеть в расслабленной позе с закрытыми глазами, пока голос, уже с ноткой раздражения, не повторит:
– Капитан Bookship! Войдите. Прошу.
Посреди космоса открывается дверь, как это бывает во сне, и манящий свет льется оттуда. Капитан встает, неспешно потягивается и входит. Свет роскоши, настолько же кричащей, насколько запретной, бьет по глазам. Счетчик в голове капитана начинает непрерывную работу – эту часть профессионализма не пропьешь (а она пыталась!). Мебель из настоящего дерева, ковры пестрых расцветок периода раннего Расселения (такие уже не делают, секрет производства утерян), стеклянные бутылки самых затейливых форм – не пустые, разумеется, старинные изображения людей на холстах и деревянных планшетах. Капитан подходит к одному из них, где нарисован мужчина с бородой в замысловатом головном уборе. Картина не очень броская, теряется на фоне других, написанных в цвете, но капитан знает, что она здесь самая ценная. Во всех смыслах. По легенде, на ней изображен один из отцов-основателей. Но данные начала Расселения утрачены, никто этого никогда не узнает.
Впрочем, не все в зале выставлено напоказ. Есть вещи, из-за которых и у таких людей, как Заказчик, могут быть проблемы.
– У вас есть для меня что-то.
Голос раздается отовсюду сразу, но капитан давно привыкла к капризам своего лучшего клиента. В отличие от некоторых коллег (пропавших бесследно), капитан не стремилась узнать, что за человек пользуется ее услугами время от времени и человек ли он (она?) вообще. В их… отношениях… капитану нравилась конкретика и сумма на ее счету после очередной сделки. Заказчик, как его про себя называла капитан, мог заплатить любую, и она отдавала ему то лучшее, что не собиралась оставить себе. Впрочем, всегда обслуживать его интересы она не будет. Это был хорошо работающий запасной вариант. И сейчас он ей нужен.
Капитан выводит с экрана планшета объемную копию книги.
– Ин-кварто, пятьсот сорок шесть страниц, цветные иллюстрации. Возможно, это самый оригинальный экземпляр из всех, что мне попадались.
– Интересно… а что с ID?
– Не могу разобрать.
Голос фыркает, не скрывая неудовольствия:
– Может, это подделка! Какой же вы специалист, если ID расшифровать не можете?
– Единственный, – не дрогнув, отвечает капитан. – Номер пытались уничтожить, в каталоге Инквизиции этой книги, разумеется, нет.
– Эпоха конца книгоиздания.
– Возможно, последний тираж станции «Гутенберг».
Счетчик в голове аж звякает. Сколько она уже накрутила этим разговором? Пожалуй, может хватить на год беззаботного житья. Она купит бутылку лучшего вина в метрополии после этой сделки! Так, стоп, сначала дело. Посмотрим, что еще получится выбить из этого денежного мешка.
– Тематика? – спрашивает голос после небольшой паузы, очевидно тоже заполненной неким производством цифр.
– Не интересовалась, – бросает капитан. – Мне платят за книги, а не за то, чтобы в них заглядывать.
– Да… утрачено искусство книготорговли…
Капитан подходит к одному из резных кресел и садится в него. Она знает эту песню наизусть, но послушает еще раз… за отдельную плату.
– Раньше капитаны книжных магазинов знали свои книги наперечет и могли с любого места процитировать каждую из них, – продолжает голос. – Ваши предки, капитан, пришли бы в ужас, узнай они, кому досталось их наследие. Нынешние продавцы… о, простите, в единственном числе, продавец, в книги не заглядывает… Знаете, почему Инквизиция так стремилась уничтожить печатные знания? Потому что подделать их намного сложнее, чем инфоканалы в Сети! Там Инквизиция тасует информацию, как наперсточник в подворотне. Сегодня у нас одна правда, завтра другая, ну и что, никто не отличит, ведь раз сказали, так и было, а вчерашняя информация уже ушла, утекла в песок. И если что-то исчезло бесследно, то это больше никогда не найти! А если взять книгу и сверить факты, выявляется масса интересного… Особенно что касается прошлого. Уж вы-то, капитан, должны были слышать про Библию Гутенберга…
Виртуальный образ книги продолжает мелькать страницами, поворачиваться корешком. Капитан смачно зевает, но внутри все дрожит от предвкушения.
– Библия Гутенберга, – повторяет капитан. – Первая печатная книга в истории человечества. Она же последняя.
– Мне нужно посмотреть оригинал, – сообщает голос.
– Я что, похожа на сумасшедшую? – оскорбляется капитан и скрещивает руки на груди. – Книга в надежном месте, я не таскаю ее с собой.
Дик держится за книгу сквозь ткань сумки. Лифт летит по тоннелю так быстро, что юноша только и успевает прикусить язык, чтобы не закричать. Но глаза он не закрывает и с восторгом и ужасом наблюдает, как за стеклом мельтешит жизнь станции. Корабли, похожие на букашек со светящимися крылышками, влетают в док и вылетают наружу, движется, крутится, сияет и никогда не спит центральная башня метрополии, плывет кольцо, вращающее ее, крутятся станции-сателлиты, прозрачной лентой змеится тоннель, по которому летит Дик внутри маленькой и очень (хочется верить) крепкой кабинки. Юноша вцепился в книгу, как в спасательный буй, и думает только о том, как же рассказать потом об этом, какими словами записать в журнал. Лифт резко поворачивает, и Дик врезается в стену по инерции, а когда находит точку опоры и снова всматривается, то не понимает, где он. Космоса больше не видно, только огни вдоль стен коридора размечают путь. В точности как на Bookship, но в разы больше, пешком не дойти, тем более без скафандра… Очередной поворот отбрасывает Дика на дверь, а когда он по ней сползает, та вдруг открывается, и юноша выпадает наружу. Понять бы теперь, что это за «наружа», по адресу ли он попал…
Спросить не у кого. Это обычный станционный коридор, но пустой и освещенный тусклым светом ламп на стенах. Делать нечего, Дик отправляется вперед, по источнику света, словно по ниточке-проводнику. Путь заканчивается у двери, в которую, судя по слою пыли, намешанному вокруг, входили недавно. Вспомнив инструкцию, Дик стучит в ворота пять раз условным стуком. Он уже тренировался и уверен, что не ошибся в тайном пароле форума.
