Глава 3
Капитан знает лучше
Капитан злится с самого утра. Это было понятно по тому, как она осматривала груз, звонко хлопая крышками ящиков, отмечая что-то в планшете и не произнося при этом ни слова. Дик наблюдал за ней из своего укрытия, где провел ночь, не заметив, как отрубился, и теперь старался не попадаться на глаза и под горячую руку.
Голод выманил его на верхнюю палубу. В маленькой кухоньке уже хозяйничала Петра – готовила что-то из полуфабрикатов, мурлыча песенку под нос. Увидев Дика, расплылась в улыбке и показала ему, как тут все устроено. Снова вернулась та любезная и добродушная девушка, будто это не она вчера голосовала за то, чтобы выбросить его в космос. Дик все еще не решил, как к этому относиться, так что старался пока об этом не думать. Йохан выполз, когда они с Петрой уже доедали нечто отдаленно напоминающее омлет. Взял свою порцию и угрюмо уселся во главе стола. Последней вошла капитан. Налила воды во флягу, отпила несколько больших глотков, вздохнула и сказала:
– Будем ускоряться.
– Ой, – пискнула Петра.
Йохан поднес было ложку ко рту, но вдруг бросил ее вместе с содержимым и отодвинул тарелку.
– Готовность десять минут, – говорит капитан уже на пороге.
Петра собирает посуду и кидает в утилизатор. Дик, почти давясь, заглатывает остатки завтрака под удивленные взгляды Йохана и Петры. Ему приходится бежать за ними в рубку, чтобы не отстать.
Капитан уже ждет их. В сером облегченном скафандре она напоминает статую с резко очерченными углами. Из герметичного шкафа в углу рубки Петра достает такой же скафандр, как у капитана. Он кажется в ее руках не прочнее повседневного тряпичного комбеза. Дик оторопело наблюдает, как Йохан снимает с себя одежду, и голый забирается в скафандр. Петра проделывает то же самое. Дик инстинктивно отворачивается, успевая заметить, что по всему правому боку хрупкой девушки тянется длинный уродливый шрам.
– Тебе особое приглашение нужно? – сурово произносит капитан.
Дик берет из шкафа один из скафандров, заметив, что их осталось еще штук пять, и стягивает одежду, стараясь не глядеть по сторонам. В общине он, конечно, переодевался при всех много раз, но хотя бы не при девушках. Дик швыряет одежду в шкаф, как до него это сделали Йохан и Петра, и оборачивается, надеясь, что лицо не пылает.
– По местам, – командует капитан.
Панель управления уже расправилась перед ней, готовясь стать штурвалом. Дик почему-то испытывает что-то похожее на гордость, оттого что капитан сама пилотирует корабль. На грузовых судах это большая редкость.
Кресла Петры и Йохана отъезжают к стене рубки. Дик, которому по-прежнему никто не делает особого приглашения, выбирает пустующее кресло, пристегивается и пододвигается к членам команды, чтобы закрепиться рядом с ними.
– Тридцатисекундная готовность, – сообщает капитан.
– Первый раз ускоряешься? – вдруг спрашивает Петра. Ее голос почему-то стал звонче.
– Да я и в космосе в первый раз, – отвечает Дик, слегка бравируя, стараясь игнорировать неприятное ощущение от того, как плотно скафандр облепил задницу.
Петра и Йохан на это замечание вдруг резко отодвигают свои кресла подальше от Дика и опускают щитки шлемов. Дик на всякий случай свой тоже опускает.
– Что ж, уберешь тут после себя, – говорит капитан со злорадной ноткой в голосе. – Пять, четыре, три, два, один. Ускорение.
За секунду до того, как поплыло перед глазами, Дик вспомнил все, что знал про ускорение. Легкие и маневренные корабли, к которым Bookship как раз относится, при необходимости могут разогнать двигатели в сотни раз и за пару минут преодолеть расстояние в несколько часов. Слишком часто или долго это делать нельзя. Бешеные перегрузки при ускорении могут превратить команду в кровавый суп. Дик не успел испугаться, когда его внутренние органы словно сжал огромный ледяной кулак… а в следующее мгновение он разжался. В голове звенит пустота, затылок наливается будущей болью. Содержимое желудка делает несколько сальто-мортале, но последним усилием воли Дик заставляет себя проглотить подступающую рвоту. Такого удовольствия он Петре не доставит. Справа еле слышно стонет Йохан.
– Вы… как? – спрашивает капитан.
Петра вытягивает руку вперед, подавая знак, что все в порядке. Дик повторяет жест. Последним отмахивается Йохан, и его рука сразу падает.
– Корабль, курс на маяк Биа-4, – говорит капитан. – Садимся через тридцать стандартных минут. У вас есть немного времени привести себя в порядок, давайте живее.
– Это точно твой первый прыжок? – удивляется Петра, глядя на Дика. Румянец почти вернулся на ее лицо.
Дик кивает в ответ, а потом вдруг задумывается на мгновение. Что он вообще знает о своем прошлом? Может, он и правда опытный космический путешественник? Его размышления прерывает следующий рвотный позыв. И в этот раз Дику повезло – добежал до гальюна. «А может, – думает он, скрючившись, – это просто отложенная реакция?»
Когда Дик возвращается в рубку, капитан все так же сидит, окруженная виртуальными экранами, с консолью управления под рукой. Она похожа на статую какой-нибудь языческой богини войны. Не похоже, что перегрузки хоть как-то на ней отразились.
– По местам! – рычит она на Дика. – Снижаемся!
Юноша возвращается в кресло, пристегивается. Палуба как будто накренилась, и гравитация вот-вот утащит Дика вместе с креслом за собой. Зная, что это всего лишь обман чувств и мозга, он заставляет себя смотреть в широкое окно рубки. Там уже хорошо видна поверхность Биа-4. Планета напоминает серое пятно, затянутое клочьями тумана. Скалы, горы, скалы – здесь так же много камней, как на Алгее песка.
– Это мир четвертого класса, – словно отвечая на его мысли, говорит Петра. – Неразвитое общество. Да и как ему тут развиться? Сплошной камень, ветер и снег.
– Я думал, с мирами четвертого класса контакты запрещены! – удивляется Дик. – Вмешательство в естественное развитие, все такое…
– Мы не будем контактировать с населением. У них есть посредник, ему и груз.
– Что везем?
– Сельхозкомплекты для суровых условий. Здесь практически нереально что-то вырастить…
– То есть, – вдруг перебивает Дик, – мы опаздываем с поставкой еды? Там люди голодают?!
– Да заткнитесь вы оба! – рявкает Йохан. – Без вас тошно!
– Приготовиться к посадке! – разносится по рубке голос капитана.
Дик хватается за ремни изо всех сил, глядя, как поверхность в иллюминаторе увеличивается в размерах. Острые шпили гор словно несутся на корабль и вот-вот проткнут его! Но вдруг в них проступает черное пятно, которое позже оказывается серым, а потом на нем появляются маленькие точки огоньков. Мигают ровной полосой, приглашая. «Маяк!» – догадывается Дик. Снижаясь, корабль опять принимает горизонтальное положение, и ощущение полета в пропасть исчезает окончательно. Наконец, легкое касание – сели – и двигатель плавно замирает, отключаясь. На все не больше пяти стандартных минут!
Услышав щелканье креплений, Дик и сам отстегивается и с удовольствием потягивается в кресле. И тут же получает несильную, но обидную оплеуху от Йохана.
– Чего расселся? Работа ждет!
Йохан быстрым шагом идет к лестнице на нижнюю палубу и прыгает вниз, не задев ни одной ступеньки. Дик вздыхает и следует за ним.
Капитан и Петра спускаются к ним еще минут через десять, на ходу проверяя что-то каждая в своем планшете. Дик и Йохан к тому времени уже оттащили ящики к трапу, как в тот самый раз, когда Дик впервые увидел Bookship. Словно пара месяцев уже прошла…
– Высаживаемся, – сообщает капитан. – Говорить с местными буду я. По моему знаку начнете разгрузку. Все ясно?
Дик кивает так же, как Петра и Йохан. И вдруг думает, что с самого утра не видел и не слышал ИИ корабля. Куда он, интересно, подевался?
Но тут трап начинает опускаться, и тусклый свет солнца из-под облаков кажется Дику слепяще-ярким.
– Приветствую! – громко крикнул кто-то, едва трап коснулся земли.
Дик суется было вперед, но Петра резко дергает его за руку – приходится отступить. Капитан снимает с бедра стазер, ставит на нем минимальный заряд, убирает обратно и только после этого плавно спускается по трапу. Кивает, и остальные идут за ней. Перед кораблем собралась толпа в странных одеждах. Ткани разных оттенков серого облегают фигуры собравшихся, наряд каждого из встречающих довершает шапка, расшитая узорами. Чем страннее и выше эта шапка, тем важнее выглядит человек, который ее носит. Впрочем, черт его знает, как там в других мирах и столицах одеваются, наверное, сам Дик и обитатели Алгеи жителям Биа-4 чучелами покажутся в своих просторных светлых одеждах. Дик старается не быть предвзятым. И еще его удивляет, что среди собравшихся он не увидел женских лиц.
– Приветствую! – говорит капитан, спустившись с трапа, и совершает ритуальный поклон.
Мужчина в странной шапке отвечает так же, как старейшина Штефан тогда, тысячу лет назад, дома…
– Вы опоздали! – совсем другим тоном бросает человек, когда с формальностями покончено.
