Глава 2
Ты тратишь мой воздух
Дик выныривает из забытья в такую тьму, словно и не открывал глаза. Тело потеряло ориентиры пространства, не чувствует верх и низ. Он парит в огромном бездонном колодце. Ощущение невесомости кажется странно знакомым, как укачивающие родные руки. Но откуда, ведь Дик никогда не покидал свою планету…
Резко повернувшись, он бьется спиной об ящик и, отброшенный от него, плавно отлетает к стене корабля, ударяется затылком. Вцепившись за выступ в стене, Дик замедляет вращение. Нужно делать все плавно, несмотря на то что сердце прыгает у самого горла. Краем глаза он замечает какой-то отблеск и осторожно спускается к тому, что отсюда кажется низом. Большинство ящиков закреплены на палубе, иначе они были бы серьезной угрозой при передвижении, а когда появится гравитация, могут убить. В невесомости крутятся только те, что упали при взлете…
Дику не показалось. «Внизу» под какой-то ветошью – иллюминатор: небольшой, но в него видны звезды. Он узнает несколько созвездий, правда под немного иным углом, чем обычно, значит, не так далеко они улетели.
«Обещай, что заберешь меня с собой, к звездам!»
Книга, сообщение, корабль… Анна. Ее тело на песке. Дик пытается нащупать книгу в складках одежды, чтобы схватиться хотя бы за что-то знакомое, но ее нет. Дик шарит по «полу», звезды слегка подсвечивают ему. Он находит ее в углу – та парит над палубой раскрытыми страницами наружу. Дик хватает ее и прижимает к себе. Больше их не разделят. Он хочет осмотреть ее со всех сторон, проверить, насколько она пострадала, но свет в трюме вспыхивает, мгновенно ослепляя, и сила тяжести возвращается, шмякнув Дика об пол. Он успевает сгруппироваться, выставив руку без книги вперед, кувыркается, а затем, лежа на боку, прячет книгу за пояс.
В ярком свете Дик не видит, но слышит, как тяжелые шаги приближаются. Очень быстро. Успевает заметить только кулак, занесенный над ним. А потом опять темно.
Когда Дик приходит в себя снова, вокруг все белое, яркое, и цветные пятна пляшут в глазах. Он валяется на полу в просторном и светлом помещении, над ним возвышаются три фигуры.
– Очухался! – веселый девичий голос. Дик узнает златовласую богиню, хотя и не видит ее.
– Может, за борт – и дело с концом? – бурчит парень. Тот, кто его ударил, понимает Дик. Не в первый раз, кстати.
– Успеем.
Голос с хрипотцой пугает. Фигура в сером скафандре. Вытянутая рука с оружием наготове. Вспышка выстрела с близкого расстояния. Анна, падающая с трапа.
Кто-то поднимает Дика за грудки легко, словно тряпичную куклу, и шмякает об стену, прижимая к ней. Дик чувствует силу тяжести, хотя в данный момент предпочел бы не чувствовать ничего. В последние несколько часов его слишком часто били по голове. Когда комната перестает вращаться, он видит возвышение дисплея посередине, кресла вдоль стен – больше, чем для команды из трех человек, просторное окно-иллюминатор во всю стену. Командный центр корабля, догадывается он. Рубка.
Серая фигура закрывает обзор. Глаза с темными, почти черными зрачками смотрят на Дика в упор.
– Полминуты на объяснение, почему я не должна выкинуть тебя в открытый космос прямо сейчас.
– У меня информация… для капитана, – говорит Дик, тяжело ворочая языком.
– Я капитан. Говори.
Но приготовленные слова пропадают, теряются. Дик будто заново видит, как поднимается рука, видит вспышку и слышит звук, с которым тело Анны упало на землю. Он и не думал, что помнит все в таких подробностях. Не может заставить себя говорить. С чего он взял, что они будут его слушать? Сейчас прикончат, как Анну.
– Ты тратишь мой воздух! – рявкает убийца его подруги.
– Капитан, проветрим шлюзы!
– Должен состояться суд команды.
Голос раздается как будто со всех сторон одновременно, даже с пола и потолка, и Дик зажмуривается, не зная, чего ожидать. Капитан немного ослабляет хватку.
– О, милый, наконец-то! – отзывается Петра с неожиданной теплотой. – Как ты?
– Надо же, явился, – бурчит Йохан.
Посреди рубки словно из воздуха появляется прозрачный мужчина – высокий, чем-то немного напоминающий старейшину Штефана, но борода не такая длинная и густая. Появляется так быстро, что Дик моргает, стараясь избавиться от наваждения. Оно никуда не исчезает.
– Согласно кодексу звездного мореплавания, – продолжает призрак, – безбилетника должна судить команда в полном составе. Только так можно решать, выбросить его в космос или высадить в поселении, пригодном для жизни.
Обернувшись, капитан цедит сквозь зубы:
– С тобой позже поговорим!
Гнев слышится в каждом звуке. Женщина бросает на призрака взгляд, полный такой ненависти, что Дик понимает: на него самого она всего лишь сердита, а вот у прозрачного настоящие проблемы.
– Корабль, какого черта? – спрашивает Йохан. – Чуть не угробил нас на этой вшивой помойке…
– Заткнись, Йохан! – бросает Петра. – Ему и так пришлось нелегко, да, корабль?
– Корабль? Искусственный… интеллект?! – выдавливает Дик.
Дик подозревал это с самого начала, но одно дело – сумасбродная теория, и совсем другое – легенда, которая смотрит тебе в лицо. Искусственные интеллекты, как и книжные магазины, были запрещены и уничтожены примерно в то время, как сам Дик появился на свет. У каждого независимого книжника был такой помощник капитана, его еще называли душой корабля. Обитатели самых сокровенных недр книжных кораблей, обычно они показывались людям в виде голограмм. ИИ держали в памяти все книги, когда-либо побывавшие на борту, маршруты магазинов и кто знает что еще. Дик никогда не понимал, почему эту технологию Гильдии книжников решено было уничтожить – спрашивать такое опасно, а по запрещенной Сети ходили самые безумные теории заговоров, вплоть до того, что ИИ пытались захватить власть и свергнуть Императора, вот и поплатились. Ясно одно: с ними, как и с книжными магазинами, ушли знания, которые не вернуть. Дик хочет расспросить корабль о многом, но между ними стоит фурия-капитан, и сердце от страха камнем скатывается вниз… О нет, это происходит на самом деле!
Книга выскальзывает из-за пояса и со стуком ударяется о палубу. Дику больно думать о том, сколько раз за эти дни его единственное сокровище валялось, подобно мусору, под ногами.
Капитан, наклоняется и поднимает книгу, аккуратно и бережно, без страха. Перелистывает несколько страниц и снова глядит на Дика – уже с любопытством, хотя где-то внутри еще горит огонек ярости.
– Откуда она у тебя?
– Она со мной, сколько я себя помню, и я хотел…
– Ты не похож на книжника, – перебивает капитан. – Знаешь, что это?
Дик открывает рот, чтобы сказать то самое, главное, но отовсюду раздается такой резкий и громкий вопль, что слова застревают в горле. Свет становится приглушенным и красным, из-за чего звезды за широким иллюминатором рубки вспыхивают.
– В секторе патруль Инквизиции, – очень спокойно произносит голограмма корабля.
– Валим! – дергается Йохан.
– Может, не по наши души, – замечает Петра. – Это же патруль.