Дверь отъезжает в сторону ровно настолько, чтобы Дик успел проскочить внутрь, и тут же закрывается. Он не знает, чего ожидать. Большого лекционного зала с кафедрой – и все оборачиваются, когда он такой вваливается, словно опоздавший на урок нерадивый ученик? Симпозиум, как в светской хронике? Сначала Дик вообще ничего не может разглядеть из-за яркого света, направленного прямо на него. А затем проступают фигуры, которые просто стоят по краю тьмы. И смотрят на него.
– Привет… – неловко начинает Дик. – Я… Ричард! С форума… про… ну, вы знаете. Исторического.
– Ричард! – отзывается тонкий голос откуда-то справа.
Дик поворачивается. Молодой человек, едва ли старше его самого. Складки одеяния, хламиды с капюшоном, не скрывают худощавого телосложения. Кисти рук, словно палочки, тощая шея, вытянутая, почти начисто обритая голова, немного выпирающая нижняя челюсть, уставшие покрасневшие глаза, под которыми залегли тени. Дик его впервые видит.
– Мы так испугались, когда пропала связь! – говорит молодой человек. – Думали посылать спасательную экспедицию, но до твоей планеты так далеко, а мы так сильно ограничены в средствах! О, слава богам, что ты нашел нас! Это настоящее чудо!
– Анонимус? Это… ты?
У Дика пропадает голос, с минуту он пристально разглядывает нового… на самом деле старого знакомого, пока вокруг них образуется кольцо из других людей, тоже в каких-то странных хламидах. Когда Дик делился своими теориями о прошлом, о Земле и прочих запретных вещах, он представлял, что говорит с кем-то сильным и спокойным, уверенным в собственной правоте и способным постоять за свои слова человеком. Анонимус в воображении Дика чем-то напоминал старейшину Штефана и был почти столь же силен… или был… женщиной. Так вот этот щуплый мальчишка и есть тот самый гигант мысли, главный модератор форума историков???
– Что случилось? – одновременно восклицают Дик и его новый-старый знакомый и тут же не сдерживают нервного смеха, высвобождая ужас, который сковывал их эти дни.
– Долгая история, – отсмеявшись говорит Дик. – Но что с форумом? Я не смог войти туда снова.
Анонимус показывает Дику путь, ведя его по довольно просторной комнате, и Дик видит людей, склонившихся над столами и разбирающих что-то на… неужели рукописных листах? Когда Дик пытается присмотреться, люди нервно прикрывают свои артефакты. За Диком и анонимом почти неслышно идет толпа людей в хламидах, только шорох ткани их выдает.
– Так ты не знаешь… – говорит юноша. – Инквизиция. Она обратила на нас внимание. С Инквизицией так бывает, к сожалению: ей достаточно посмотреть в твою сторону – и все… обновляют законы, и вот ты уже всегда был террористом и преступником… Тебя объявляют еретиком, а твою деятельность… нежелательной…
– Но как же… – задыхается Дик. – Как же Университет Метрополии?! Ведь форум был его частью! У вас одна база материала!
Дик умалчивает о том, что и сам собирался учиться здесь, на курсе истории, пусть это и были скорее мечты, чем планы.
– Университет давно под полным контролем Инквизиции. Самые смелые курсы упразднены, а преподаватели… либо исчезли, либо присоединились к нам. Понимаешь, Ричард, Инквизиция не хочет, чтобы кто-то докопался до истины. Они говорят – наша задача думать не о прошлом, а о будущем. Раньше изыскания о Земле были чудачеством, теперь они запрещены. Мы сохранили зеркало базы данных, но больше не предоставляем к ней доступ непроверенным людям – только тем, кто был на форуме с самого начала. Как ты.
– Но как же так! – вскипел Дик. – Это же наука! Такая же, как строить корабли! Без прошлого нет будущего, это Инквизиция понимает?
– Боюсь, лучше, чем ты себе представляешь. Поэтому и заставляет забыть всех остальных… Но это не важно, Ричард! – с неожиданной вспышкой восторга говорит Анонимус. – Главное – ты здесь. Ты… ты привез ее? Ту самую, про которую писал накануне? Книгу?
Последнее слово, сказанное шепотом, и вовсе тонет в ахе восторга, когда Дик извлекает сокровище из сумки. Все бросают свои дела и сплачиваются в живой круг, в центре которого Дик и книга.
– Вот доказательство.
Анонимус раскрывает перед Диком руки в жесте, преисполненном благоговения, и юноша, чуть-чуть замешкавшись, передает ему книгу. Тот изучает ее внимательно, но быстро: пролистывает, рассматривает иллюстрации, обводит пальцем в специальной перчатке потертости на страницах, проверяет корешок… задерживается на месте, где не до конца стерты цифры. А затем вдруг вдыхает с такой силой, словно впервые распробовал кислород.
– Я так и знал, – говорит Анонимус. – Мы не ошиблись в тебе. Ты принес ее. Это она. Библия Гутенберга.
Библия Гутенберга, думает капитан. Это хорошо. Это дорого. Одна проблема. Это миф. Как это, словечко Инквизиции? Фейк. Не существует такой книги. Уж она-то, как последний книжник во Вселенной, знает. Капитану надоело сидеть, и она снова подходит к тому самому статичному изображению человека, ничем не выделяющемуся на фоне прочих. Одежда персонажа замечательная: шапка, почти как у Айвана, только не такая высокая, но лоб закрывает, длинное, меховое кажется, одеяние, а главное – сколько волос! Ни один мужчина не позволит себе шевелюру и бороду такой длины, это будет адски мешать в работе в невесомости. Да, брутальная щетина снова входит в моду, но не до такой же степени. Может, поэтому отец-основатель – фигура почти магическая? Как и эта его волшебная книга сказок о Земле. Капитан мысленно делает зарубку на память. Слишком часто за последние несколько дней она слышит это запретное название.