– Да, примите мои извинения, – буднично отвечает капитан. – Небольшой форс-мажор в девятисотом секторе. Ваш груз почти не пострадал.
– Почти?! – ужасается мужчина. – У меня тут каждая крошка на счету! Что значит «почти»?
– Нарушена герметичность одного контейнера, но содержимое не пострадало. Отчет о состоянии пришлю.
Капитан набирает короткую команду на планшете и делает быстрое движение в сторону мужчины. Тот вытаскивает из огромных шаровар собственный планшет и смотрит на экран. Снимает шапку и качает головой так, словно узнал о смерти близкого родственника.
– Деньги, Айван, – говорит капитан. – Я выполнила условия.
– Король Айван! – кричит мужчина, и в голосе его слышны капризные нотки.
– Да хоть бог-император, – бурчит под нос капитан, а вслух произносит: – Король Айван, вы должны мне оставшуюся половину стоимости доставки груза.
– Сначала я должен осмотреть товар! Если вы его не выгрузите, я проведу осмотр на борту!
Айван делает шаг на трап, его шапка при этом смешно покачивается. Капитан опускает руку на стазер, и этого движения достаточно для того, чтобы король остановился на месте. Очень тихо – так, что Дик едва слышит сам, – капитан говорит, глядя прямо:
– Еще шаг – и в твоей красивой шапке будет дырка. А может, я промахнусь, и на Биа-4 будет новый король, посговорчивей. Который оплачивает долги.
Король Айван делает шаг назад. Толпа за его спиной расступается. «Прямо как тогда, дома», – вдруг с тоской думает Дик и сам удивляется этой мысли.
– Хорошо! – бурчит Айван и добавляет: – Барыга.
Капитан и бровью не ведет. Она ждет. И все вокруг тоже ждут чего-то. Айван с видимой неохотой нажимает что-то на планшете, и через секунду девайс капитана отзывается знаком поступившего сообщения. Она хмурится, глядя на него.
– Это не все.
– Это половина половины! – Узкие глазки Айвана становятся еще уже от улыбки, в которой тонет все его мясистое лицо. – Остаток – после того, как посмотрю.
Дик думает, что капитан будет спорить, но она лишь кивает и оборачивается к команде.
– Разгружайте.
– А вас прошу со мной… утрясти кое-какие… вопросики, – говорит король, странно улыбаясь.
Капитан вздыхает и идет следом за ним по коридору, образовавшемуся в толпе. Люди расступаются перед ними. Дик смотрит, как она удаляется за корольком, но ощутимый удар по плечу прерывает его мысли.
– Работаем! – говорит Йохан.
Дик глядит на стену ящиков и тяжело вздыхает…
Вскоре Дик уже не чувствует ни рук, ни ног, ни спины. Ящики в трюме как будто размножаются почкованием. Ругань Йохана перешла из грубых окриков в натужное сопение и бурчание про себя о том, что все приходится делать самому. Петра сначала посмеивалась над ними, но после того, как стала помогать, умолкла и только тихонечко вздыхала. Иногда откидывала пряди светлых волос, прилипших ко лбу, и, разок заглядевшись на нее, Дик чуть не перелетел через свою ношу, вызвав еще один приступ яростной брани у Йохана.
– Зато вечером… – пыхтит Петра, волоча груз, – посидим… подышим… свежим… воздухом!
Зацепившийся за выступ ящик, который она тащила, срывается и падает на землю.
– Упс!
Петра улыбается, и Дик подскакивает, чтобы помочь поставить его.
– Пусть кэп увеличивает долю! – скрипит Йохан. – Я грузчиком не нанимался!
– Правда? А кем? – спрашивает Дик, но Йохан только фыркает в ответ.
Вместе с Петрой они спускают небольшой контейнер, и девушка, хлопнув по нему, объявляет:
– Последний!
Команда падает тут же, выдыхая.
– Вот чуть выше сила тяжести, и уже такая запара! – говорит Петра. – Надо больше времени в спортзале проводить.
– Я вообще на это не подписывался, – говорит Йохан после большого глотка воды из фляги.
– Тебя послушать, так ты ни на что не подписывался! А ты как, Дик? Не против такой тренировки?
– Лучше, чем ускорение, – отвечает парень и улыбается.
С ним разговаривают как с равным. Его приняли. Все будет хорошо.
Из быстро опустившейся темноты к ним приближается фигура. По походке, четкости и резкости движений Дик сразу узнает капитана. Она врывается в круг света и почти взлетает на трап.
– Эй, кэп, мы разгрузились, – говорит Йохан.
– Отлично. Теперь несите все назад.
– Что?! – тихий вскрик Дика звучит слишком громко в наступившей тишине.
– Ты глухой? – рычит капитан, а потом вдруг добавляет быстро: – Этот урод отказывается платить. Значит, и товара не будет.
Бурча ругательства, запас которых оказался неисчерпаем, Йохан хватает за ручки первый попавшийся ящик и тащит его на борт. Теперь это еще труднее, потому что идти нужно вверх.
– Подождите! – говорит Дик задыхаясь и пытается догнать капитана. – Но это же еда! Мы не можем обречь людей на голодную смерть!
Ледяной взгляд, который она к нему обращает, может заморозить космос.
– Я приказываю вернуть груз в трюм, – говорит капитан очень тихо.
– Дик! – кричит Петра. – Помоги. Живо!
– Но…
– Два предложения, – так же ровно говорит капитан, – которые ты можешь произносить при мне.
– Да, капитан, – так же тихо отвечает Дик, сходя с трапа.
Он хватает первый ящик, который поставил несколько минут назад, и тихо, сосредоточенно тащит его наверх, не чувствуя боли в натянутых мышцах. Его догоняет Петра, подхватывает с другой стороны. Дик не хочет отдавать ей часть груза, но приходится уступить.
– Никогда не спорь с капитаном, – говорит Петра. – Она лучше знает, что делать. Просто поверь.
Но Дик не может и не хочет верить. Он смотрит на черную фигуру, стоящую поодаль и глядящую в планшет, и не понимает, как это сейчас она «знает лучше». Однажды в общину через восточные ворота пришла толпа оборванцев, оказавшихся соседями по округу. Внезапная черная буря сломала стену их общины, уничтожила посевы, поубивала скот и занесла песком с трудом терраформированный участок. Пока они добрались до округа Зилен, где их приняли и на время приютили, в пути погибли многие члены их общины, в основном старики и дети. И не было у них с собой в пути ни еды, ни воды. Дик думал, каково это: идти вперед, зная только примерное направление, не представляя, как долог будет путь, не зная, где приклонить голову, и глядя, как на твоих глазах умирают самые слабые члены твоей семьи… Он не хотел это представлять. Если бы можно было сделать что-то, чтобы облегчить их участь, если бы можно было спасти их, он бы сделал это! Кто угодно бы сделал, будь он или она человеком.
– Постойте!
Крик раздается с той стороны, откуда пришла капитан. Из темноты к стоянке выбегает король Айван, напрочь утративший королевское величие. Не глядя на Йохана, Петру и Дика, он подбегает к трапу со стороны капитана. Она стоит на высоте в человеческий рост и не обращает на короля никакого внимания.
– Пойми же наконец, у меня бюджет! – кричит Айван, тряся в воздухе планшетом. – Все на год вперед расписано!
– Какое совпадение, – спокойно произносит капитан. – У меня тоже бюджет.
– Мне целую планету кормить надо!
– Я не благотворительная организация помощи отсталым мирам. Обратился бы туда. Но ты у меня услуги покупаешь. Так что плати, Айван.
– Ты можешь хотя бы рассмотреть варианты?
– Вариант один – ты платишь, мы оставляем груз. Конец истории.
– Мне нужно больше времени! Останься пока! Будь моим гостем на планете. Ты и твоя команда – все будьте!
Капитан впервые обращает внимание на человечка внизу. «Как бог сошла к букашке, – думает вдруг Дик. – Да он для нее и есть букашка…»
– Одна ночь, – говорит капитан. – Завтра в полдень мы улетаем.
Айван кивает и, подобрав полы своего одеяния, лихо убегает обратно во тьму. Дик при всем желании не может разглядеть в этом человечке короля.
– Отставить погрузку, – обращается капитан к команде, и все облегченно выдыхают. – Разворачивайте полевой лагерь.
Через полчаса они сидят у костра под боком корабля, и тени причудливо переливаются на его обшивке. Уютно, свежо, легко дышится, как Петра и обещала. Все с наслаждением поедают вечерний паек, и только Дику кусок в горло не лезет.
– Мы не можем вот так бросить их, – говорит он, глядя на капитана.
Та сидит ровно и смотрит на пламя. Спокойная и собранная, неколебимая. Кажется, она не расслабляется ни на секунду.
– Никого мы не бросаем, – вместо нее отвечает Йохан. – Сами дураки…
– Этим людям нужен груз!
– А нам нужны деньги, – говорит Петра с улыбкой. – Не волнуйся ты так, оставим им половину заказа, на сумму, которую уплатили. Мы всегда так делаем.
– Но…
– Ричард! – капитан впервые называет Дика по имени, но так, что он вздрагивает. – Еда нужна еще и нам. Кораблю – топливо. И еще много такого, о чем ты даже не подозреваешь.
Она резко встает, и тень на боку корабля разрастается до исполинских размеров.