– Я как раз об этом собирался сказать! – хрипит Дик. – Даже отправил сообщение! Тогда, на планете… старейшины вызвали Инквизицию… Они заподозрили, что вы книжники… Вам нужно бежать!
Свет гаснет с последним сказанным Диком словом. А потом сверху, из скрытого динамика, раздается новый голос, чужой и страшный:
– Корабль Bookship, это патрульный корабль Инквизиции номер пятьсот сорок семь. Немедленно остановите двигатели и приготовьтесь к стыковке. Повторяю, немедленно…
Звук голоса приглушается, Дик не сразу понимает, что корабль сделал это специально.
– Требует ответа, – спокойно говорит голограмма.
Капитан прикрывает глаза и морщится, словно от головной боли. Все вокруг замирает в ожидании. Секундное молчание прерывается взрывом ярости.
– Черт! Черт! Черт! – взвывает Йохан. – У нас книга на борту! Ты нас всех прикончил, гаденыш! – кричит он в лицо Дику. – Кэп, в космос его вместе с грузом!
– С такого расстояния они заметят, – тихо отвечает Петра. – Запеленгуют, подберут что осталось. И тогда нам точно крышка.
– Запустить протокол подготовки к контакту? – спрашивает корабль.
– Всем заткнуться!
Капитан не кричит, но сам тон ее голоса перекрывает вопли сирены и экипажа, и это срабатывает: призрак замирает в ожидании, Петра вытягивается по стойке смирно и даже Йохан перестает бегать по рубке взад-вперед, как бешеный зверь. Странно, но на обсуждение собственной участи Дик никак не реагирует, ему уже почти все равно. Если у Анны не получилось, почему должно получиться у него?
В наступившей тишине капитан подходит к креслу в центре рубки, нажимает несколько кнопок на открывшейся под ее рукой панели и отвечает вслух, громко, как будто там не расслышат:
– Инквизитор пятьсот сорок семь, вас поняли. Двигатели отключаем, готовимся к стыковке.
Взмахом руки капитан прерывает связь, и в этот же момент свет в рубке моргает и сменяется на аварийный красный. Корабль начал выполнять команду, понял Дик.
– Нет смысла прятаться, – произносит капитан в наступившей нервной тишине, – если, как говорит наш новый знакомый, местные вызвали патруль. Инквизиция просто вернет нас на планету, и тогда мы точно по уши в дерьме. В космосе у нас есть шанс. Петра, запусти диагностику, Йохан, подправь записи в журнале: поломка была – остановки не было. Корабль, инициировать экстренный протокол подготовки к контакту с патрулем Инквизиции.
– Уже, – сказал призрак и исчез.
– Через пять стандартных минут в трюме. Время пошло.
Йохан подскакивает к пульту посреди рубки и вызывает к жизни несколько виртуальных экранов. Его руки взметают данные и комбинируют в нужном порядке. Петра поворачивается к люку, ведущему в коридор, но останавливается и смотрит на Дика, который так и стоит, прижавшись спиной к стене.
– А как же… – девушка кивает на него.
– Ах да… – вздыхает капитан и поворачивается к Дику: – Помоги Петре, будь на подхвате. Она тебе все объяснит. Не привлекай к себе внимание. Ты глухонемой и, желательно, невидимый. Ясно?
Дик не отвечает. Он смотрит на книгу в руках капитана, таких чужих и опасных. Капитан замечает это и обхватывает книгу осторожно, даже ласково.
– Я позабочусь о ней.
– Но, капитан, книга… – пытается возразить Йохан.
– Займись своим делом! – рявкает она и уже тише Дику: – Со мной она в безопасности.
Дик верит. Она могла убить человека взмахом руки, но книгу сохранит, даже рискуя собственной жизнью, своими экипажем и кораблем. Дик с трудом отлепляет себя от стены и подходит к ожидающей его Петре, не сводя глаз с книги в чужих руках.
– По местам, – громко произносит капитан, не обращаясь ни к кому конкретно и ко всем сразу. – Вы знаете, что делать.
Она знает, как все будет. Это сложный и опасный танец, но они исполняли его уже много раз. Несмотря на внезапную остановку и отказ всех систем и на произошедшее на планете, капитан видит, что команда готова. Йохан психует и истерит напоказ, но соберется и сделает все как надо, как всегда. Петра стабильна. Кажется. С ней никогда точно не знаешь, но сейчас у нее появилось новое задание для разнообразия, так что она должна справиться. Настоящая проблема – абориген, пацан этот. Неизвестно, как он себя поведет, а капитан не любит неизвестность. Вот уж подкинул бомбу в шлюз! И теперь она тикает за поясом замызганного рабочего комбеза – прямо как в старые-недобрые времена. Святые тягловые, она что, уже начала ностальгировать?
А что она сама? Совладает ли с собой, снова увидев его? Когда в последний раз он перетряхивал ее корабль? Капитан всякий раз сама себе удивляется, когда спокойно разговаривает с этим типом в черном скафандре с алой печатью. Она должна была убить его еще тогда, при первой встрече (для нее – второй), но корабль убедил, что, если она погубит последний независимый книжный магазин во Вселенной, это будет довольно глупо. Капитан позволила убедить себя тогда – и теперь должна выносить последствия своего решения, последствия того, что осталась жива и оставила в живых этого монстра. Да, она справится. Как всегда. Ее время придет.
Капитан спускается по лестнице, не держась за перила, неспешно проходит по нижней палубе и встает у стыковочного шлюза. Ящики с грузом, разбросанные при взлете, теперь расставлены по бортам и закреплены. Петра и пацан накрывают маскировочной сеткой последний. Капитан осторожно кивает Петре, та отвечает пожатием плеч: мол, там посмотрим, как пойдет. Потом встает, подманивает пацана, и вместе они встают слева от шлюза. Йохан влетает последним, на ходу закидывая что-то в рот и с трудом проглатывая. Капитан этого не любит, но они договорились – в крайнем случае можно, а сейчас именно крайний случай. Йохан встает справа и знаком показывает, что все под контролем.
– Двадцать секунд, – голос из стен корабля.
Она кивает. Очень хорошо. Лучше, чем на тренировке.
– Корабль, исчезни.
Ничего не изменилось, но трюм как будто опустел. «Он будет в порядке», – заставляет себя подумать капитан и запирает эту мысль на замок в самой дальней комнате сердца. По другую сторону, раздуваясь, шипит коридор, готовясь принять посетителей. Касание прошло незаметно, даже палуба не качнулась. Чертовы профессионалы.
Капитан стирает ухмылку с лица, встает напротив шлюза. Меньше чем через минуту он распахивается, и на палубу, не спросив разрешения, ступают три огромных черных скафандра. Красный цвет отражается на алой печати на плече того, что по центру.
– Инквизитор пятьсот сорок семь, прибытие на борт судна Bookship подтверждаю, – произносит механический голос из скафандра. Замирает, дожидаясь ответа.
– Даю разрешение подняться на борт, – говорит капитан.
Ничего этого она не имеет в виду. Они вошли бы сюда и через ее труп, только вот не дождутся.
Черный в центре поднимает руки и снимает шлем, словно сам себе откручивает голову. Голова кажется крошечной на фоне огромного боевого скафандра. Строгие острые черты лица с сеткой морщин, пронзительные темные глаза, пегие от седины волосы – все это Дик замечает в одно мгновение, а затем поспешно отводит взгляд.
– Капитан Bookship! – говорит мужчина, как будто искренне радуясь встрече. – До сих пор живы!
– Инквизитор Генрих Морган! – в тон ему отвечает капитан. – До сих пор в патруле?