– Если бы вы открывали книги, – разливается по комнате голос, – если бы интересовались ими на самом деле, вы бы знали, что в Библии Гутенберга содержится информация о том, что, когда космические полеты только начались, еще до Расселения, у человечества была всего одна планета.
– Человечество всегда жило на многих планетах, – вставляет капитан, отчасти чтобы немного позлить клиента, отчасти, чтобы пустить пыль в глаза. Она простая невинная контрабандистка, никаких еретических мыслей у нее нет и быть не может.
Потолок как будто вздыхает, и Капитан еле сдерживает улыбку.
– Ваше невежество настолько поразительно, что я не буду делать слишком стремительных попыток снести стены, которые вы вокруг себя возвели. Примите как факт: в Библии Гутенберга сказано, что человечество было изгнано с Земли за какие-то грехи или что-то в этом роде, не важно. Важно, что Расселение началось уже после – когда люди вышли в космос и поняли, что им больше некуда пойти. Они увидели не цветущий райский сад, а иссушенные земли или голые камни без кислорода, где невозможна жизнь. И тогда они стали строить города в космосе из всего, что придется, а уже позже те из них, кто выжил, открыли ускорение и путь к иным планетам, тем, что больше соответствовали прихотям людской плоти. Все это время они не забывали о своем изгнании из рая.
– И вы в это верите? В Землю и все такое? – спрашивает капитан, не скрывая сарказма.
– Это информация. Информация, которая находится под запретом, а значит, она важна. Знания – сила, но чернь, спасибо Инквизиции за ее рьяную борьбу с книготорговцами, не должна об этом догадываться.
– Очень ценная информация, значит.
Голос смеется тихим, завораживающим смехом.
– Подождите, капитан, я еще не закончил. Мы мало что знаем о временах начала Расселения, источники не сохранились. Но те, кто искал истину в прошлом, как-то докопались до нее. И оставили подсказку.
– Это подсказка! – шепчет Анонимус.
Их окружает стена из людей в хламидах, и каждый задерживает дыхание, когда книга проплывает мимо на вытянутых руках. Дик ревностно следит за тем, чтобы никто не коснулся страниц. Но что дальше? Если форума больше не существует, то как теперь доказать свою теорию? На вселенскую славу Дик не претендует, но он хотел профессионального спора с несогласными! Как доказать свое мнение, если оно считается незаконным? Как мнение вообще может быть незаконным?
– Что за подсказка? – спрашивает Дик, когда книгу бережно возвращают ему.
«Странно, – успевает подумать он, – даже не попросили снять копию».
– По легенде, основатели оставили подсказку для будущих поколений. Они знали, что там, среди звезд, мы потеряем дорогу в наш рай, из которого были изгнаны. Так и случилось. Но они оставили нам путеводную нить. Эту книгу.
– Наверное, это какая-то ошибка… – тихо говорит Дик. – В моей… в книге ничего об этом не сказано. Это просто история…
– Не просто история! – Анонимус почему-то очень радуется. – Но ты это всегда знал, правда?
Дик осторожно кивает, боясь, что не сможет произнести опасной правды вслух. Он действительно всегда знал, что история в его книге отличается от других. Она – о том, что было на самом деле, но еще о том, чего автор, написавший ее, знать не мог… он это… придумал, додумал, предвидел – как ни назови, получается странно. Писать о том, чего нет. Так никто не делает. Но разве Дик не поступает так же в своем журнале? Не делится мыслями о том, чего, возможно, нет? Пока он боится обдумывать слишком смелую и эгоистичную мысль.
– Эта книга – ключ, – продолжает друг, не заметив замешательства Дика, – к Земле.
– Подождите… но это же теория! Многие понятия в книге скорее метафоричны, их нельзя читать буквально. Нужно их проверять, изучать… Но все равно, основываясь на книге как на источнике, можно доказать, что Земля – это не миф, как всегда считалось! Это реально существующее место! И книги… Книги! Моя книга со мной всю жизнь, а от чумы я не умер! Наверное, это какая-то ошибка! Мы подадим прошение к Инквизиции, оспорим их решение, обратимся к императору, если надо…
Нестройный смех прервал размышления Дика. Все, кто не отшатнулся в сторону при упоминании Инквизиции, рассмеялись странным смехом, похожим на кашель.
– Пойти к инквизиторам своими ногами… пока они в наличии… ничего себе предложение… – послышалось из круга.
– По-твоему, нас будут слушать? – с печалью в голосе говорит Анонимус. – Ричард, думать то, что мы думаем, – это само по себе преступление. Источники наших знаний – книги – официально запрещены. Нас уничтожают по всей Вселенной, чтобы правда никогда не прозвучала. Поэтому мы скрываемся в тени.
– Вы… еретики…
Конечно, Дик о них слышал, почти каждый день Катрина из новостей сообщала, что очередное логово еретиков раскрыто и уничтожено, а сами еретики сожжены. Иногда фрагменты казней показывали в прямом эфире, и жуть брала от вида огня, охватывающего еще живого человека. Еретик – разносчик чумы еще более опасной, чем книги, это чума в мыслях, от которой ты погибнешь во сто крат мучительнее! Все на Алгее это знали… но еще там знали, что книги убивают, а Дика его книга не убила. А вот Инквизиция – та пыталась, пусть и недостаточно удачно. Так что, значит, он тоже еретик? Пожалуй, что так. Эту мысль Дик принимает на удивление спокойно, словно всегда это знал.