– За территорию не выходить, дежурство распределить. Ночевать на корабле. Набирайтесь сил перед завтрашним отлетом.
Капитан поднимается по трапу и скрывается внутри корабля. Дик многое хочет сказать ей, но не знает как. Говорить? Убеждать? Умолять? Она не слушала его раньше, не будет и теперь. Дик встает и подходит к трапу, но вдруг передумывает и идет в сторону от корабля, в расплывчатую тьму.
– Ты куда? – бросает ему вслед Петра. Ее волосы алеют в свете костра.
– Пройдусь, – отвечает Дик, стараясь не смотреть на нее.
– Кэп велела далеко не уходить, – напоминает она.
В ответ Дик только кивает и все равно идет во тьму.
Все-то у Петры просто. Человек бесполезен – за борт его. Сидит на ящике сельхозкомплектов и не собирается отдавать его тем, кому нужнее. Они не заплатили. А если община терпит бедствия и ничего не производит, откуда им деньги взять? Пока до них доберется гуманитарная миссия, пока будут решать степень необходимого вмешательства, тут все уже с голоду перемрут! За этими размышлениями Дик не замечает, как углубился в лес.
Холод давит на лопатки, вокруг только камни и жесткие, похожие на камни деревья, а наверху – звезды. Такие же холодные и острые, как скалы этой планеты. Облако пара вырывается изо рта. Дик крутится на месте, пытаясь вспомнить, откуда пришел, но только еще больше запутывается. Вот посмеется над ним Йохан… И Петра, что еще обиднее. Когда он выберется. Если выберется. А вдруг будет плутать долго, дольше одного дня? Они просто бросят его и улетят? Вполне возможно. Он же им никто. Мешает даже. Дик старается заглушить в себе тревожные мысли, но тьма поддерживает их, направляет в новое русло. И вдруг среди этой тьмы мелькает что-то яркое, оранжевое. Живой огонь. Не замечая холода, спотыкаясь о камни и корни, он бежит на свет. Вряд ли это костер у корабля, но если костер, то там и живые люди! Все лучше, чем то, что обступает его сейчас.
Дик выходит к свету осторожно, стараясь не шуметь, хоть это и непросто. Останавливается в тени последнего дерева и смотрит. Он уже понял, что вышел вовсе не туда, куда было надо…
На небольшой поляне танцуют… люди? Мелькают странные лица, серая и грубая одежда – шкуры животных, наверное, и какая-то самодельная ткань. Стук камня о камень, выбивающий странный ритм. Когда он стихает, к костру выходит человек в деревянной маске – они все тут в подобных масках, вот почему лица показались Дику странными. Человек говорит что-то, произносит речь, и Дик прислушивается, стараясь разобрать смысл. Дома у него неплохо получалось определять акценты иномирцев, иногда бывающих в гостях, и в городе-порте, куда его взяли однажды, разные говоры сливались для него в музыку, а не в странный шум. Вот и теперь Дик чувствует что-то знакомое в словах человека в маске, только пока они не сложились в речь. По нервной привычке забравшись руками в карманы, Дик нащупывает планшет, о котором успел позабыть, а ведь собирался вести полевой дневник, как корабль и советовал! Что ж, самое время.
Дик почти на ощупь включает в планшете переводчик и поглядывает на экран, стараясь не отвлекаться от происходящего у костра. Слова стандартного языка будто сильно исковерканы в какой-то злой игре, но среди них есть такие, корни которых напоминают о своем происхождении. Переводчик выдает обрывки предложений, произнесенные человеком в маске:
– Небесный огонь принес знамение… огонь очистит злаки… окропить урожай кровью…
Все это выглядит странной и глупой игрой слишком увлекшихся детей, но Дик боится упустить хоть что-то.
К костру подводят молодую девушку – хрупкостью и красотой она напоминает Петру, такие же светлые волосы, только очень длинные. Она в простой грубой рубахе и боса. Встает напротив человека в маске, принимает из его рук какой-то кубок, делает глоток… поворачивается к маске спиной, замирает. Из своего укрытия Дик видит, как крепко она зажмуривается, с какой силой сжаты ее кулачки. За тенью костра стихли звуки странной мелодии перестука. Человек в маске еще не вытащил из чехла на поясе каменный нож, но Дик уже догадался, что будет дальше. И этого он допустить не может.
Он не успевает даже подумать, просто выскакивает из своего укрытия, хватает девушку за руку, толкнув ее на себя. Она вскрикивает, оступается, но бежит за ним сразу. Дик тащит ее в спасительную темноту леса. Позади слышатся восклицания, страшные тем, что отчасти они ему понятны.
Она ненавидит себя за слабость. Здесь, на борту, у нее все должно быть под контролем. Но, если быть до конца с собой честной, не все задачи капитана даются ей на высший балл. Она помнит наизусть все скрытые дороги контрабандистов и может провести корабль в этой межзвездной тьме вручную на глаз, без карты и навигации, прямо под носом у Инквизиции. Может вытащить Йохана из-за игорного стола за минуту до крупного проигрыша. Может успокоить Петру в моменты ее обострений, и вот этого не может никто, кроме нее. Но экономика – не ее конек, пусть это и получается скрывать от экипажа. Она и так подзатянула пояса везде, где можно. На ремонте экономила, все своими силами да силами корабля. Жалованье команде не платит уже какой стандартный месяц. Петре-то все равно, а вот Йохан возмутится сразу, как только они попадут в более-менее приличный порт с кабаками и лицензированными борделями. Наложенный Морганом штраф вкупе с ущербом, им же и нанесенным, пробивал в бюджете ощутимую дыру. Последней надеждой оставался этот чертов заказ с Биа-4, за который она взялась не иначе как с отчаяния – зареклась же работать с мирами четвертой категории. Слишком далеко, выгоды от таких полетов немного. Но оплата половины груза прошла, да и место не то чтобы незнакомое. С Айваном, этим местным царьком в дурацкой шапке больше его самомнения, обычно можно было договориться. Но когда он начал заговаривать ей зубы, стало понятно, что заработанные деньги придется добывать с боем. Как же бесит!
На память вдруг пришел Берт, бывший механик, – каким незаменимым он был в переговорах! Просто встанет рядом, улыбнется, а то и положит огромную ручищу на плечо должника – и сумма долга сразу же оказывается на счете. А капитан? Он бы не одобрил ее снобизма к отсталым мирам. Сам в первую очередь брал назначения именно на края обжитой галактики. Говорил, что здесь их груз нужнее всего. Нужнее воздуха. Поэтому так разозлило ее замечание новичка. Да что он знает о необходимом грузе! Надо будет провести с ним воспитательную беседу, если Петра не может донести элементарные правила субординации.
Плохо дело, если она начала вспоминать Берта и капитана. Так и до плаксивой ностальгии недалеко. Она не может себе этого позволить. Как, впрочем, и всегда. Значит, будет решать проблемы по мере поступления.
Сигнал вызова по внешней связи прорезается сквозь неприятные мысли. Это еще кто? Круглое лицо с экрана вызывает не меньше раздражения, чем в первый раз за сегодня.
– Айван, если это не оплата, нам нечего обсуждать, – говорит она, глядя куда-то в сторону. – И я не принимаю в счет долга скот, мне твои козы весь трюм загадят.
– Ну что ты, капитан Bookship, – говорит местный царек каким-то слишком вкрадчивым голосом, с упором на последнее слово. – Я совсем о другом. Ты не дослушала меня сегодня, так быстро ушла… Есть разговор, очень… приватный… не для Сети и не для лишних ушей.
Капитан еле сдерживается от того, чтобы закатить глаза. Скандалы и интриги мелкопоместного двора. Что может быть скучнее?
– У меня есть информация. Думаю, это будет взаимовыгодный обмен.
– Что ты можешь мне предложить, Айван?
– Кое-что… о кни… Говорю же, не по открытому каналу.
Она задерживает руку над выключателем. Слово, что было чуть не произнесено, может все разрушить… или наоборот. Немногие в мирах четвертого класса, даже обладай они передатчиками и просматривай регулярно Сеть, могут похвастаться знаниями об эпохе книжников. Это на самом деле может быть интересно.
– Приходи на восходе, – решает капитан. – Но это не отменяет всего остального!
– Конечно нет! До завтра, капитан!
Толстое лицо улыбается и пропадает.
Наверняка ерунда какая-то, но она его выслушает. Завтра. Все завтра.
Они бегут. Лес за спинами рычит, хохочет на разные голоса. Не спрятаться. Дик потерял ориентир, он просто старается не упасть, не зацепиться о корни и камни. Было бы глупо погибнуть вот так нелепо после всего. Рука девушки – мягкая, нежная – в его руке, вот зачем это все было. В какой-то момент девушка обгоняет его и даже тащит за собой, указывая направление. Босая и почти раздетая, она ориентируется в лесу лучше него, и Дику ничего не остается, как подчиниться. Они сначала бегут, потом идут долго, время словно кончилось, осталась одна вечная ночь. Когда они выбираются на большую поляну, освещенную светом звезд, Дик уже ног под собой не чует. В отличие от спутницы. Та все тащит его к большой разверстой пасти пещеры, ведущей, насколько Дик может судить, в гору. У самого входа он ловит девушку за локоть и говорит, почему-то шепотом:
– Подожди! Вдруг там дикие звери!