Петра не сдерживает нервный смешок. Улыбка исчезает с лица инквизитора.
– Мы можем сделать это по-хорошему или по-плохому, – говорит он.
– «По-плохому» – это как? Если «по-хорошему» – это когда ваши люди перебирают мой корабль чуть ли не по винтикам?
– «По-плохому», капитан, – это с применением спецсредств, – в тоне инквизитора слышится удовольствие. – Вы знаете.
– Ах да, пытки, – произносит капитан легко и небрежно. – Разумеется, так можно найти все что угодно, даже если этого никогда не было.
Дик слушает эту пикировку, застыв в ужасе. Капитан провоцирует инквизитора! У нее же книга на борту! Его книга! Дик бросает быстрый взгляд на Петру. Та стоит и улыбается, словно ничего страшного не происходит. Йохан застыл по другую сторону коридора с мрачной миной на лице, но страх ничем не выдает. Может, не стоит беспокоиться?
– Меньше суток назад вы пролетали мимо планеты… Алгея… – произносит инквизитор, явно с трудом вспомнив название, от которого у Дика пересыхает в горле.
– Мы мимо много чего пролетали, – отвечает капитан.
– Местные вызвали патруль Инквизиции, произошел инцидент… – Капитан молчит, не сводя с инквизитора скучающего взгляда. – С книжниками.
– Чего только не покажется этим аборигенам с планет третьего типа, – со скучающим видом говорит капитан. – Книгу от лопуха не отличат. Вы, может, тоже уже забыли, как они выглядят?
– Молчать! – рявкает инквизитор.
Дик вздрагивает, но замечает, что улыбка Петры становится шире.
– Ты ходишь по краю, капитан Bookship, – инквизитор выплевывает название.
Капитан резко выдыхает, и теперь в ее голосе слышится металл:
– В тысячный раз повторяю: мы – транспортное судно с действующей лицензией, которую я еще до стыковки предъявила, а как называть мой корабль – это мое дело! Мы выполняем заказ на перевозку груза и нигде не останавливались по пути. Можете проверить судовой журнал.
– Именно так мы и сделаем! Наизнанку твою лоханку выверну.
– И снова ничего не найдешь!
– Пожалуй, на этот раз начнем с личных кают экипажа, – говорит инквизитор, не сводя глаз с капитана.
Он делает быстрое движение рукой, и двое громил рядом с ним, не снимая шлемов, проходят к трапу и со стуком поднимаются на палубу.
– Давайте, вы дорогу знаете! – говорит им в спины капитан, а потом снова обращается к инквизитору: – Закончим это поскорее. В рубку?
Не дожидаясь ответа, капитан поворачивается спиной к инквизитору, проходя к трапу. Инквизитор идет следом, медленный в своем боевом скафандре, но вдруг останавливается и смотрит прямо на Дика. Тот старается не смотреть в ответ.
– А это еще кто?
– Новый член экипажа. Мальчик на побегушках. Разнорабочий.
– На Bookship зарегистрированы три члена экипажа.
– Отправлю запрос на внесение в список, когда руки дойдут. У меня других проблем сейчас хватает.
– Расширяешь бизнес, нанимаешь новых людей? – говорит инквизитор, и Дик слышит ехидство в этой фразе, слышит, как он улыбается. – Дела идут в гору, значит? Ну ничего, мы это исправим.
– Ты идешь или нет, Морган? Команде есть чем заняться во время простоя.
Дик слышит, как тяжелые ботинки топают мимо него вслед за капитаном, и выдыхает с облегчением. Йохан кивает Петре и исчезает в глубине трюма. Петра дергает Дика за руку, словно малыша, и указывает на коридор за лестницей.
– Ну что, пойдем? – спрашивает она, глядя на Дика. – Ты чего такой пришибленный?
– Зачем… как… почему… Она же его провоцирует! – наконец выдавливает из себя Дик.
– Кто, капитан? – Петра вдруг искренне весело смеется. – Да они с Морганом все время так!
– Вас что, часто обыскивает Инквизиция? – ужасается Дик.
– Этот – каждый раз, как встречаемся на необъятных просторах космоса! Да ты не ной, капитан знает, что делает.
Петра ведет его внутрь корабля, и Дику приходится наклониться, чтобы не удариться о потолочный выступ в коридоре. Темноту прорезают аварийные красные огни, а по бокам тянутся провода, не скрытые панелями. Так вот он какой – космический корабль изнутри. Дик ожидал чего-то поновее и… красивее, что ли. Сияние экранов, высокотехнологичные интерфейсы – что-то такое. Даже он, ни разу не космический путешественник, понимает, что корабль хоть и ухоженный, но старый. Но у него есть ИИ, значит, не стоит судить книгу по обложке. Дик усмехается, вспоминая древнюю поговорку, и тут же давится смешком. Каждую секунду из-за его книги они все подвергаются опасности! Петра сказала, капитан знает, что делает, но как поведет себя в экстремальной ситуации человек, который открыто называет свой корабль книжным магазином и который уже убивал людей так легко, как безоружную Анну?
– Петра, почему ваш корабль так называется? – спрашивает Дик, пока круговорот страшных мыслей не затянул его в глубины отчаяния.
– Это его имя с самого начала, – с готовностью отвечает Петра. – Еще до Великого сожжения. Капитан принципиально не меняет название.
– То есть этот корабль… Он действительно был книж…
Дик не успевает договорить, потому что хрупкая златовласая богиня резко разворачивается и хватает его за горло.
– Ты идиот? Не произноси это слово, пока на борту Инквизиция.
С ее лица даже улыбка не исчезает. Дик кивает и ощупывает горло, которому сегодня досталось, а Петра идет дальше по коридору.
– Кэп велела все тебе показать и рассказать, так что гляди и слушай внимательно. Это корабль класса Bookship, ты уже заметил, что называется он так же, остроумие при себе держи. Простой двухпалубник, без заморочек. Верхняя: рубка, каюты и медотсек. Мы идем по нижней палубе, здесь у нас трюм, технический отсек, склад всякого хлама, а сейчас будет мое любимое!
Коридор узкий, но Петра раскинула руки вверх и в стороны, будто собралась делать колесо. Они с Диком стоят перед круглым люком. Петра дотягивается до каких-то невидимых Дику отсюда кнопок над ним и касается их в одной ей понятной комбинации. Дверь тихо и медленно открывается нараспашку, чуть не задев Дика. Ужасный расход пространства! Но, посмотрев внутрь, Дик охает.
Здесь все то, что он представлял себе под словом «технологично». Голубоватое сияние освещает тесную округлую комнатку, три монитора в стенах живут своей жизнью, показывая что-то, неведомое Дику. Вертикальная панель управления в стене тихо светится, пульсирует. Узкая полоска черного космоса – иллюминатор поверх оборудования – на уровне глаз, если стоять в полный рост. Петра и Дик еле помещаются в этой маленькой комнатке, где и одному-то не развернуться. Огромная дверь позади них приоткрыта.
– Орудийный отсек! – с гордостью сообщает Петра. – В случае полной задницы, если в рубке что-то случится, можно вести огонь прямо отсюда!
– А где же… орудия?
– Под нами, конечно!
Петра топает по полу.
– Порт открывается только во время боя! Ты вообще в технике разбираешься?
– Ну… я работал с оборудованием на ферме, – чуть помедлив, отвечает Дик. – Система полива, температурные индикаторы… все такое.
Он умалчивает о том, что однажды затопил южное поле и что от генераторов и подобных серьезных вещей его всегда держали подальше. Предел его умений в работе с техникой – старенький планшет с выходом в межзвездную Сеть.