– Когда я говорю о ключе, я говорю буквально, – продолжает Анонимус. – Твоя книга – это ключ. Никто не поверит нам на словах, от книг все бегут, их боятся. Но если мы покажем не просто ключ, но и дверь… а если еще и откроем ее…
– Подожди! – голос Дика дрожит. – В смысле откроем? Ты хочешь проверить ничем не подтвержденную теорию? Ты предлагаешь… найти Землю?
– И ты нас поведешь! Ключ в твоих руках!
– Знание – ключ, что открывает двери.
– И эта книга и есть ключ.
Капитан начала уставать от лекции, которую при других обстоятельствах могла бы прочитать сама. Но голос был слишком увлечен своим рассказом, чтобы заметить это.
– Книги были для Инквизиции проблемой с самого их появления. Они могли заложить в людях неправильные мысли о мироустройстве… Поэтому Инквизиция взяла их под полный контроль.
– ID, реестры, проверки независимых книжных магазинов. Можно ближе к делу?
– Этот способ передачи информации… дорогого стоил, – неспешно продолжает голос. – Инквизиция была готова заплатить. Она хотела обладать полной гегемонией на распространение информации…
– А потом была открыта Сеть, случилась «книжная чума», Гильдию разогнали, книги уничтожили. Конец истории. Все это я знаю. Я там была!
Капитан не сразу замечает, что стоит посреди комнаты и почти орет в потолок. Плохо дело, она позволила задеть себя за живое. Еще капитан говорил, что скорость реакции – ее слабое место. «Покажи тебе красную кнопку, ты нажмешь ее быстрее, чем услышишь команду "Не нажимать"». Но, видят древние боги, клиент сам только что взвинтил ценник выше центральной башни метрополии! Тот продолжает как ни в чем не бывало:
– Согласно моему источнику, когда станция «Гутенберг» была захвачена Инквизицией, с нее был отдан последний приказ: разделить ключ и вложить его в три книги. Три последние, отпечатанные на станции. Последние, развезенные книжными магазинами. Такое было, хм, пророчество…
– Ключ был утрачен, но теперь обретен – все как в пророчестве!
– В каком еще пророчестве? – шепчет Дик.
Он пятится к выходу скорее инстинктивно, чем от страха, – ему ведь тут ничего не грозит, он среди своих, так? Но люди в серых хламидах обступают его, каждый хочет потрогать книгу и самого Дика, и это все не очень-то приятно. В красных от почти непрерывного бдения глазах Анонимуса мелькает странное выражение.
– Мы ждали тебя, Ричард, мы верили, что однажды избранный придет с ключом и мы сделаем свое дело! Время пришло!
Краем глаза Дик сначала замечает движение в стене напротив, а затем темная масса раздвигается, словно кубики рушатся под руками играющего ребенка, и стена оказывается совершенно прозрачной, – как та труба, по которой юноша летел сюда. Теперь это огромное окно, откуда видно и центральную башню метрополии, и другие станции-сателлиты, и трубы-тоннели, соединяющие их воедино. Вместе с иллюминатором вдоль стены развернулся и пульт управления, как на любом корабле. Но что он делает здесь? Люди в хламидах подходят к пульту, занимают свои места… как на корабле…
– Что происходит?
– Мы знаем, что Инквизиция не позволит рассказать правду… обычным способом. Поэтому мы подготовились. Мы сделали так, что всем придется выслушать. Вся Вселенная теперь услышит тебя, Ричард. Многие пойдут за тобой, Избранный.
Однажды на Алгее, миллион лет назад, тринадцатилетний Дик упал со второго этажа птичника и здорово приложился головой. Некоторое время его сознание немного не успевало за телом, как бы плыло за ним и слегка над ним, и все вокруг – даже знакомые лица и места – казалось нереальным. Так было и сейчас. Дику хотелось отмотать несколько минут жизни назад – вдруг на этот раз до него дойдет?
– Какой еще Избранный? – спрашивает он, еле ворочая вмиг пересохшими губами.
– Кто еще, если не ты? Книга у тебя, это ты докопался до ее сути, ключ уже в твоих руках!
– Нет там никакого ключа! Это просто истории! Они, может, даже… выдуманные! Все это надо проверять!
Дику даже не страшно, вдруг он высказал какую-то крамолу в лицо этим еретикам. Он чувствует, что вот-вот произойдет что-то ужасное и неправильное, и он имеет к этому самое прямое отношение. Но он не за этим сюда прилетел, столько всего наворотил, пусть и не хотел этого! Но кто-то рядом только усмехается, и губы Анонимуса расплываются в доброй, ласковой улыбке.
– Ты не до конца понимаешь важность своего предназначения, Избранный. Но это ничего. Судьба уже выбрала тебя, а значит, пророчество свершится…
– Полная готовность, – говорит кто-то справа, глядя на экран перед собой.
– Огонь, – вежливо отвечает Анонимус, словно предлагает конфетку к чаю.
Дик видит ее в стене-иллюминаторе. Яркую вспышку в соседней башне-сателлите. Прямо в ее центре на самом верхнем этаже зажегся и тут же погас огонь, съеденный вакуумом. Вместе со всеми, кто там находился…
– Первая цель поражена, – доложил человек справа.
– Первая?!
– Это был один из узлов Информационного бюро – ставленников пропаганды Инквизиции.
– Там были люди… – шепчет Дик.
– Вынужденные потери на священной войне. Зато теперь мы можем начать свою миссию открыто, нас больше не сдерживают ограничения по Сети. Связь скоро восстановят, нужно действовать быстро. Но у нас припасена еще пара сюрпризов… – Анонимус вдруг хватает Дика за плечи, словно давно потерянного и найденного брата. – Ричард! Ты должен уходить! Иди, выполни предназначение! Тебе потребуется вся помощь, какая только соберется во Вселенной, поэтому мы дадим нашим собратьям знак!
Где-то вдалеке, уже на другой станции-сателлите вспыхивает еще один яркий цветок.