Девушка смотрит на него непонимающе и ныряет под своды пещеры. Он идет следом, рассматривая поросшие мхом и расчерченные рисунками стены. Свет почему-то есть, так под ночным небом ровное холодное свечение звезд разгоняет мрак, хотя Дик и не понимает, как это возможно. Наконец девушка останавливается в какой-то нише, подводит Дика туда, снимает с себя единственное украшение и кладет на что-то типа выступа. Там уже лежат несколько похожих вещей: кулоны из камней в виде животных или людей, увядшие листья. Все это слегка фосфоресцирует, как в звездном свете. Девушка быстро делает руками какой-то знак, а потом садится и жестом манит к себе Дика. Он опускается рядом. В серебристом неровном свете она похожа на призрака, на ИИ корабля книжников, который он видел совсем недавно.
– Дик, – он тыкает себя пальцем в грудь в жесте, понятном в любом уголке Вселенной. – Ты?
Палец указывает на девушку.
– Аайе, – говорит она тихо и улыбается.
– Аайе, – повторяет Дик. – Красиво. Где мы, Аайе?
Она произносит какое-то слово, но Дик не понимает и жестом просит ее повторить. Но и со второго и третьего раза смысл не удается разобрать. Тогда Дик достает планшет, подносит девушке под нос и кивает, мол, повтори. Она смеется, но повторяет, медленно, как ребенку. Переводчик отзывается словом: «Прародина». Именно так, ошибки быть не может.
И тут до Дика доходит. Ровное мерное свечение в пещере, где по всем законам природы должна быть полная тьма. Росписи и рисунки, покрывающие стены… очень ровные стены, слишком ровные для камня. Он дотрагивается до стены рядом с алтарем, куда Аайе положила украшение, и убеждается: холод железа.
– Это корабль, – произносит Дик. – Очень старый космический корабль.
– Да, – отвечает девушка. – Прародина.
– Ты знаешь, что это? – удивляется Дик. – Что такое космический корабль?
Аайе смеется звонко, словно в ответ на удачную шутку.
– Все знают. Прародина. Корабль. Земля предков.
– То есть ваши… предки… спустились на планету на этом корабле?
Девушка снова берет Дика за руку и ведет за собой. Они останавливаются там, где свечение прекращается и вместе с полом вглубь земли уходит обрыв. Часть корабля просто отломилась, рухнув в пропасть, когда-то очень давно.
– Упал, – говорит Аайе.
– Они разбились на этой планете… – проговаривает Дик, разглядывая рисунки, покрывающие стены.
Как если бы ребенок рисовал каракули на бумагах взрослых. Значки солнца и звезд, заключенные в круг, будто карта неведомого мира, схематично изображенный корабль, маленькие человечки вокруг него. Дик вдруг понял, что он видит. Это же попытка рассказать историю! Вот колонисты отправляются на поиски планеты. Вот корабль разбивается. Кажется, много погибших. Выжившие строят убежища и пытаются охотиться и выращивать урожай… Но земля здесь скупа на дары, вспоминает Дик. Они стараются изо всех сил, но ресурсов недостаточно…
– Давно вы на этой планете? – спрашивает он. – Когда ваш корабль упал?
– Много отцов назад, – отвечает девушка.
Язык похож на стандартный, но сколько же поколений должно пройти, чтобы он так исковеркался? Наверное, не меньше четырех… Важные знания, провизия, инструменты утрачены вместе с кораблем. И вот уже люди обратились к состоянию, в котором пляшешь у костра, умоляя неведомых богов послать еду в обмен на человеческую жертву…
Внезапная догадка озаряет Дика. Он оборачивается к Аайе и спрашивает очень осторожно, поглядывая в переводчик, чтобы тот правильно донес смысл:
– Аайе… ваш дом… тот дом, откуда прилетели ваши отцы… много отцов назад. Ты знаешь, как он назывался?
Девушка смотрит на него долго, почти с минуту, а потом отвечает:
– Дом.
Что ж, эта версия требует доработки. Было бы глупо надеяться, что сразу найдутся доказательства того, что колонисты прилетели с Земли. Нельзя подстраивать факты под теорию! Дик изучает надписи дальше, проводя над ними рукой. Изображение корабля, но другого, не похожего на первый, удивляет юношу.
– Что это? – он показывает на рисунок.
Из сбивчивых объяснений девушки он понимает только одно: кто-то спустился в корабле после них, но не так давно… меньше «отцов» назад. Этот кто-то дал им еду и… остался. Он живет в большом доме за забором, куда местным ходу нет. Иногда он дает им еду, но взамен забирает красивых юношей и девушек. Ничего другого с невезучих колонистов не возьмешь…
– Увидели небесный огонь! – говорит Аайе. – Стали призывать. Отдать меня им, не Айвану. Айван заберет себе. Обещана небесным богам!
Девушка закрывает лицо руками, не в силах бороться со слезами и стыдом. Дик обнимает ее за плечи, осторожно поглаживая. Он немного знает про миры четвертого класса, но помнит, что есть два основных типа взаимодействия с ними: навещать время от времени, помогая ценными ресурсами и поощряя знания, и второй, когда наблюдатель остается жить на планете, собирая информацию и способствуя продвижению цивилизации. Судя по тому, что говорила Аайе и о чем догадался сам Дик, Айван злоупотребляет своими полномочиями наблюдателя и устроил тут что-то типа собственного государства. Еще бы, ведь только он может «призывать небесные корабли»! Делит ограниченные ресурсы между своими приспешниками… А экипаж Bookship просто так возьмет и передаст ему то, что принадлежит этим людям!
– Аайе, это был не небесный огонь, – объясняет Дик. – Это наш корабль прилетел. Мой корабль. Привез груз для вас. Только для вас, понимаешь? Он прилетел просто так, не надо никаких жертв. Я… я принесу это вам. Да, принесу! Жди меня здесь!
Дик идет к выходу из пещеры, на ходу включая компас на планшете. Теперь он не заблудится в лесу и найдет руины корабля потом, после того как… Нет, все по порядку, сначала ему нужно добраться до лагеря.
– Жди меня тут! – кричит он Аайе, которая сидит рядом с алтарем и теребит свое подношение, но смотрит на Дика, своего… спасителя?
Он не должен ее подвести. Он никого из них не может подвести.
Дик бросается в ночь, как в воду.
Обратная дорога словно сама ложится под ноги, и Дик даже удивляется: как он вообще умудрился здесь заблудиться? Вот и ровный ряд каменистых деревьев преградой отделяет посадочную площадку, вот мягкий свет костра, который поддерживает Петра. Вот опущенный на землю трап. Сможет ли он пробраться на борт незаметно?
– О, ты вернулся!
Не смог. Дик оборачивается к Петре и выдавливает из себя улыбку.
– Прогулялся по окрестностям.
– Неужели тут есть что посмотреть?
– Я впервые на другой планете.
– Ах да, все время забываю… Слушай, Дик, не злись на кэпа. Она правда знает, что делает. И делает лучшее из того, что может.
– Ага… Я пойду вздремну немного.
– На свое дежурство не опоздай!
Об этом Дик забыл. Ему тоже нужно дежурить! А когда? Что ж, будет решать проблемы по мере их поступления. Сперва – Аайе, а на корабле о себе сами сумеют позаботиться. Он вступает в трюм и сразу находит тот самый поврежденный контейнер. Если отсюда что-то исчезнет, это спишут на ущерб. Главное, чтобы за этим занятием его не застукали…
– Что ты делаешь?
Голос Йохана раздается откуда-то сверху, когда Дик склонился над поврежденным ящиком.
– Да так, ничего!
Он убирает руки за спину и оглядывает трюм, будто на экскурсии. Но Йохан спускается вниз с верхней палубы, подходит ближе, пинает ящик, который Дик только что собирался открыть.
– Тупые местные, – говорит Йохан, зевая. – Чего они ждут подачек Айвана? Забрали бы себе это все силой!
– Может, сил у них нет? И они не знают как? – предполагает Дик.
– Я и говорю – тупые. А ты чего шатаешься? Тебе на дежурство через пять часов.
Дик не успевает ответить, Йохан продолжает:
– Ладно, шатайся сколько влезет, только меня не забудь сменить.
Он поднимается на вторую палубу, цепляясь руками за перекладины лестницы, как какое-то животное, про которое Дик смотрел познавательную передачу, но название вылетело из головы. Скорее! Парень открывает крышку контейнера, покореженный пластик чуть не ранит руки. Сельхозкомплекты оказываются небольшими непрозрачными пластиковыми упаковками размером чуть больше ладони, сбоку к каждому из них приклеена инструкция на стандартном галактическом. Дик кивает сам себе и набивает пакетами все карманы комбеза. Осторожно кладет поврежденную крышку обратно. Теперь нужно вновь незаметно проскользнуть мимо Петры…
Дик подходит к основанию трапа и видит девушку, сидящую у костра, спиной к кораблю. Она ворочает угли в костре и иногда посматривает туда, где раскрывает свои крылья тьма. Сейчас или никогда! Дик прыгает с трапа на землю и тут же прячется под боком корабля. На его счастье, в этот самый момент Петра подбрасывает в костер еще один брикет, и тот ярко вспыхивает. Не тратя времени, Дик большими шагами идет в лес, и краденые пакеты притягивают его к земле.
– Капитан, тут к вам…
– Это король! – перебивает второй голос.
– …должник, – заканчивает Йохан одновременно с ним.
– Да, мы договаривались, скажи – иду.