– Ясно, – вздыхает Петра. – Ладно, тут тебе не грабли и вилы, конечно, но интерфейс интуитивно понятный, так что запусти диагностику орудий, пока я проверю кое-что.
Петра протискивается к одному из мониторов с края, так что Дику приходится вжаться в стену, чтобы ее пропустить. Она занимается чем-то понятным только ей и больше ни на что не обращает внимания. Дик осторожно дотрагивается до своего монитора. Тот пробуждается и выдает на экран данные и таблицы с такой скоростью, что Дик не успевает понять, что от него требуется. Он поворачивается к Петре в растерянности и видит, что ее экран поделился на маленькие квадраты и каждый показывает отдельное помещение. В одном из них Дик узнает рубку.
– Это что, камера слежения? – спрашивает он.
– У меня они по всему кораблю! – отвечает Петра, не скрывая гордости, и чуть-чуть отодвигается, чтобы Дику было лучше видно.
На одном из экранов небольшая каюта с двумя койками и квадратами пазух-хранилищ. Два черных скафандра рывками раскрывают их и выбрасывают вещи: одежда и какие-то мелкие предметы валяются в беспорядке. Петра смеется.
– Давай-давай, ищи, взять! Ничего не найдете!
– Это… твоя каюта?
– Ага. Только там нет ничего на самом деле важного. Все самое главное у меня вот здесь! – Петра стучит по виску пальцем и усмехается. – Гляну, как там кэп. А ты делом займись.
Она приближает пальцами картинку из рубки. Капитан сидит в кресле со скучающим видом, пока инквизитор пролистывает файлы на основном голоэкране рубки. На мгновение она поворачивает голову и смотрит прямо в экран, криво улыбаясь.
Дик поворачивается к своему монитору, но от того, что он не смотрел на него несколько минут, понятнее ничего не стало. Дик старается не спешить, пытается прочесть хотя бы одно предложение, но компьютер как будто не хочет ему помогать: внизу появляются новые строчки, которые отправляют старые за предел экрана, и все приходится начинать сначала. Наконец глаз цепляется за знакомое слово, выделенное прямоугольником. Оно даже подсвечено. «Начать подготовку». Наконец хоть что-то понятно! Но… если он нажмет не ту кнопку? Ну, наверное, самое ужасное, что может случиться, – он случайно начнет стрелять, но вряд ли ему настолько не повезет, на таком корабле наверняка защита от дурака предусмотрена. Что ж, Петра велела запустить диагностику, наверное, «Начать подготовку» – это она и есть, решает Дик. И нажимает.
Вопль сирены разрывает тишину, комната становится красной. Петра смахивает видео с экранов, затемняет монитор и поворачивается к Дику.
– Ты зачем подготовку орудий запустил?
Она так искренне удивляется, что Дика почти пробивает на нервный смех, но он им давится. Петра отодвигает Дика от монитора, так что ему снова приходится вжаться в стену. Пальцы девушки летают по непонятным таблицам и кнопкам, появляющимся на экране от одного ее прикосновения. Сирена резко замолкает и свет опять становится успокаивающим ровно-голубым, когда дверь шлюза распахивается. Капитан находит глазами Дика, и в ее взгляде читается все то, что она бы сделала с ним, если бы не обстоятельства.
– Что здесь происходит? – спрашивают за ее спиной.
Это инквизитор, но не тот, что был в рубке с капитаном. Он тоже снял шлем. Квадратный подбородок, бегающие глаза. Маленькая голова, приделанная к огромному скафандру.
– Да так, – отвечает Петра непринужденно. – Новенький случайно запустил боевой протокол, но я его отменила. Ничего страшного.
– Это ошибка. Больше не повторится, – добавляет Дик хрипло.
– Надеюсь на это, – произносит голос из коридора.
У Дика замерзают все внутренности, как будто его уже выбросили в космос.
– Вы же не собирались нас расстрелять? – спрашивает инквизитор Генрих Морган, отодвигая подчиненного в сторону.
– Чтобы мы стреляли в инквизитора?! За кого ты нас принимаешь? – говорит капитан и быстро добавляет: – Пацан же сказал, что это ошибка. Больше не повторится. Потому что он идет в трюм закреплять груз при полной силе тяжести.
Уже по тону капитана Дик догадался, что это приказ. Велела же не попадаться на глаза и не создавать проблемы! Кажется, его шансы расплатиться за воздух только что уменьшились. Дик опускает голову и старается осторожно, не задевая ни одного из инквизиторов, протиснуться в коридор.
– Почему у книжного магазина есть пушка? – вдруг говорит второй инквизитор.
Дик замирает на секунду, как и все вокруг, то ли от страха, то ли от идиотизма ситуации.
– Потому что он независимый! – сам отвечает инквизитор и смеется.
Ему внезапно вторит чистый светлый голос Петры.
– Ха! Ха-ха-ха! Независимый! Надо запомнить!
– За работу! – сквозь зубы цедит Генрих Морган.
Он сам разворачивается и уходит по коридору, так что Дику приходится бежать впереди, чтобы не быть раздавленным.
– Было бы смешно, останься во Вселенной хоть один независимый книжный, – произносит капитан со странным спокойствием.
Второй инквизитор, уже явно пожалевший о наличии у себя чувства юмора, уходит следом за начальником.
– Капитан, – спрашивает Петра. – Если дойдет до заварушки, можно я вот этого шутника убью?
– Нет! – отрезает капитан. – Этого – я.
Дик бежит. Вперед, по еле подсвеченному коридору, спотыкаясь о провода, закрепленные на полу. За ним топает махина огромного скафандра с красной печатью. Прямо как в его худших кошмарах там, на земле… Алгее, теперь так правильно называть тот мир, который когда-то был для него «землей». Когда Дик выныривает из темноты в просторный погрузочный отсек, инстинкт велит ему прятаться, что он и делает, ныряя за ставшие уже такими родными ящики. Он лежит там, пока не стихает сначала топанье одного инквизитора, затем второго, а потом и плавные шаги, как догадывается Дик, капитана, которая еще задержалась внизу, осматривая отсек. Он не смог выползти из своего убежища, да и стоило ли? Неизвестно еще, кто страшнее – инквизитор или капитан. Особенно теперь, когда Дик все испортил. Еще несколько минут после того, как все стихает, он лежит неподвижно, мечтая о возвращении невесомости.
– Мы летим со станции «Конти́», – вдруг произносит кто-то за его спиной.
Дик вскакивает, осматриваясь, и прямо у шлюза, выходящего в космос, видит прозрачного человека. Искусственный интеллект корабля.
– Что ты здесь делаешь?! – шепотом кричит Дик. – Если они увидят…
– Слушай внимательно и запоминай, – перебивает его ИИ. – Сорок стандартных часов назад корабль Bookship покинул станцию «Конти» с грузом для заказчика на планете Биа-4. Повтори.
– С «Конти» на Биа-4, сорок стандартных часов, – послушно повторяет Дик. – А что…
– В пути случилась поломка, серьезная, пришлось отключить двигатели и дрейфовать, пока чинили. Ориентировочно это было в квадрате девятьсот.
– Девятьсот… это же там, где моя… где Алгея.
– Да. Но не на самой планете. Квадрат большой. На починку ушло около двадцати часов.