– Вторая цель поражена, – докладывает еще один человек в хламиде.
– Нет! Что вы делаете, остановитесь!
Но Анонимус уже подхватывает его под локоть и тащит к выходу. Дик сжимает книгу до боли в пальцах и не может отвести взгляд от вида за окном. Целый огромный сектор там просто погас, сливаясь цветом с космосом – какой-то важный узел поврежден.
– Слушай, Ричард, и запоминай! Когда придет время, ты попросишь помощи у наших братьев. Нас много, очень много на просторах космоса – тех, кто еще не утратил веру… Есть слово, его можно передать любым кодом, запомни его и назови, когда будет нужна помощь.
Юноша взял голову Дика в руки, словно собираясь поцеловать, заставил сфокусировать взгляд на своем лице и громко, четко проговорил слово. Подождал, пока Дик повторит его деревенеющими губами. А затем они вышли в коридор, и дверь за ними закрылась, скрывая темнеющий осколок пострадавшего сателлита в иллюминаторе…
Анонимус провожает Дика до кабины лифта, в которой он приехал сюда, открывает и набирает нужную комбинацию сам.
– Сейчас мы сообщим нашим братьям, что последняя фаза пришла в действие. Все должны знать. Времени будет достаточно для того, чтобы убраться из метрополии. Скоро здесь будет жарко. Иди. Выполни свою миссию.
«Какую миссию? – хочет кричать Дик. – Я приехал просто поболтать! Поговорить с теми, кто меня понимает!»
Но из горла в ответ вырывается только слабый стон.
– Найди Землю!
Двери лифта закрываются, и Дик падает, распластывается на полу. Лифт уносит его в сторону доков, откуда он приехал, а в разных частях большой станции продолжают вспыхивать и гаснуть огни…
– Я хочу увидеть то, что вы нашли, подержать вашу книгу в руках. Если это – одна из них, если это книга о Земле, – сделка состоится. Я дам вам столько денег, что вы сможете купить себе и своим людям какую-нибудь планету подальше от цивилизации и забыть все, что с вами случилось, как страшный…
Пол подпрыгнул и тут же улегся на место, но ощущение было из тех, которые ни с чем не перепутаешь, – где-то произошел взрыв. Очень сильный, судя по тому, что дрогнули даже эти супербронированные покои.
Щелчком пальцев капитан вызывает местный новостной канал.
– …сохранять спокойствие и оставаться в своих каютах, – сообщает слегка ошарашенный ведущий. – Полиция оцепила поврежденный участок. Оснований для паники нет.
По опыту капитан знает, если делаются такие заявления, паника, во-первых, уже началась, во-вторых, для нее уже поздно. Ведущий делает вдох, чтобы выдать следующую порцию инструкций, полученных в реальном времени, но вдруг картинка дергается и меняется. На экране возникает лицо юноши с красными усталыми глазами. За его спиной на фоне темноты какого-то складского отсека стоят фигуры то ли в рясах, то ли в халатах. Капитан чувствует, как поднимается левая бровь. Многовато она удивляется в последнее время.
– Мы в эфире, да? – робко спрашивает юноша и вдруг преображается, словно надев строгую маску, подготовленную специально к этому случаю. – Жители метрополии, к вам взывают дети истины, чтобы рассказать вам правду, которую годами скрывали от вас.
Древнее, давно забытое ругательство слетает с губ капитана. Она дотрагивается до уха, активируя внутреннюю связь.
– Петра, ты здесь?
Восторженный голос прорезается сквозь помехи, которые в первый момент оглушают капитана.
– Да, кэп! Еретики, по ходу, совсем с резьбы слетели! Тут такое шоу! Они взорвали несколько узлов Информбюро и захватили сетку вещания!
– Нужно срочно валить! – на частоту влился отрывистый громкий Йохан. – Через несколько минут в порту начнется ад!
– Да, – отвечает капитан. – Действуем по экстренному протоколу.
– Не нравится мне, как это зву…
Йохан продолжает говорить, но капитан его не слышит, глядя на экран.
– Все мы – дети Земли, – эхом звучит голос еретика с экрана там, где находятся Петра и Йохан. – Пришло время вернуть правду о нашем доме! Ее несет Избранный, и его миссия – не просто доказать, что вам лгали все эти годы. Он приведет вас к Земле, к раю, из которого мы когда-то были изгнаны!
На несколько мгновений на экране появляется изображение ошалевшего Дика, сжимающего в руках книгу.
Древнее ругательство разносится эхом по системе связи, от капитана к Петре и Йохану и обратно.
– Ну все, – резюмирует Йохан.
– Еще нет, – говорит капитан ледяным тоном. – Выполнять инструкцию!
– Есть, – отвечает Петра, и капитан сразу выключает связь.
Невидимая дверь, за которой скрываются покои клиента, заалела – это значит заработала общая система тревоги. Еще пару десятков стандартных минут лифты будут работать, чтобы все кабины добрались до места назначения, но потом тоннели остановят, и сателлиты будут отрезаны друг от друга. У нее очень мало времени.
– К сожалению, приходится прервать переговоры, – бросает капитан, глядя в потолок. – Но мы к ним вернемся, обязательно!
Она выбегает, не дожидаясь ответа, и, судя по тому, как быстро у нее это получается, кто-то там наверху сейчас тоже слишком сильно занят, чтобы обращать на нее внимание.
За всю свою жизнь, большая часть которой прошла в местах, подобных этим, Йохан не помнил, чтобы стояла такая тишина. Посетители бара стремительно трезвели, молча глядя, как на экране вспыхивают страшным огнем точки прямо в сердцевине неприступной крепости метрополии. А после того, как обалдевшее лицо в юношеских угрях произнесло еретическую чушь, тишина взрывается тысячами сообщений и распоряжений со всех устройств.