Капитан отключает связь, неспешно вытирает лицо полотенцем. Пребывание на обитаемой планете почти всегда гарантирует бонус в виде нормального водного душа. Она немного стыдится этой богемной привычки, ведь с самого рождения ее устраивал ионный душ, куда более экономичный и разумный с точки зрения использования ресурсов. Но когда однажды она познала ощущение падающей на кожу воды… Это похоже на секс, если честно, лучше только секс. Так что она старалась по возможности не отказывать себе в этом удовольствии. Но сегодня утром она позволяет себе только умывание. Сначала нужно все понять про этот день, а потом уже решать, стоит ли он приятного расслабления.
Айван ждал ее у трапа под суровым взглядом Йохана – тот следил за каждым движением короля и готов был пресечь попытку забраться на борт.
– Извини за опоздание, Айван, – говорит капитан, стараясь держать серьезный тон. – Очень много дел с утра. Так о чем ты хотел поговорить?
– Только не при этом варваре! – кивнул Айван на Йохана. – И вообще, это приватный разговор. Лучше тебе прийти ко мне во дворец!
– Если настаиваешь.
До полудня времени достаточно, решает капитан, а делать все равно нечего. Может, она и сумеет выбить из этого невесть что возомнившего о себе субъекта хоть что-то дельное. Она кивает Йохану и подает ему условный знак, тот кивает в ответ. Плюсы работы команды – не надо ничего объяснять. Кстати, о команде, а где Ричард? Она не видела его со вчерашнего вечера, когда он ушел дуться куда-то в сторону леса. Что ж, разберется с этим потом. Сейчас она должна быть капитаном и представителем корабля Bookship, а это она умеет намного лучше, чем быть кому-то мамочкой.
Йохан смотрит вслед капитану, которая удаляется чуть ли не под ручку с этим идиотом в высокой шапке. Поверить невозможно, он ее опять нацепил! Впрочем, у каждого свои извраты, Йохан никому не судья. Вот кого он убьет – так это Дика. Тот уже десять минут как должен был заступить на пост! Когда он притащит сюда свою задницу, сначала получит по ней ботинком!
Она ждет его на том самом месте, как будто не двигалась вообще, сидит, обняв колени, задремав в таком положении. Дик осторожно дотрагивается до светлых волос, и девушка вздрагивает, смотрит на него, неловко улыбается.
– Я принес кое-что, – говорит он. – Твоим людям. Всем вам.
Дик вытаскивает пакет и протягивает девушке. Она вертит его, завороженная упаковкой.
– Это концентрированная биологически активная смесь, стойкая к экстремально высоким и низким температурам! – козыряет Дик цитатой из инструкции… И тут же, осекшись под недоуменным взглядом Аайе, поясняет: – Ну, вы это сажаете, и оно точно даст урожай.
– Урожай! – восклицает девушка, радуясь первому знакомому слову.
– Да! – говорит Дик, улыбаясь. – Я объясню тебе, как этим пользоваться, а ты передашь своим… отцам.
Услышав слова Дика через переводчик, Аайе покачала головой.
– Жертва. Очистить кровью, – говорит она, показывая на себя.
– Нет. Никаких жертв. Никакой крови. Это работает не так. Я объясню твоим!
Девушка вздрагивает, в ее глазах искренний ужас. Она смотрит на что-то за спиной Дика, и тот оборачивается. На пороге их убежища, с каменным ножом наперевес, стоит тот самый колдун, который собирался убить Аайе. За его спиной высятся еще две фигуры. Дик никогда не был особенно силен: в общине кто угодно мог его побить. И хотя местные обитатели из-за гравитации выше стандартной и недостатка витаминов выглядят меньше Дика, он не сомневается, что они запросто с ним разделаются. И все же, несмотря на сговор разума и инстинктов, которые в один голос вещают внутри «Беги!», он встает на пути между пришельцами и девушкой, закрывая ее собой.
Дик выставляет вперед планшет с включенным переводчиком, и так громко, как только может, говорит:
– Стойте!
Переводчик отрывисто повторяет это слово, и троица с оружием замирает у входа. Больше минуты длится пауза, после которой Дик не знает, что будет делать, но Аайе вдруг выходит вперед. Он не успевает ее остановить. Девушка подбегает к соплеменникам, трясет перед ними пакетом, а затем вдруг указывает на стену над импровизированным алтарем. Дик непроизвольно оглядывается туда же. Над выступом для приношений стена не до конца покрыта самодельными рисунками. Там четко выделяется нарисованный высокопрочной краской силуэт человека и такой же схематичный – планшета или чего-то в этом роде. «Должно быть, указание на аварийный выход и инструкции», – решает Дик, который видел что-то подобное на Bookship. Он до сих пор не до конца разобрался в универсальных космических указателях, этот язык еще предстоит выучить. Но аборигены явно видят в этом знаке что-то другое.
Дик догадывается что, когда троица – сначала колдун с ножом, потом его телохранители – бухается на пол пещеры и странно завывает. Переводчик бесполезен, в этих стонах нет ничего осмысленного. Повыв так минуты три, они вдруг резко поднимаются и хватают Дика под руки.
– Эй!
Аайе выходит вперед, держа на вытянутых руках планшет и упаковку сельхозкомплекта, переливающуюся серебром. Девушка прекрасна в свете звезд, когда выходит под ночное небо. Дика выводят туда, и странная процессия углубляется во тьму и холод…
Когда Дик видит огонь, то решает, что их с Аайе, наверное, прямо туда сразу и бросят. Кажется, именно что-то подобное и планируется: их подталкивают к стоянке у костра, и все мужчины (женщин там нет) вскакивают с мест, схватив свои простые орудия. Но потом вперед снова выступает Аайе, показывает переливающийся серебристым светом пакет, и люди отступают, глядя на предмет с благоговейным трепетом.
Аайе говорит, и ее слова отзываются переводчиком из планшета, который она крепко держит в другой руке:
– Звездный человек прилетел, как обещано Отцами, Что Были. Принес нам небесную пищу, что растет в земле.
На последнем слове все воздевают руки к небу, и Дик, несмотря на страх неизвестности, задыхается от восторга первооткрывателя. Может, его предположения верны? У кого бы из нынешних «отцов» спросить, не вызывая подозрений? Отвлекшись на размышления всего на минуту, он упускает ход повествования. Но оказывается, Аайе уже закончила. Она протягивает к Дику руку, словно уступая свое место у костра. Юноша встает рядом с ней, принимает из тонких пальцев планшет, который та передает почти с благоговением.
– Всем привет! – говорит Дик, и даже переводчик в планшете не отзывается на эту глупость. – Я пришел как друг, я пришел с миром! – исправляется он, и программа послушно повторяет за ним слова на недоязыке аборигенов. – Я принес вам… будущий урожай.
Дик уже видел, как местные реагируют на это слово, и в этот раз эффект повторяется. Гул возбужденных голосов у костра перекрывает то, что он говорит дальше, так что приходится кашлянуть, будто заправский лектор. Вертя в руках серебристый пакет, поднимает так, чтобы всем было видно.
– Я покажу вам, что делать с этим… этой… штукой. Как ухаживать, чтобы у вас всегда была еда.
Не без труда Дик разрывает серебристую упаковку, чем вызывает общий вздох ужаса, и показывает всем то, что внутри.
– Это земля, насыщенная биодобавками и… – Вспомнив, как Аайе отреагировала на непонятные ей слова, сказал проще: – Сюда уже вложены зерна, и они должны взойти в любых условиях, даже на неплодородной почве. Давайте покажу!
Дик точно знает, что делает. Он видел такие комплекты не раз, хотя на Алгее давно ими не пользовались – сами уже научили почву планеты работать на людей. Дик медленно отступает от костра к лесу, где заметил раньше небольшой участок почвы без камней. Жизни достаточно зацепиться хоть за что-то. Юношу обступают со всех сторон, кто-то из «отцов» снова достает ножи и палки, но Аайе успокаивает их жестами. Дик не без труда вырывает руками ямку в каменистой земле и высыпает в нее чуть-чуть земли из пакета.
– Ну вот. А затем полить, пропалывать, следить, как растет. Если не съедать весь урожай подчистую и оставить семена, из них можно вырастить что-то еще в следующий раз! Да тут все написано!
Воодушевившись таким хорошим началом, Дик срывает с пакета инструкцию и машет ею над головой. Теперь этим людям не придется голодать! Они сами могут все сделать! На одну секунду Дик задумывается, не является ли то, что он сделал, тем самым вмешательством, о котором предупреждала Петра, но быстро отбрасывает эту мысль. Тут люди голодают. Ради их спасения все средства хороши.
Аайе берет инструкцию бережно, как драгоценность, и вдруг до Дика доходит, что ни один человек здесь не умеет читать!
– О, ладно, – говорит он. – Я составлю вам инструкцию попроще. Но все равно это будут записанные слова…
Придется показать им еще и азбуку и научить разбирать ее… План Дика по спасению человечества в отдельной маленькой общине стремительно усложняется.
– Послушайте, а как вы делали это раньше? – спрашивает он. – Ну, вы же как-то выращивали другой… урожай?
Мужчины переглянулись, будто что-то решая. Один из них кивнул Аайе, и та сказала:
– Мы – нет. Король. Призывает звездные корабли. Делать у себя урожай. Дает нам потом.
– То есть Айван забирает то, что привозят корабли, и отдает вам… что останется?