Дик послушно повторяет цифры, не понимая, что это значит. Сам корабль разговаривает с ним, несмотря на опасность! Дик никогда и мечтать о таком не мог, а теперь думает только о том, чтобы призрак исчез, чтобы его не заметили инквизиторы. Не убили. Сколько таких осталось во Вселенной? Может, он последний, кто помнит времена до охоты на книжников. Может, он знает про…
– Повтори все, – говорит корабль.
– Так… это… Сорок часов назад со станции «Конти» на планету Биа-4, в пути поломка, серьезная, остановка двигателей, примерно двадцать часов ушло, в районе сектора девятьсот, починили, отправились дальше…
Призрак исчезает внезапно, как и появился. Дик хочет окликнуть его, но замечает в коридоре того самого инквизитора-шутника. Тот стоит, прислонившись к стене, и наблюдает за Диком. Как давно он здесь? Что успел увидеть? Дик хватается за ближайший ящик, стараясь передвинуть, но он слишком тяжелый, не поднять. Покорчившись рядом с ним, Дик выдыхает:
– Я тут это… работаю.
– И часто сам с собой разговариваешь? – спрашивает инквизитор.
– Да! – цепляется за подсказку Дик. – Это, ну, помогает как-то.
– Ваш капитан говорила, что ты того.
Инквизитор теряет к Дику интерес и поднимается на верхнюю палубу, гремя скафандром о лестницу. Дик выдыхает весь воздух из легких, чувствуя, как ноги подкашиваются. Он садится на ящик, который сдвинуть не сможет никогда, при всем желании, даже под угрозой смерти, и пытается уложить все в голове. Зачем корабль так рисковал? Что за «Конти» и Биа? Что за груз? И зачем ему, Дику, знать все это?
Дик успокаивается и дышит ровнее. Он один в пустом трюме-ангаре, где никому не сможет причинить вреда. Здесь он и спрячется до конца проверки. Осматриваясь в поисках убежища, Дик замечает в щели одной из панелей голубоватый свет. Показалось? Нет, точно, голубая полоска хорошо видна ему теперь, когда глаза привыкли к полумраку трюма. Дик подходит ближе. Рядом валяются тряпки, которые явно служат прикрытием этой щели. Дик встает напротив стены и осторожно стучит в нее. Звук глухой. Там что-то есть. Дик не успевает подумать об этом как следует, когда тьма набрасывается на него сзади и сжимает, подавляя крик…
Мешок сдергивают с головы, но глаза открыть невозможно – после нескольких минут в темноте вокруг слишком ярко, свет проникает под веки, жжется. Кто-то ходит кругами рядом с Диком, лежащим на полу в позе эмбриона. Сквозь страх начинают пробиваться другие, основные чувства. Какой-то странно знакомый запах, травяной и… не то чтобы неприятный, просто… опасный. А еще Дик чувствует, что дышится здесь по-другому. Воздух в этом помещении словно только что родившийся, более свежий, чем в других местах на корабле.
Дик осторожно открывает глаза, почти ожидая, что лежит не на металле, а на земле, а над ним – налитое синевой небо. А вдруг ему все просто привиделось? Корабль, его экипаж, инквизиторы? Но нет, это все тот же трюм, только другая его часть, скрытая от глаз. По стенам и полу ровными рядами вверх и вдоль тянутся растения, их зелень резко контрастирует с синевой, той, что казалась небесным светом. На самом деле это ультрафиолет.
– Они уже здесь?
Знакомый голос. Злобный голос.
Дик прикрывает голову рукой на всякий случай. Все-таки Йохан уже несколько раз его бил.
– Они на нижней палубе? Ну, говори!
– Кажется, нет… – неуверенно отвечает Дик.
– «Кажется, нет!» – передразнивает Йохан. – Толку от тебя… Минуточку… – Он будто вспомнил что-то важное. – А почему ты торчал перед панелью? Как ты вообще узнал про это место?
Дик набрал в грудь воздуха сказать про полоску голубого цвета, но холод лезвия, приставленного к горлу, мешает даже сглотнуть от страха.
– Как ты оказался тут? Тебя же кэп с Петрой отослала! Я понял! Ты – провокатор! Слышал я про такое – заявляются пассажирами на корабли, подбрасывают эти… штуки… а потом корабль на карантин, а команду на «Торквемаду» или сразу на костер! С чего это Морган приперся сразу после тебя, а?
Йохан тараторит, в его темных глазах бьется огонек настоящей истерики. Дик заставляет себя отвечать ровно, несмотря на сковавший горло страх.
– Нет… я не… – хрипит он. – Капитан позже… отправила меня в трюм… Ты же сам… затащил меня сюда!
Дик не ждет, что Йохан ему поверит, и внутренне готовится к новой порции тычков, но чувствует, как холод стали перестает давить на сонную артерию.
– А, да, точно! Я затащил.
Йохан отводит нож от горла Дика, но не убирает его, крутит в руках с опасной скоростью, как грабитель из подворотни.
– Да, точно, – повторяет Йохан, успокаиваясь. – Меня эти уроды нервируют просто. Каждый, блин, раз. Каюту мою перерыли уже, наверное. Ничего. Ничего они там не найдут! Ха!
– Мы с Петрой видели, как они проверяют каюты, – подтверждает Дик.
Он осторожно садится на полу, боясь сделать хоть одно резкое движение.
– Петра! – фыркает Йохан. – Что она сделает с этими камерами, случись что? Будет смотреть, как нас пытают? А что, ей понравится! Ха!
Йохан показывает куда-то в угол неприличный жест. Наверное, догадывается Дик, и там прячется камера. Он внимательно следит за движениями Йохана – такими странно дергаными. Запах, который он почувствовал с самого начала и который что-то напоминал, немного усилился. И тут словно волна накатила. Этот запах Дик чувствовал однажды на общем сборе старейшин, куда позвали всех без исключения. Младших даже вывели вперед, чтобы они лучше видели. В середине общинного зала стоял подросток, имени которого Дик сейчас не мог вспомнить. Он всхлипывал и нервно обнимал себя за плечи, а Штефан тряс перед толпой мешочком, от которого исходил вот этот запах. Старейшина произносил длинную гневную речь о том, что этой дряни в его общине никогда не будет и всякого, кто принесет это сюда, ждет изгнание в пустыню. После этого провинившегося парня выпороли на глазах у всех и навечно запретили ему выход в город. А опасный мешочек уничтожили в баке с химическими отходами. После такого никому в общине в голову бы не пришло попробовать это. Дик никогда не видел употребляющих, но знал, что они опасны и нестабильны. Как будто в другое время Йохан был не опасен и стабилен!
– Ничего они не найдут! – бурчит парень, ходя из стороны в сторону. – У меня нет ничего! Ничего такого, что они ищут. Вот кэп или ты – да, можете их заинтересовать. А я что? У меня ничего нет. Ничего слишком запрещенного.
Йохан ходит из стороны в сторону и вращает нож в руках – так быстро, что заметен только блеск лезвия. Дик старается уследить за тем, как смертельное оружие крутится, словно игрушка.
– Хочешь в ножички сыграть? – вдруг спрашивает Йохан.
– Что?
Йохан резко садится на корточки, распластывает левую ладонь по полу так, чтобы между каждым пальцем был небольшой промежуток, и тычет в эти промежутки ножом в завораживающей последовательности. Скорость увеличивается, и вот уже снова только блеск стали мерцает между пальцев, каждый из которых в любой момент может отделиться от кисти, если правая рука Йохана дрогнет. Дик шумно сглатывает, когда рука с ножом, словно живущая своей жизнью, останавливается.
– Теперь ты!
Он хватает Дика за запястье, но тот вырывается с неожиданной даже для себя силой.