Когда на экране появился Дик в обнимку с этой его идиотской книгой, Йохан вдруг понимает, что вообще не удивлен. Его больше удивляет то, что он не убил этого гада сразу, как только увидел, еще на той убогой планете надо было из него душу вытрясти. А теперь все, поздно. Тихий, привычный мир рассыпается на глазах.
– Пойдем! – серьезно говорит Петра и работает руками и локтями, прорываясь к выходу. Йохан кивает в ответ и идет за ней.
В коридоре станции, и так слишком многолюдном, настоящая пробка из человеческих тел. Толпа осаждает широкие прозрачные ворота порта, но те закрыты, и люди в первых рядах словно колотятся о застывший воздух, не в силах прорваться ни вперед, ни назад.
– В обход, – вздыхает Петра и ныряет из толпы, таща за собой Йохана, за несколько метров до нужного поворота.
Технический отсек ничем не помечен, но Петра вскрывает невидимую дверь, закоротив провода с первой попытки. Последнее, что они видят в широком коридоре станции, – экраны всех этажей, на которых танцевали манящие красавицы, по которым ползла реклама и строки новостей, заполнены изображениями взрывов, а затем тот парень, который сделал все это, снова повторяет бред про великую миссию. Никто его не слушает.
– …он идет с великой миссией! Избранный откроет правду, которую от вас скрывали! Он найдет Землю!
Слезы заливают лицо Дика, и он никак не может остановиться, перестать вздрагивать всем телом. Книга у него под боком, греет своим теплом, а он – ее, и так было всегда, и вот бы никогда не кончалось! Одна мысль о том, что придется встать с пола лифта, выбираться наружу, куда-то идти – да вообще двигаться, смотреть по сторонам, – причиняет почти физическую боль. «Это я, я, я во всем виноват! – колотится в голове мысль. – Нечего было связываться с этими психами! Меня предупреждали: Штефан, Анна, даже Петра! А теперь все они обречены! Из-за меня!» Разумеется, Bookship уже окружен. Как только лицо Дика появилось на экране, специальные люди уже отследили, поняли, где его искать, ведь они только этим утром сами сказали, зарегистрировали свой визит и его как члена экипажа! Что с капитаном, Петрой, Йоханом? Их уже бросили в пыточные Инквизиции? Если так, то он пойдет за ними. Дик не может заставить себя посмотреть наружу, сквозь прозрачные стенки, чтобы увидеть последствия того, что он натворил.
Лифт открывается, и Дика выбрасывает наружу волна воздуха, а затем двери закрываются и над ними вспыхивает красный сигнал: ЭКСТРЕННОЕ ПРЕКРАЩЕНИЕ ОБСЛУЖИВАНИЯ. Дик оглядывается, прижимая сумку с книгой к груди. Он в широком коридоре станции, под завязку забитом людьми. Юноша почти пригибается к полу, чтобы никто не увидел его лица, не узнал того, из трансляции, но всем не до него, все рвутся в порт. И Дику… тоже туда надо. А куда еще?
Экраны на несколько этажей внезапно вспыхивают красным, а потом на каждом из них появляется мужчина в костюме на фоне эмблемы Империи.
– Внимание! – говорит ведущий. – Узлы связи восстановлены. Террористическая атака еретиков провалена. Террористы уничтожены при захвате.
Картинка на экране сменяется видео в замедленном режиме. Вот полиция в полной броне приближается к коридору, который Дик покинул всего двадцать минут назад. Вот дверь перед ними резко закрывается, чуть не отрезав одному из участников штурма ногу, и картинка дрожит от взрыва. Следующий кадр с наружных камер станции: сектор, в котором базировался штаб еретиков, выворачивает наизнанку прямо в огромную бездну космоса. Летят фрагменты переборок и человеческие фигурки. Дика затошнило, он отворачивается, но экраны везде.
– В данный момент антитеррористическая операция продолжается, – продолжает ведущий спокойным тоном. – На станции введен режим чрезвычайного положения, повышены меры безопасности. Оставайтесь в своих каютах. Если вы оказались снаружи, не приближайтесь к докам и входам на первый и второй уровень сателлита С. Сохраняйте спокойствие. Скоро все закончится.
В полубреду Дик бредет вдоль закрытых дверей доков, закрывая лицо рукавом. Ему кажется, что все, абсолютно все уставились на него. Он помнит только, что в толпе нельзя падать, ни в коем случае нельзя оказаться пластом на полу – затопчут. Он опирается о стену и бредет вдоль нее, словно раненый или слепой, идет подальше от осаждаемых ворот доков. Но стена вдруг уходит из-под руки, и Дик летит куда-то вперед, и ему уже почти все равно куда…
Конечно, засада. Капитан предвидела ее намного раньше, на одном из уровней повыше. Но их ждали у выхода. А что, удобно – сами придут. И она пришла.
Толпу в доке она тоже предвидела, поэтому, не теряя времени, воспользовалась одним из запасных ходов контрабандистов, хмыкнула, наткнувшись на тяжелую броню уже изнутри – разумеется, не такой уж этот ход и тайный. Пришлось в обходе искать пути обхода, но вот она в доке, притаилась за беспорядочно разбросанным грузом одного из ближайших кораблей. Док пуст, если не считать полицейский отряд в полной боевой выкладке, конвоем выстроившийся перед Bookship. Трап все еще тянется к нему за бронестекло, и это капитана радует: кого не надо корабль не борт не пустит, а у команды одной проблемой меньше, а то этот переходник искать еще. Впереди слева что-то мигает, и капитан улыбается, увидев Петру и Йохана, за таким же укрытием, только чуть ближе к цели. Она показывает им условленный знак, использовать связь на таком расстоянии – чистое самоубийство. Петра отвечает. Йохан показывает пальцами «десять».
Капитан чувствует, что ее лицо застывает в маске яростной радости. Сколько они отрабатывали этот сценарий, зная, что если до него дойдет, то это все, конец! А внутри почему-то звенит от радости и согласованности движений. Десятеро полицейских в броне против них троих, с легким оружием, которое сканеры не считали. Попляшем напоследок.