Дик замолчал на минуту, осмысляя то, что узнал.
– Но почему… почему вы не выращиваете? Почему ждете его подачек? – спрашивает юноша, вспоминая слова Йохана. – Ведь вы все можете сделать сами!
Было почти видно, как скрепят мозги аборигенов, перерабатывая эту мысль. Один из «отцов» вдруг встрепенулся и что-то очень быстро начал говорить остальным. Переводчик не успевает за смыслом, выдавая отдельные слоги и слова, и Дик отстраненно думает, что по возвращении на корабль надо будет обновить его базу.
– Айван – плохой король, – говорит Аайе, наклоняясь к планшету, и тот послушно переводит. – Ты будешь лучше.
Дик замирает между «спасибо» и «что», когда живая волна людей подхватывает его и несет с собой, по пути расширяясь, превращаясь в маленькое море, полное гнева, голода и ярости. Дик не спрашивает, он уже знает, куда они идут, потрясая своими простейшими орудиями, эти потомки людей со звезд, забывшие себя до первобытного состояния… Очень скоро впереди, за каменными уступами показывается крепость с дворцом и маленьким космодромом, на котором провел ночь Bookship. Дик видит парадную сторону: каменно-деревянный забор, дым из трубы большого здания (должно быть, дворца), высокую башенку вышки связи. Теперь все это хорошо видно. За спинами толпы восходит бледное солнце жестокого мира Биа-4.
Ей скучно. Ей смертельно скучно, пока Айван ведет ее по двору, показывая свое хозяйство: три огорода и хлев с тощими козами. Скучно, когда они тащатся по пахнущим влагой коридорам, освещенным тусклыми лампами, у которых заканчивается заряд, отчего те летают у самого пола. Скучно за длинным столом, на который Айван вытащил все свои запасы, включая кислое нечто, что сам король громко именовал вином. Прислуживают им красивые девушки из местных, молчаливые и печальные; судя по всему, они здесь в рабстве. Когда король в разговоре заходит на третий круг самовосхваления, капитан встает из-за стола и идет к выходу.
– Капитан! – восклицает король, схватившись за стол. – Я еще не закончил!
– Ты еще даже не начал, а мне уже надоело. Я пойду, надо к взлету подготовиться. Спасибо за приглашение и все такое.
– Вы останетесь, капитан, если вам дорог ваш корабль призраков. И книги на его борту.
Она оборачивается, ухмыляясь. Сколько раз она уже слышала вот такой безыскусный шантаж.
Айван достает откуда-то из многочисленных складок одежды маленький шарик и бросает его на стол. Карта космоса раскрывается на всю обеденную залу. Из-за настоящей темноты, а не искусственного затемнения картинка кажется почти реальной. Bookship на фоне одного из знакомых созвездий – старые, хоженые пути. Этой записи много лет, снята с маяка в этом секторе. Капитан знает, что увидит. Так и есть: несколько ускоренных минут показывают обстрел и абордаж патрулем Инквизиции, а потом трюм Bookship открывается и оттуда что-то вылетает. Что-то слишком маленькое, чтобы можно было принять за тела людей.
Она помнит это до мельчайших подробностей, сама пересматривала подобную запись столько раз под разными углами, мучая себя мыслью о том, что она могла сделать, если бы не находилась… в безопасности. Она так и не смирилась, не приняла выбора, который сделали за нее другие. Ум понимает, что, будь она там вместе с остальными, тоже вылетела бы за борт без скафандра, как они. Но сердцу этого не докажешь. Получается только на время забыть и жить сегодняшним днем. До тех пор, пока кошмарный сон или вот такое напоминание не ударит тебя, как ножом в спину. Айван смотрит на нее и, кажется, не понимает, насколько далеко зашел сейчас.
Картинка сменяется на другую, тоже записи маяка, но в другом месте, в другое время. И другая запись, и третья, четвертая: все с разных ракурсов, просто заснявшие Bookship в разных секторах пространства.
– Как интересно – корабль книжников, уничтоженный Инквизицией, появляется то в одной, то в другой части Империи и каждый раз в таких местах, где только что состоялось или вот-вот состоится окончательное решение книжного вопроса.
В устах Айвана это звучит так по-идиотски, что капитан еле сдерживает смешок. Славное было время. Она опережала Инквизицию на полшага, иногда они чуть не пересекались в одном секторе нос к носу, но ей всегда везло. Только на Кибеле осталось всего лишь поворошить угли, но в некоторых других местах книги были целы и ждали ее в условленных местах.
Картинка сменяется в очередной раз. Теперь это рабочая трехмерная схема, какие делают на верфях заказчикам для демонстрации кораблей со всех сторон. Капитан с изумлением узнает корабль класса BS, не свой, конечно, но тогда они были типовыми. Она немного меняет отношение к Айвану. Добыть эту запись было, скорее всего, нелегко и очень дорого для человека с его ресурсами. Запись останавливается, на фрагменте выделен один сегмент – зашитая тончайшими свинцовыми пластинами панель, скрытая ближе к носу корабля.
– Знаете, что это, капитан?
Она молчит, не глядит на Айвана, раздувшегося от гордости. Что ей, по головке его погладить? «Хорошая работа, малыш»?
– Как думаете, быстро Инквизиция найдет ваш тайник, если будет точно знать, где искать?
Она молчит, краем глаза замечая, как у проема двери колыхнулись тени. Личная армия в боевой готовности.
– Капитан, ты меня слушаешь? – голос человечка звучит раздраженно.
– Вообще-то нет, – спокойно отвечает она.
– Я знаю, что ты торгуешь книгами на черном рынке! И я хочу в долю! Иначе сдам тебя Инквизиции с потрохами, последний в мире книжный магазин.
Все так – последний в мире. Почти не больно, если не вспоминать. Ее маску безразличия рассекает первая трещина.
Сначала она фыркает, словно сплюнув мерзкое вино, и вот плечи дрогнули, рот искривился, и через пару мгновений она уже хохочет. Тени в коридоре замерли: пора уже выступить или нет? Рабыни, стоящие у стены в ожидании приказов хозяина, робко улыбаются. Айван во главе стола наливается краской ярости, но не решается прервать вспышку.
– Должна признаться, Айван, – говорит она, вытирая глаза, – давно меня так не смешили.
– Посмотрим, как ты посмеешься в застенках Инквизиции!
– Ты не сдашь меня Инквизиции. Ты ничего не сделаешь.
Капитан смотрит прямо в глаза короля, ее голос спокоен и ровен, и это пугает.
– А будет вот что, – продолжает она. – Про свой безыскусный шантаж ты забываешь, потому что неловко же, правда.
Капитан встает из-за стола, резко отодвинув стул. Король тоже поднимается.
– Неужели ты думаешь, что Инквизиция не вывернула нас с хвоста до носа, когда увидела транспортник с таким названием?
– Но как же… тайник! – пискнул Айван.
– Отличная байка, я буду друзьям рассказывать. А ты меньше сказок слушай, чаще открывай новостной канал, сверяй факты. Спасибо за шутку, правда хорошо получилось, а мне так не хотелось сюда идти… Ах, да, и вот еще что. Мы сейчас улетим и больше твои заказы не выполняем. Пожалуй, я сделаю так, что никто никогда сюда не прилетит, хоть обзвонись ты во все стороны галактики.
Айван щелкает пальцами, но капитан давно готова. Первых двоих нападающих она укладывает на пол с одного удара, отбрасывает к стене, от которой с визгом разбегаются девушки. Третий оказался покрупнее, так что пришлось сначала врезать ему по почкам и ребром ладони по горлу, когда попытался оказать сопротивление, и только потом отправить легким движением ноги к первой парочке. Она дралась и при более высокой гравитации, и без гравитации вообще, так что это походит всего лишь на легкую разминку. Впрочем, скоро люди у Айвана кончились, это стало понятно по тишине в коридоре и по тому, как изменилось лицо короля. Он, как осторожная крыса, которая вылезла из норы и тут же угодила в ловушку. Отступив к стене, с ужасом смотрит, как капитан медленно приближается к нему.
– Расслабь булки, Айван, мне твоя смерть не нужна… Как и жизнь, впрочем. Мы улетаем прямо сейчас. И так время потеряли. Ты не волнуйся, я черкану про этот камень в фонд помощи отсталым мирам. Если не забуду. А пока…
Неожиданно ярый треск дерева и скрежет камня перебивают капитана, а вскоре что-то грохотнуло, и весь дворец вздрогнул, как будто некая сила лупила его по основанию. Откуда-то донесся запах горелого – самый страшный запах, который можно почуять в космосе. Мы не в космосе, напоминает себе капитан и рявкает:
– Что это?
– Не знаю! Нет! Клянусь, это не я!
– Если мой корабль пострадает, я выжгу это место, даже камня не останется.
Схватив Айвана у основания шеи, она тащит его к маленькому подобию окна в коридоре. Оттуда видно что-то типа главной площади и ворота… которые уже сломала снаружи толпа дикарей в рванье. Из-за стены накатывает людская волна и скоро заполняет всю площадь.
– Интересный поворот! – говорит капитан. – Я бы даже сказала, переворот.
Капитан не улыбается собственному каламбуру. Между ней и кораблем теперь встала эта неуправляемая шайка… и что это за знакомая фигура там, в первых рядах?