– Спасибо, нет!
– Да ладно, чё ты, я лучше всех умею играть в ножички! На жизнь этим зарабатывал, ну, как другие боем там или на руках тягаются. До того как с кэпом летать подписался. Эх, хорошие были деньки… Уж по крайней мере с Инквизицией не встречался. Слушай, не говори кэпу, что я принял чуток, лады? Мне так легче это все, ясно? Ты чего такой зеленый? Кэп разберется с этими, она знает, что делает.
Дик быстро кивает, подтверждая, что не выдаст. Он не подозревал, что Йохан может быть таким разговорчивым. Эта дрянь непредсказуемо действует на организм человека. Кто знает, может, через несколько минут Йохану покажется, что Дик – инквизитор? Или он решит сыграть в ножички с его головой?
– Что… что это за место? – спрашивает Дик, чтобы отвлечь маньяка, с которым случайно оказался в одной комнате.
– Это? Это наши легкие! – с гордостью сообщает Йохан, мгновенно сбрасывая личину опасного психа-убийцы. – Нет, кислород мы, конечно, пополняем. И с фильтрами все в порядке. А тут все настоящее. Даже выращиваем кое-что для себя. Кстати, ты же с фермы! Поможешь мне с системой ирригации? Задалбываюсь вручную все поливать. А автомат попробуй включи: перерасход воды страшный, ну и хоть капля на электронику – кранты всему. Как у вас там на ферме делали?
– Да меня к технике особо не подпускали… – признается Дик. – Я однажды в поле воды перелил… Как ты и сказал – перерасход страшный.
– Ясно, – вздыхает Йохан. – Тогда не трогай тут ничего, понял? Повредишь хоть одно растение – убью.
– Понял, не буду.
– Слушай, на что ты рассчитываешь? Какой от тебя толк? Думаешь, кэп тебя оставит, раз ты такой бесполезный?
Дик тяжело вздыхает. Йохан прав: его участь очевидна. Если он доживет до голосования команды, они и до ближайшего порта его не довезут, до этой, как ее, Бии-4.
– Тогда зачем вы сейчас со мной возитесь?
– Капитан велела, – говорит Йохан, пожимая плечами. Словно это все объясняет.
– Что за история у капитана с этим… Морганом? – спрашивает Дик. – Петра упоминала…
– Слушай больше эту чокнутую! Она еще до первого скафандра не доросла, когда кэп… История! Ха! Больше напоминает кровавую клятву мести! Морган убил корабль, когда он был… ну, этим…
– Книжным магазином? – подсказывает Дик.
– Заткнись! – шепотом кричит Йохан. – Ты что, реально хочешь, чтобы нас всех казнили? Не произноси это при них!
Дик вспоминает, что Петра предупреждала его о том же, слово в слово, и жестом показывает, что будет молчать. Но Йохан отмахивается, мгновенно остывая.
– Короче, кэп выжила тогда, когда корабль распотрошили… Не спрашивай, не знаю как, к ней самой лезть с этим не советую. Как-то сумела его перезапустить, починить. На восстановление годы ушли, проще тогда было его на металлолом сдать. А потом кэп внесла его в реестр как грузовое судно под тем же названием. Я б посмотрел на рожу Моргана, который видит, как уничтоженный им корабль отмечается то в одном порту, то в другом! И сделать ничего не может: официально зарегистрированный транспортник без всяких там запрещенных штук! Вот он и психует, каждый раз нас обыскивает, словно мы контрабандисты какие-то!
– А вы… разве… нет? – осторожно интересуется Дик.
– Нам что, проблем не хватает? – искренне возмутился Йохан. – Это тебе Петра наболтала? Мой тебе совет – не слушай ее. Не верь ничему, что говорит эта совсем отбитая на башку!
Дик медленно и осторожно кивает, надеясь не спровоцировать у Йохана новый приступ ярости. Если Петра «отбитая», то он тогда какой? Дик застрял с психопатами на стальной скорлупке посреди бескрайнего космоса. Да у него просто нет шансов выбраться отсюда живым! Он дотрагивается до пояса, но вспоминает, что сумки у него больше нет… как и ее содержимого. Хвататься больше не за что…
– Где я? – спрашивает Дик, ни к кому не обращаясь.
– Давай посмотрим! – вдруг отвечает Йохан.
Он перестает ходить туда-сюда, как заведенный, вынимает из одного из многих карманов комбинезона какой-то шарик и подбрасывает его вверх. Шарик зависает и раскрывается наружу звездной картой. Дик вскакивает с места, приближается, не обращая внимания на Йохана. Он никогда раньше не видел интерактивных карт. Вот красная мерцающая точка, она должна означать местоположение корабля. Вот белая Алгея, от которой они отлетели уже достаточно далеко. А это… другие города-станции в космосе, планеты, миры, куда Дик еще ни разу не ступал! Тогда где же… Дик быстро, словно боится, что все исчезнет, тыкает в карту пальцем, и планеты и станции перемещаются под его рукой, он пролистывает квадрат за квадратом, пока не находит место, все словно утыканное белыми точками.
– Метрополия… – шепчет он. – Мне нужно туда! Я должен показать… книгу!
– Заткнись! – вновь срывается Йохан. – Мы с этим не связаны! И если инквизиторы дороются до нас, то я отдам им тебя с радостью вместе с этой дрянью, которую ты приволок сюда! Не собираюсь из-за тебя гореть на костре!
Дик поднимает руки в универсальном примирительном жесте, он хочет успокоить Йохана и объяснить, что не то имел в виду, что он не подвергнет их опасности и покинет корабль в первом же порту… но не успевает.
Панель за его спиной разлетается от удара, и Дик с Йоханом вместе падают на пол. Их хватают и выталкивают в трюм, бросают к ногам человека с алой печатью на черном скафандре, и все, что Дик успевает подумать: теперь точно все. Конец наступил еще до начала.
В ней слишком много злости. Так однажды сказал капитан, задолго до того, как она сама стала капитаном. Тогда она восприняла это в штыки, чем только подтверждала его правоту. Но после убийства команды и попытки уничтожения ее корабля, ее дома, злость переродилась в ней во что-то иное, более сильное и беспримесное. Чистая ярость. Ярость помогла ей спасти корабль и дотянуть его до помощи. Заставляла ее браться за самую тяжелую и грязную работу и каждую заработанную единицу вкладывать в восстановление Bookship. Ярость не позволила ей скатиться к самобичеванию и жалости и в конце концов сделала ее капитаном собственного корабля.
Ярость чувствовала она, когда, придя в себя на разоренном Bookship, изучала записи с черного ящика. Она специально надолго оставила запись на экране, чтобы запомнить: заостренное лицо, начинающие седеть волосы, почти черные глаза. Выражение спокойствия и уверенности в своей правоте, в том, что он вправе казнить и пытать ради некой высшей истины, носителем которой себя считает. Она изучала это лицо и запоминала и пестовала ярость в своем сердце. Никто никогда не поймет, каково это – смотреть в глаза убийце собственной семьи, вести с ним переговоры. Однажды она его уничтожит, или он ее – все к тому идет, – но перед этим она еще отравит ему жизнь одним своим присутствием, доказательством того, что он совершил ошибку.
Инквизиторы ломают хлипкую стену тайного сада. Йохана и пацана с Алгеи (как он там оказался?) бросают на палубу, а сами пошли топтаться по только что взошедшей рассаде. «Надо включить это в список ущерба», – думает она. Никто, конечно, никогда и ничего не возместит, но жалобу она подаст принципиально, пусть бюрократы Инквизиции поработают.