– Сдавайтесь! Ваше судно оцеплено! По одному с поднятыми руками!
Значит, внешние сканеры их уже засекли. Времени мало. Оружие удобно ложится в руку. Вот так правильно. Капитан учил стрелять ее лет с пяти, как только она стала достаточно сильной, чтобы не улетать в стену от отдачи. А в шесть она уже по мишеням не промахивалась. Что ж, будет весело.
Короткий свист, секунда, а потом она прячется от града обрушившихся выстрелов. Она вызывает огонь на себя. Петра и Йохан обходят засаду по дуге, они должны успеть. А она… как получится.
Дик бежит темными коридорами под уклоном, словно станция накренилась. Может, так и есть? Может, все уже рушится? Он вылетает из стены прямо в док, и выстрелы оглушают его звуком и светом. Энергетический луч врезается в тот фрагмент стены, за который Дик успевает спрятаться. Bookship возвышается прямо перед ним в каких-то трех-четырех метрах. Но это расстояние закрывают несколько бойцов в черной броне – не инквизиторы, почему-то с облегчением замечает Дик, как будто это сейчас имеет значение. Трое черных лежат на полу, один еще пытается ползти в укрытие, из стыка брони где-то в районе пояса сочится кровь. Пахнет металлом и жженой плотью.
Все происходит слишком быстро. Из-под каких-то ящиков, словно чертик из табакерки, выскакивает Петра. Прямой выстрел в грудь сражает полицейского у трапа. Его напарник по другую сторону не успевает отреагировать, потому что задыхается в захвате Йохана и валится мешком после трех быстрых ударов ножом в область печени. Йохан взбегает по трапу первым, Петра задерживается лишь на мгновение, чтобы выстрелить в того, кто стрелял в нее. Неподалеку от Дика вскрикивает кто-то, в кого попала Петра, и прямо к ногам отлетает что-то очень похожее на стазер, каким обычно размахивает капитан. Дик подбирает его, не задумываясь. Заряд – на максимуме. Краем глаза он замечает, что весь огонь теперь направлен куда-то справа от него, грохот разносит в щепки груз, который везли сюда бережно, стараясь доставить невредимым… Ответный огонь слабее, но он все же есть, человек по ту сторону не сдается. Дик видит, что полицейские берут его в кольцо, отступая от корабля.
С края трапа высовывается Петра. Она стреляет без разбору, привлекая огонь на себя, и маневр срабатывает. Пара выстрелов летит в нее, но мимо, девушка умудряется увернуться. И тогда Дик видит ее. Капитан поднимается из-за своего почти уничтоженного укрытия и на вытянутых руках стреляет в тех, кто стреляет в Петру. Один выстрел попадает в цель, но везде капитан не успеет… Время замерло, звуки застыли, и Дик видит, как метрах в двух перед ним вырастает черная гора. Человек в броне нацеливает оружие на капитана, прямо в голову, он не промахнется с такого расстояния… Придерживая одной рукой книгу, другую, со стазером, он отводит вперед и… нажимает спуск. Маленький предмет делает то, для чего он предназначен. Человек в черном падает, его шлем отлетает, а в затылке алеет что-то красное, и пахнет горелым мясом. А еще Дик видит, что Капитан видит его – обернулась на звук выстрела всего на мгновение. Ничто не меняется в ее лице. Она легко кивает в сторону корабля, и Дик понимает, что это приказ бежать быстрее…
Он бежит, обгоняя выстрелы. Запахи озона, крови и металла, жженой плоти смешиваются воедино со звуками выстрелов и криков. Дик словно в центре бури, в моменте спокойствия перед тем, как настигнет выстрел, но этот момент все длится и длится. И кто-то рядом ведет его за руку…
Дик открывает глаза. Верхняя палуба, он пристегнут к одному из кресел, и что-то крепко зажато в руках. Йохан на месте капитана быстро перебирает руками по клавиатуре. Петра орет в потолок:
– Тикссерсон, дружочек, если вы не выпустите нас сейчас, мы просто проделаем не очень аккуратную дыру в вашей станции!
– Это невозможно, у нас очередь на взлет и посадку! – истерично отвечает голос из динамика.
– Это уже твои проблемы!
– Отставить переговоры с террористами! – рычит какой-то второй голос. – Послушайте, вы…
– Да пошел ты, – Петра машет рукой, и звук прерывается. – Йохан, как думаешь, вырулим на своих?
– Тут три корабля, а труба не резиновая, знаешь, – спокойно отвечает тот.
– Значит, я порулю.
Йохан встает с места, только что не салютует, когда по лестнице поднимается капитан. Выглядит она ужасно, словно сунула лицо в костер. Легкий скафандр покрыт черными отметинами ожогов, по правому боку тянется бордовая полоса, но кровь уже остановилась. Все же это лучше, чем то, как закончилась схватка для неуклюжей станционной полиции. Они, конечно, вызвали подкрепление, но те не смогли порваться сквозь пробку перед доком. Капитан задерживает взгляд на Дике, а затем садится в кресло, слегка морщась от боли. Одной рукой разворачивая консоль, она произносит:
– Станция «Метрополия», к вам обращается капитан корабля Bookship. Мы вылетаем. Повторяю, мы вылетаем. Те, кто попадутся нам по пути, пожалеют об этом. Мы вылетаем. Конец связи.
Корабль дергается, словно его придерживают на веревочке, как птицу, с которой забавляются дети, но одним движением капитан сбрасывает трубу перехода и выруливает в тоннель. Диспетчер не врал: три небольших транспортника по цепочке выстроились в очередь на посадку, но отодвигаются к стенам тоннеля, увидев, что на них прет громада Bookship.
– Умнички, – сквозь зубы шепчет Петра.
Капитан молчит, сжимая штурвал, словно руки возлюбленного.