Людская буря подхватывает Дика и несет на своих руках-волнах. Эта стихия ломает стену форпоста, разбегается ощетинившаяся кольями стража, и вот где-то уже полыхнуло, слышится блеянье животных, крики людей. Аборигены громят все, что видят на своем пути, местной стражи не хватает. Дика проносят мимо втоптанного в землю шлема, мимо горящей пристройки с вырезанным в двери окошком в виде сердечка, прямо к центру небольшой площади.
Напротив нее возвышается длинный деревянный дом, больше похожий на барак, чем на дворец короля, но Дик видел, куда уходила на переговоры капитан. Краем глаза в другой стороне он замечает Bookship, лежащий на земле, подобно огромному чудовищу. Дик невольно вспоминает разбитый корабль колонистов, и неприятный холодок пробегает по спине. Но, кажется, аборигены в ту сторону не смотрят… пока. Они серьезно настроились брать штурмом дворец!
– Стойте! Не надо! – кричит Дик, но его крики тонут в буре человеческого негодования, и он обращается к девушке, которая с самого начала не отходила от него: – Аайе! Скажи им!
– Все хорошо! – отвечает она весело. – Ты будешь король! Все хорошо!
– Нет, Аайе, совсем не хорошо!
Выстрел из узкого окошка дворца сражает наповал человека из первых рядов. Толпа отпрянула, но затем, издав дикий ужасный крик, навалилась новой волной. Еще несколько выстрелов прошивают воздух, но звуки сливаются с криками и больше никого не пугают. Или эти люди уже перешли черту, за которой смерть не страшна…
Все это напоминает Дику какой-то кошмарный сон наяву, словно он уже был в этом тягучем ужасе, и тогда кто-то помог ему проснуться. Да, точно, в тот раз толпа штурмовала Bookship, а он был с Анной. Как полжизни прошло. Кто же теперь его вытащит?
Деревянную дверь выламывают, открывая черный проем коридора. Сначала из пасти здания вьется дымок выстрела, а потом выходит человек. Легкой плавной походкой, несвойственной местным, подняв вверх руку с едва дымящимся маленьким стазером, человек идет сквозь толпу… и та расступается.
– Капитан! – кричит Дик. – Капитан!
Но она его не слышит. Молча и сосредоточенно она идет прямо. К кораблю.
Дик выкручивается на своем насесте, слетает на землю из чужих рук, ударяется коленом при падении, но не чувствует боли. Намного острее ощущение неправильности происходящего, и только она, капитан корабля Bookship, сейчас может все исправить. Дик рвется вслед за ней, но кто-то сильный хватает его за руку. Он оглядывается. Аайе!
– Ты должен остаться!
Ничего печального и нежного в ней не осталось, и Дик вновь удивляется: неужели это она всего несколько часов назад чуть не позволила принести себя в жертву у костра? Пальцы Аайе, похожие на тонкие ветки, вцепились в его предплечье до боли.
– Останься!
Планшет в другой ее руке хрипит голосом переводчика.
– Я помог вам! Принес еду! Вы справитесь сами! Я не хотел… этого!
Он обводит рукой площадь с толпой и замок, из окошек которого уже вытягиваются первые языки пламени. Аайе молча дергает Дика за собой. На краткий миг он словно поддается, но затем подныривает под руку девушки, выворачиваясь так, что ей приходится разжать хватку. Одним движением впивается пальцами в планшет и дергает его на себя, вырывает, а затем оборачивается и бежит, не оглядываясь. Чужие руки и ноги, словно ветви и корни деревьев в лесу, пытаются схватить, остановить, отбросить. Но Дик слишком быстр, спасая свою жизнь, и не сводит глаз с фигуры капитана. Та, словно живая статуя, идет вперед, не замечая хаоса вокруг. Позади что-то взорвалось, и Дик пригибается, бежит на полусогнутых, но оборачиваться боится. Корабль уже близко, в нескольких шагах, и только тогда Дика нагоняет мысль, заморозившая внутренности: «Что же я наделал!»
Она идет, отбрасывая людей, как мошек, отклоняясь от ударов и предметов, летящих в нее. Легкий скафандр, который она предусмотрительно никогда не снимает, защитит ее от серьезных повреждений, если она сама, конечно, не успеет их предотвратить. Но сейчас ей не нужно делать ничего, кроме как быть собой. Она идет вперед, и людская волна отступает от нее, разбегается, как вода от масла.
Айван чуть не на коленях умолял помочь. Одного выстрела Bookship достаточно, чтобы аборигены сбежали обратно в каменные джунгли, второго – чтобы те, кто выживет, больше никогда сюда не сунулись. Она рассмеялась ему в лицо. Жить местному корольку оставалось какие-то минуты. Но инцидент на планете был проблемой, которую предстояло решить, и ей заранее не нравилось это решение.
Она восходит на корабль по трапу, который начал подниматься в момент, когда она ступила на него. Позади слышится какое-то сопение, и капитан видит, как молча и сосредоточенно сопя на трап забирается Дик.
– Где ты шлялся? – вопль Йохана с верхней первой палубы. – Капитан, он…
– Нет времени, – прерывает та. – Взлетаем.
Обернувшись на Дика, который таки смог перелезть и теперь скатился вниз по закрывающемуся трапу, она произносит через силу:
– Закрепи оставшийся груз и быстро в рубку!
По тону Дик понял, что сейчас лучше ничего не отвечать и даже не смотреть в сторону этой женщины. Он бросается к такелажу, на котором провел пару ночей. Закрепляет оставшиеся два ящика сначала на магнитные засовы, сверху опутывает их веревками, по всем правилам, даже Йохан бы не придрался, и, перепрыгивая через пролеты вертикальной лестницы, влетает в рубку. Как раз в этот момент корабль наклоняется, и Дика отбрасывает к стене. Сопротивляясь силе тяжести из последних сил, он забирается в кресло и пристегивается. В соседних креслах замерли Йохан и Петра.
– По моей команде, – говорит капитан, и Петра едва заметно кивает.
Дик замечает, что у девушки под руками разложилась панель управления, почти как у капитана. Она держит над ней руки, словно собирается взять аккорд.
– Огонь, – произносит капитан, и Петра нажимает на клавиши.
В иллюминатор Дик догадывается посмотреть, только когда краем глаза замечает вспышку. Миг – и оранжевое пламя объяло какое-то высокое строение рядом со стоянкой космопорта. По позвонкам пробегает острый холод, язык прилипает к горлу.
– Это же… маяк! И передатчик!
– Цель уничтожена, – докладывает Петра.
– Выходим на орбиту, – сообщает капитан.
Следующие несколько минут никто не произносит ни слова, потому что не может. На грудь каждому словно положили по ящику из трюма, и только капитан стойко держится за штурвал, проводя корабль сквозь пухлые облака и стратосферу. Но вот наконец звезды, и долгожданная легкость гравитации, и звук заработавших фильтров, и стерильная свежесть корабля.
Но Дик не успевает даже отдышаться, когда кто-то хватает и выдергивает его из кресла, словно овощ с грядки, и швыряет на пол рубки.
Капитан стоит над ним.
– Рассказывай, – велит она. – Что ты наделал?
Секунд десять Дик хлопает ртом, как свежевыловленная рыба, а потом слова льются из него. Он рассказывает про черный каменистый лес, про нож, блеснувший в свете костра, про Аайе, бегущую рядом, про пещеру-корабль (не упоминая поразившую его догадку). Когда он доходит до пакетов, которые передал в общину, Петра и Йохан одновременно восклицают:
– Идиот!
– Дик, именно это и считается вмешательством в развитие мира четвертого типа! – уточняет Петра. – О чем ты только думал!
– О том, что они голодные! О том, что им нужна помощь, и у нас этой помощи целые ящики, а этот… представитель… король Айван обманывает их!
– И ты решил поиграть в героя, – как-то слишком спокойно произносит капитан.
– Я хотел помочь! Но они… они вдруг решили сделать меня королем и пошли на приступ… честное слово, я не хотел! Я не знал! Я просто хотел помочь!
Капитан хватает его за плечи и толкает к иллюминатору так сильно, что Дик ударяется лбом о прочное стекло. В индиговом космосе, как главное блюдо на подносе, лежит покрытая шапками облаков планета Биа-4. И где-то там, наверное, до сих пор пылает ожесточенная схватка. Дик хочет отвернуться, но капитан вдавливает его в стекло с такой силой, будто хочет продавить сквозь него.
– Любуйся и запоминай, во что вылилась твоя помощь! – почти шипит она. – Мне пришлось стерилизовать эту планету, запечатать по протоколу о невмешательстве. Посмотри на нее внимательно, потому что пройдут годы, прежде чем ее снова увидит хоть одно разумное существо. Если к тому времени на поверхности останется хоть кто-то живой, поздравляю, твоя миссия по спасению удалась!
– Нет!
Дик с неожиданной силой выкручивается из хватки капитана, падает на колени, но смотрит вверх. Он старается смотреть прямо в эти серые холодные глаза убийцы.
– Нет, это было ваше решение, ваш выбор! Это вы уничтожили вышку связи! Потому что могли, потому что захотели! Вы могли спасти этих людей, но ничего не сделали! Это вы убийца! Вы!
Она теряет дар речи. С ней уже годы никто так не разговаривал, не подвергал сомнению ее решения и уж тем более не обвинял в убийствах! Тяжелая ярость, подкатившая было изнутри, вдруг отхлынула, оставив после себя лишь острое чувство боли и несправедливости. Как тогда. Инстинктивно она схватилась рукой за карман, в котором лежала круглая капсула – запись, которой ее пытался шантажировать Айван.