Они проходили через это тысячу раз. Она уверена в своей команде и знает, что Йохан за собой прибрал, что Петра считает про себя, как они разучивали, и надеется, что пацан не выкинет чего-нибудь еще. Когда факторов, неподвластных твоему контролю, больше трех, любая ошибка может стать последней, это подтверждает весь ее жизненный опыт. Сейчас факторов намного больше, а Морган только и ждет одной маленькой ошибки.
Инквизиторы выходят из проделанной ими дыры и встают рядом на палубе. На подошвах их ботинок свежая земля. Раскуроченные ящики с сельхозкомплектами для заказчика валяются перевернутые. Один из патруля едва заметно отрицательно качает головой главному, но капитану этого достаточно.
– Вы не нашли никакой запрещенки, – не спрашивает, утверждает она, издевательски выговаривая последнее слово. – Может, полетите уже, займетесь делом для разнообразия? И мы тоже.
– Мы еще не закончили, – тихо и как будто нежно произносит Морган. – Вы полетите с нами для разбора инцидента на планете Алгея. Подготовиться к конвоированию.
– Есть, – одновременно отвечают его подчиненные.
– Нет! – взрывается капитан. – У вас нет никаких законных оснований нас задерживать! Иначе вы бы нас сразу конвоировали. Но доказательств нет!
– Я их найду, не сомневайся.
– Как интересно? Разденешь меня? Вдруг я манускрипт где-то прячу? Ты за этим сюда явился, чертов маньяк?
Капитан раскидывает руки в стороны и крутится на месте перед главой патруля. Кажется, все зашло слишком далеко, думает Дик. На секунду он отрывает взгляд от палубы, в которую его ткнули носом, и смотрит на капитана. Этой секунды хватает, чтобы увидеть книгу в одном из карманов комбеза, слегка прикрытую засаленной рабочей курткой. Дик и сам всегда прятал книгу так, если рядом кто-то оказывался случайно. Но инквизитор может заметить!
Откуда-то раздается полувскрик-полувсхлип, и Дик слишком поздно понимает, что это он. Все оборачиваются на него, и дальнейшее происходит очень быстро.
– Ты! – рявкает главный инквизитор.
Дика поднимают, подносят к Моргану, и он видит свое искаженное страхом лицо в отражении черного скафандра. Алая печать жжет глаза.
– Быстро! Кто ты? Откуда взялся? Говори!
– Он-то тут ни при… – пытается вступиться капитан.
– Молчать! А ты отвечай! Быстро!
Дик ловит взгляд капитана, чтобы прочесть хотя бы намек, подсказку, но железные руки хватают его и заставляют смотреть перед собой, в холодные глаза убийцы.
– Я… ну, я… со станции «Конти»! – выпаливает он, и вдруг слова льются рекой прямо из памяти. – Примерно… двое стандартных суток назад на «Конти» прилетел Bookship. Я загружал вот эти ящики, которые они везут на Биа-4. Спросил, найдется ли работенка… Капитан сказала да, ну и… полетели… В пути случилась поломка, в районе сектора девятьсот, пришлось остановить двигатели, чинили… ну, часов двадцать где-то, получается, не отдохнули толком – заказчик ждет. Отправились дальше, а тут вы…
Дик наблюдает себя как будто со стороны. Он никогда не был хорошим лжецом, да и врать ему приходилось не часто, но перед лицом смерти открылся новый талант. Инквизитор смотрит ему прямо в глаза, но Дик уверен, что и под пытками повторит то же самое. «Возможно, и придется…» – вдруг думает он со спокойной отчужденностью.
– Откуда ты взялся? Что делал на «Конти»? – бомбардирует вопросами инквизитор.
– Я не помню! – честно отвечает Дик, подняв руки. – Меня бросили на станции еще ребенком, крутился, как мог, воровал, прибился к докерам… Грузчиком в порту работал последние несколько лет.
– Мы это проверим.
– Не сможете! Я не приписан к Гильдии. У меня и документов нет, не было времени на это, а в доках всем плевать, кто ты и откуда, пока работаешь.
– Зачем ты нанялся на Bookship?
– Приключений захотелось, – говорит Дик, пожав плечами. – Да и что на этом «Конти», до старости, что ли, торчать? Так хоть попутешествую.
За спиной инквизитора Дик вдруг замечает капитана. Она криво улыбается и даже слегка кивает ему, вроде бы одобряя. Это придает Дику уверенности, тем более проверить инквизитор ничего не сможет: община никогда не отчитывалась о своей численности ни в одну инстанцию, хотя метрики на Дика и хранятся где-то в архиве старейшин. Но сначала нужно знать наверняка, что он оттуда. А Дик не собирается об этом говорить. На этот раз он должен быть Диком с «Конти», сиротой и мелким разнорабочим. Что недалеко от истины.
– Какая славная история, – проговаривает инквизитор и улыбается так, что у Дика прерывается дыхание. – Мы проверим ее на Алгее. Готовьтесь к конвоированию.
– Вы не имеете права! – вдруг тоненько кричит Петра.
Она почти кидается на инквизитора, но ее в прыжке перехватывает Йохан.
– Тихо, тихо! – говорит парень, сдерживая девушку явно изо всех сил.
– На каком основании? – хрипит капитан, вплотную подходя к громадине в черном скафандре.
Но инквизитор не слушает ее. Одним щелчком он открывает панель в стене и снимает с груди красную печать. Дик знает, что сейчас произойдет, читал об этом в недрах запрещенной Сети. Стоит только печати соединиться с электроникой корабля, как его схемы перегорят и основную программу корабля перепишет инквизиторская. Она заставит корабль подчиняться всем приказам инквизитора, наложившего печать. Тот может приказать ему что угодно: следовать определенным курсом, отключить систему жизнеобеспечения, врезаться в планету.
– Нет! – кричит Дик.
Ругань капитана, голоса Петры и Йохана, собственный крик, сноп искр от сорванных проводов: все сливается в одном холодном мгновении. Дик видит, как искрят провода, когда печать соединяется с ними… И вдруг все прекращается. Один из черных скафандров заслоняет панель собой. Это молодой инквизитор, неудачно пошутивший про независимые книжные пару часов назад, обращается к шефу:
– Инквизитор, срочный вызов с флагмана.
– Что?
– Код «Энигма».
Морган явно не в восторге от того, что подчиненный прервал операцию. Но, услышав код, он сам отдергивает печать от панели, оставляя провода искриться. Печать не коснулась Bookship? Дику это показалось? Ничего вроде не вырубилось и не изменилось, но кто знает, как эта дрянь работает…
– Вы сами просили… – оправдывается молодой инквизитор, отступая на шаг.
– Знаю! – рявкает Морган. – Всем срочно вернуться на патрульный корабль!
Оба младших инквизитора в спешке исчезают в проеме переходного отсека. Дик наблюдает за тем, как Морган водружает печать обратно в специальную пазуху на груди. И медленно поворачивается к ним.
– У вас просрочена регистрация экипажа, капитан Bookship, – говорит Морган почти нараспев. – Я накладываю на вас штраф, который вы заплатите непосредственно в столице.
– А кто оплатит мне ущерб, нанесенный вашей… проверкой? – зло спрашивает капитан.
– Сопутствующие риски для таких, как вы. Инквизиция не ошибается. Я до тебя доберусь.
– Скорее космос сгорит.