Корабль плывет в невесомости, обходя транспортники по самому краю, едва не задевая стены тоннеля. Но вот впереди глубокая тьма космоса, и остался один последний рывок.
– Держитесь, – говорит капитан.
Йохан и Петра остаются на своих местах, лишь активируют магнитные захваты ботинок.
Bookship пролетает сквозь кольцо сканера, и Вселенная отзывается тысячей криков и цветов. Дика будто подбрасывает, несмотря на то что он пристегнут к креслу. Это корабль рванул от станции на всех парах.
– Незаконный корабль, сдавайтесь. Вы окружены. Вы не уйдете из этого сектора!
– Это мы посмотрим, – бодро отвечает Петра.
Дик уже видит в широкое окно иллюминатора россыпь истребителей, бросившихся в погоню.
– Когда перейдем на ускорение? – спрашивает Йохан, опережая мысль Дика.
– Сначала скорость надо набрать! – отрывисто говорит Петра. – Я вниз, на пушки.
Она прыгает на нижнюю палубу, не тратя времени на лестницу, и Дик представляет, как она несется по темному коридору в маленькую комнату, где нельзя развернуться вдвоем, как открываются закрылки по бортам корабля и показывает нос оружие независимого книжного магазина. Тяжелый удар подбрасывает корабль, но капитан быстро выравнивает его.
– По правому борту прошло по касательной, – говорит Йохан, кажется, с облегчением. – Кэп, это станция нам пинка дает. Один такой удар в корпус и…
Капитан молчит, сосредоточенно глядя вперед, словно пытаясь слиться с космосом. Пальцы побелели от напряжения. Только дайте ей разогнаться!
Слева за стеклом вспыхивает яркая оранжевая точка. Петра победно кричит по внутренней связи, истребитель уничтожен. Но град ударов все-таки впечатывается в корабль подарочком от какого-то более быстрого и удачливого летчика. На Bookship спустили целую эскадру, а Петра у них одна!
Последний рывок Дик ощущает изнутри. И вот свет звезд уже плывет полосами, а палуба слегка двоится в глазах. Все заканчивается мгновенно, и внутренние органы, и органы чувств возвращаются на места с неприятной тяжестью. По виску капитана скатывается крупная капля пота. Тяжело дыша, она произносит с легкой хрипотцой:
– Все руки на палубу.
Йохан делает дыхательное упражнение, явно стараясь не блевануть. Голова Петры показывается наверху еще минут через пять, и на палубу она вползает не так резво, как выбиралась… Дик отстегивает ремни и мешком падает на пол. Книга прижата к груди, а вот из правой руки выпадает что-то непонятное и неправильное, что-то, что никак не могло принадлежать Дику… оружие.
Вспышка выстрела. Тело впереди падает. Анна? Нет! Капитан стоит в нескольких шагах от него. Ее удивленное лицо. Бегство под градом следующих вспышек. Тело, оставшееся лежать позади. Это Дик сделал его телом. Из живого человека просто телом. Одним выстрелом. Но он бы убил капитана! А Дик его убил. Убил. Вот этими руками. Не подумал даже, просто кнопку нажал.
– Ущерб, – говорит капитан, и это слово перерезает мысли Дика, возвращает на борт корабля, здесь, сейчас.
– Пробоина по левому борту… секции с 3F по 5G разгерметизированы, попадание в правый двигатель… снижение скорости на сорок процентов… переход на ускорение временно невозможен, – отвечает ИИ. – Меня немного потрепали истребители, но Петра хорошо прошлась по ним шквальным огнем. Нам нужна диагностика правого двигателя.
– Смотрите! – кричит Йохан.
Он вызывает экран, и иллюминатор рубки целиком заполняет изображение станции.
– Террористическая атака еретической секты на столицу Империи была предотвращена силами полиции и оперативно прибывшей Инквизиции, – сообщает ведущая с прекрасной улыбкой. – Никто из сотрудников службы «Информбюро» не пострадал при попытках уничтожения узлов связи.
– Это ложь! – не выдерживает Дик. – Я же сам видел…
– Заткнись! – велит Йохан. – Надо понять, насколько все плохо.
Но Дик помнит маленькие фигурки, вылетающие в открытый космос, яркие цветки взрывов на разных уровнях сателлитов. Станция не была готова к нападению! Но они говорят об этом так, словно ничего не случилось!
– Ответственность за теракт взяла на себя секта еретиков, попытавшаяся развернуть преступную сеть на станции. Все преступники были уничтожены на месте.
– Класс! – снова комментирует Йохан. – Может, получится все списать на еретиков!
– К сожалению, перед этим они успели сделать ложное заявление и запустить его по Сети, использовав вирус, – продолжает ведущая. – Предостерегаем вас от использования незащищенных каналов Сети и темной части Сети! Пользуйтесь только каналами, одобренными Инквизицией!
На экране мелькает фрагмент, который нон-стоп показывали во время так называемой неудачной попытки теракта. Анонимус в последние минуты своей жизни говорит о «миссии» и «Избранном», и Дик слышит, как глупо все это звучит. И за это – сотни жизней? Нет, боги, нет, только не это!
– Инквизиции удалось установить, что у этой сети еретиков есть сообщники. Уважаемые зрители, просим вас сохранять спокойствие. Это чрезвычайная и удивительная информация, и вы узнаете об этом первые. Сообщники сети террористов – независимый книжный магазин. Повторяю, это книжный магазин, уцелевший в чистках Великой Чумы. Его название Bookship, и лидер еретиков, известный как Ричард, скрывается на нем. Инквизиция назначает награду за поимку и удержание корабля Bookship и членов его экипажа. Вот их имена…
Йохан, не выдержав, смахивает экран, и перед ними снова прекрасный и чистый космос… в котором так легко затеряться… в котором никогда не найти помощи…
– Что ж, – произносит капитан в полной тишине. – Вот мы и узнали. Теперь официально, друзья: нас будут убивать. Снова.