Замешательство длилось не дольше минуты, но она все-таки капитан, а перед ней – член экипажа, нарушивший субординацию.
– Я смотрю, ты совсем тупой. И надо тебя воспитывать.
Нож сам лег в руку, хороший, знакомый нож. Другой рукой она схватила мальчишку за кисть. Он не пытался вырваться.
– Я – твой капитан, – чеканила она. – Мое слово на этом корабле – закон. Ты делаешь все в точности, как я скажу. И не делаешь того, что делать запрещено. А чтобы ты не забывал, вот тебе зарубка на память!
Взмахнула один раз – ловко и точно. На палубу с мягким шлепком приземлилось что-то теплое, брызнула кровь. Несколько капель попали на комбез – ничего, отмоется. Не в первый раз. Раздался не вскрик, всхлип.
– Уберешь тут за собой.
Она поворачивается и выходит из рубки, на ходу настраивая автопилот. Надо лететь отсюда как можно дальше.
Боль пришла внезапная и сильная, весь мир сосредоточился для Дика в обрубке, который секунды назад был его мизинцем. Теперь палец валяется на полу, а из руки неожиданно сильно брызгает фонтанчик крови. Петра протягивает ему какую-то тряпку, но, увидев в глазах Дика полное непонимание, сама прижимает ткань к ране. Дик взывает от боли, и Петра берет его за здоровую руку.
– Возьми палец. Пошли в медотсек.
Увидев в его глазах полное непонимание, Петра со вздохом поднимает отрезанную конечность и толкает ошалевшего парня в спину, задавая направление.
– И охота тебе возиться, – бурчит Йохан.
– Давно ты не был на его месте, – отвечает Петра, не поднимая на него взгляда.
– Я никогда не был на его месте! У меня мозги есть!
На это Петра не отвечает, потому что ведет Дика дальше по коридору. Дверь с рисунком на ней – змея, обвившая чашу, – отъезжает в сторону, и Петра толкает Дика на высокое кресло, пододвигает к нему какой-то огромный аппарат. Легко преодолев сопротивление юноши, она заталкивает его руку в аппарат и приставляет еще теплый палец… туда, где он должен быть. Закрывает крышку. Дик чувствует легкое покалывание, а затем вдруг перестает чувствовать руку вовсе.
– Автодоктор, – поясняет Петра, глядя на округлившиеся от ужаса глаза Дика. – Расслабься и жди, пока не срастит.
– То есть… он что, пришьет мне палец обратно?
– Ну конечно. Нам тут калеки не нужны, возни много. Не волнуйся, останется прекрасный шрам на память. Впрочем, теперь я не уверена, что ты у нас продержишься долго. Ты же идиот. Но раз уж задолжал, то надо расплачиваться.
– Задолжал? Расплачиваться? – тупо повторяет Дик.
– А ты как думал? Айван так и не заплатил по счету. Кто будет возмещать убытки? Тот, кто их допустил, конечно.
– Я тут что теперь, в рабстве?
– Конечно нет. Ты просто долг отрабатываешь.
– Это и есть рабство.
– Как хочешь.
Петра махнула рукой и повернулась к двери, но Дик окликает ее:
– Я правда не хотел! Не хотел, чтобы так все получилось.
– Дик, что я тебе говорила? Капитан всегда знает, как лучше. Она всегда права. Как ты думаешь, почему мы до сих пор живы?
– Сумасшедшее везение, – бурчит парень. И почему Петра всегда оправдывает эту маньячку?
– Это тоже. Но сперва – капитан. Она нас вытаскивала из такого ада, который ты и представить не можешь.
Петра обхватывает себя руками в странной, почти беззащитной позе и, дотронувшись до правого плеча, вдруг отбрасывает руку, словно обжегшись. Дик вспоминает, что там начинается ее длинный шрам по всему правому боку.
Он открывает рот, чтобы задать вопрос, но срывается, к счастью, другой:
– Петра, как зовут капитана?
– А тебе зачем?
– Ну просто… странно, что я до сих пор не знаю ее имени.
– Ее зовут капитан, – говорит девушка. – Тебе ни к чему лишняя информация. Помни только, что капитан ничего не делает просто так. Она знает лучше.
Словно застеснявшись своей откровенности, Петра резко кивает Дику и уходит из медотсека, оставив его наедине со всем, о чем ему теперь нужно подумать. Наедине с собственным адом.
Дик просыпается от противного писка и видит, что автодоктор сигнализирует лампочками и звуком. Не понимая, как его отключить и нужно ли это делать вообще, парень отчаянно дергает раненую руку на себя, и машина сама открывается, явив Дику абсолютно целую кисть. Только у основания мизинца красуется, будто кольцо, алый шрам – напоминание об уроке капитана. Дик сжимает и разжимает кулак. Никакой боли. Рука бледная, но он весь, наверное, такой.
На двери медотсека он видит записку, кричащую кривыми буквами: «Убери за собой!» – Йохан оставил, не иначе. Притащившись в рубку, Дик уже издалека видит алое пятно на белом фоне, берет комплект для уборки и начинает методично и медленно оттирать с пола свою кровь.
– Это была очень глупая и опасная выходка.
Голос за спиной даже не пугает Дика, слишком многого он боялся последние несколько суток. Но все же Дик оглядывается, и тут же перед ним, словно только того и ждала, возникает голубоватая фигура. Дик уже и забыл, когда в последний раз видел корабль, и почему-то очень ему радуется.
– Нельзя так бездумно растрачивать ресурсы.
Дик открывает рот, чтобы объяснить, что хотел помочь, но тут же закрывает. Корабль, разумеется, слышал их с капитаном перепалку, а все остальное видел наружными камерами, так что же теперь объяснять. Дик пожимает плечами, уставившись в иллюминатор на космос. Биа-4 уже превратилась в одну из множества точек, которые без карты и не найти. Где-то внутри Дика, куда и с картой не доберешься, остро кольнуло. Лучше бы это была реальная физическая боль, хоть снова палец себе руби.
– Это я виноват. Все из-за меня, корабль.
Чего он ждал: слов утешения, сочувствия, дружеского похлопывания по плечу? Голограмма смотрит на него бесстрастно. Дик почему-то думает, что образ грозного бородатого мужика совсем не сочетается с рассудительным спокойствием искусственного интеллекта. Интересно, почему капитан выбрала эту картинку для своего ИИ?
– Где твой планшет? – вдруг спрашивает голограмма. – Ты вел записи, как собирался?
Дик вздрагивает и тянет руку к карману комбеза, боясь ничего не нащупать. Но планшет действительно там, целый и невредимый, должно быть, он убрал его туда на автомате, и даже программа-переводчик еще включена. Дик закрывает ее и вызывает на экран свои записи. Прикладывает фото и видео, которые сделал в пещере, называет дату, а когда поднимает голову, перед ним уже никого нет. Только огромная тяжесть космоса вывешена за стеклом, но сейчас Дику не до него. Прав был корабль, ему нужно заняться чем-то важным. Чем-то, что оправдает его существование.
– Корабль, обнаруженный на Биа-4, обладает всеми признаками корабля-станции колонистов раннего периода Расселения, – диктует он. – Изображения и указатели на стандартном языке, однако… вторичные признаки, а также поведение и традиции местных жителей делают возможным предположение, что этот корабль… возможно… с Земли.
Когда она выбила всю злость о грушу в спортивном отсеке, умылась остатками холодной воды и позволила себе совсем чуть-чуть выпить из особой фляги… только тогда нашла в себе силы снова открыть тот файл. То, что обнаружил Айван, не должен увидеть никогда и никто. Порой ей снится кошмар: она открывает хранилище, а оттуда к ней выходит Генрих Морган, и за ним вьется шлейф гари и пепла, в который превратились ее сокровища, последнее, что у нее осталось от дома. Сегодняшняя ночь как раз для такого сна, она это чувствует.
Странно, но она почти не злится на Дика, хотя любой другой капитан уже выбросил бы его за борт за нарушение субординации. В обычной ситуации она бы так и поступила, слишком уж серьезен его проступок, но теперь… не то интуиция, не то… не чувство даже, а ощущение, легкое веяние где-то на задворках сознания подсказывает ей, что парня нужно оставить. Это предчувствие еще ни разу не обманывало ее, и несколько раз она была обязана ему жизнью в узких коридорах задрипанных станций и на открытой всем смертям ладони космоса. Вот и теперь она повременит, выждет, посмотрит, что будет дальше…
Впрочем, Ричард уже сейчас может помочь, сам того не зная…
Капитан открывает хранилище и достает книгу с поврежденным ID. Невозможную книгу. Проверяет самые общие характеристики, убеждаясь в своей правоте. А затем находит в одном из многочисленных ящиков небольшой планшет, открывает единственную установленную на нем программу.
«Есть кое-что интересное, – печатает она. – Там, где в прошлый раз, 2–15».
Она вздыхает и начинает считать. На третьем десятке приходит ответ: «Принято». Прочитав сообщение, капитан бросает планшет в утилизатор и бережно возвращает книгу туда, где бы ей лучше и оставаться…
Она меняет курс с ручного терминала, прямо из каюты. Экипажу сообщит утром. Все равно пришлось бы сделать это рано или поздно.
Она ненавидит продавать книги. Но иногда приходится.