Эти слова капитан говорит инквизитору в лицо. Генрих Морган как будто собирается ответить… но разворачивается и выходит в проем люка. Дик видит, как капитан сжимает и разжимает кулаки еще примерно полминуты, пока легкий толчок отстыковки не сигнализирует о том, что кошмар окончен. Капитан оборачивается к ним, и Дик сразу замечает огонек ярости в ее глазах. Он снова видит перед собой убийцу.
– Старший инквизитор, разрешите обратиться! Почему мы остановили операцию? Там контрафакта на пару штрафов точно! И я проверил, нет такого кода «Энигма»…
Морган глубоко вздыхает. Лишь одна мысль утешает его: вот вернутся в порт и он спишет этого идиота-шутника на сушу. Со свистом. Без рекомендаций. Но до базы еще двое стандартных суток пути, помоги ему Господь…
– Код «Энигма», – почти ласково говорит Морган, – не твоего ума дело. Отставить вопросы и приготовиться к переходу.
Инквизитор любуется тем, как Bookship плавно удаляется, подсвеченный голубоватым сиянием двигателей, и прикладывает руку к груди, где под броней притаилась алая печать. Как удачно они встретились! И почти все прошло по плану, осталось только подождать. А ждать инквизитор Генрих Морган умеет.
Она оглядывает нижнюю палубу, каждый миллиметр которой отдраивала еще юнгой. Груз разбросан, несколько ящиков разбиты, нарушена герметичность, значит, часть товара пострадала. Дыра в стене их маленького сада, из которой ведут грязные следы… там она позже оценит ущерб. Наверху – перевернутые каюты и оголенная рубка с разобранными панелями. Это были поиски тайника, от одной мысли об этих «поисках» ей хочется смеяться в голос. Она улыбается, потому что главное – здесь, в целости и сохранности. Петра дышит тяжело, ей пришлось непросто с этими уродами на хвосте, ходи и улыбайся, странно, что она не сорвалась раньше. Йохан, кажется, отходит. Через какое-то время завалится спать и в ближайшие пару часов не проснется, даже если они ввяжутся в открытый бой с Инквизицией. Ровный гул двигателей, которые включились будто сами по себе, подсказывает, что корабль тоже пережил рейд без потрясений. А вот пацан с Алгеи смотрит на нее как-то странно, как не смотрел даже на инквизиторов. Он действительно ее боится. Что ж, правильно делает.
– Не думай, что этот… гарантировал тебе место на моем корабле, – говорит она, глядя ему в глаза. – Несчастные случаи в космосе – не редкость. Особенно с теми, кто сам ему навязывается.
Она осторожно берет гроздь выдранных Морганом проводов и скручивает их по одному обратно. Бережно ставит панель на место, проводит по ней рукой. Оставляет все там: корабль умеет залечивать раны.
– Сбор команды в рубке. Сейчас. Будем голосовать.
Первое, что видит Дик, когда поднимается по лестнице в рубку, – индиговую полоску космоса в широком иллюминаторе. Даже сейчас, когда вот-вот решится его судьба и, возможно, темную пустоту он видит последний раз в жизни, Дик не может не любоваться. Оно того стоило. Жаль, Анна не видит.
Поворачивается лицом к команде корабля, которая будет его судить. Он постарается сохранить достоинство. Капитан сидит с почти скучающим видом, над ее креслом, как какой-нибудь дворецкий из сказки, стоит призрак-корабль. Петра и Йохан жмутся к стене, словно пытаются держаться подальше от разрухи в рубке. Все панели сняты, и из голых стен торчат провода и куски термоизоляции – ничего общего со строгой стерильностью, в которую Дик ступил в первый раз. К ногам капитана подкатывается какая-то вещь, когда она поднимает ее с пола, Дик видит, что это фляга-непроливайка для невесомости. Капитан поднимает ее, рассматривает, словно вспоминает, и вдруг делает большой жадный глоток, хотя, судя по резкому запаху, это не вода.
– Значит, рассказываю, как все будет проходить, – говорит капитан так, словно они только что прервали начатый разговор. – Насчет принятия решений у нас как это… ах, да, демократия. Каждый член команды, вне зависимости от ранга, ну как если бы у нас они были, кладет голос за или против, ну, скажем, сюда…
Капитан пододвигает ногой ближе к креслу кейс из-под инструментов – содержимое валяется по всей рубке – и ставит его открытым перед собой.
– На голосование ставится вопрос, выбросить ли незаконного пассажира в открытый космос. Голосуем за или против. Каждый член команды имеет один голос, включая корабль. Если голоса разделяются поровну, допускаются дебаты и переголосование. Если это повторяется трижды, решающий голос – за капитаном. Ты понимаешь условия, пацан?
Дик кивает.
– Нужно сказать, – мягко подсказывает Петра.
– Я принимаю условия.
Шансов у него нет: даже если вся команда проголосует за то, чтобы оставить его в живых (что маловероятно), последнее слово все равно за капитаном, которая ненавидит Дика заранее.
– Давайте уже скорее! – говорит Йохан и бросает в раскрытый чемодан небрежно скомканную бумажку.
Когда он успел написать? Он умеет писать? Дик сам удивляется приходящим на ум мыслям. Он не смирился, нет, но любопытство вдруг пересилило в нем страх, он стал жадно запоминать происходящее. Петра вытащила из кармана блокнот, начиркала что-то, вырвала страницу и, скомкав, бросила в кейс. Последней была капитан. Призрак за ее спиной не шевельнулся – наверное, он выскажет свое мнение как-нибудь иначе, за неимением возможности писать от руки.
Капитан наклоняется и ворошит бумажки. Взяв первую попавшуюся, садится в кресле прямо, разворачивает и тяжело вздыхает.
– Вы что, серьезно? Вы… вы подписали голоса? – говорит она с усталостью в голосе. – Что ж, я пыталась. – Капитан вдруг посмотрела прямо на Дика. – Видишь, в чем проблема с демократией? Ладно, хватит, давайте просто каждый скажет свое мнение. Йохан.
Парень дернулся, будто его палкой ткнули, и сказал:
– За.
Дик кивает. Он так и думал. Но капитан снова тяжело вздыхает, и говорит:
– Напоминаю, вопрос был: выбрасывать его в космос? «За» означает «да», «против» означает «нет»!
– А, ну тогда нет, то есть «против». Он туповат, конечно, но небезнадежен. Толкнул вон инквизиторам речь, я чуть сам не поверил, что мы его на станции подобрали.
Йохан впервые за этот долгий день смотрит на Дика в упор, и тот легко кивает, не отводя взгляда, стараясь этим выразить всю признательность, какую только может. У него появился призрачный шанс!
– Вот и пытайся делать все по правилам, – говорит капитан и снова отхлебывает из фляги. – Петра, давай.
– За.
– Петра! – произносят с удивлением одновременно капитан и Йохан.
– А что? – удивляется девушка. – Прости, чувак, – говорит она, глядя на Дика, – но ты какой-то напрочь бесполезный.
Она очаровательно улыбается Дику, словно извиняется за то, что уводит из-под носа вкусный десерт в столовке, а не подписывает ему смертный приговор.
– Корабль, – вызывает капитан.
– Против, – коротко отвечает призрак.
– Принято.
Капитан встает и подходит к Дику. Она смотрит ему прямо в глаза, и от этого взгляда невозможно оторваться. Теперь, когда у него появился шанс, Дик цепляется за него со всей оставшейся надеждой, хотя разум подсказывает ему: как бы ни проголосовали другие члены экипажа, никаких дебатов и переголосований не будет, решать будет она, сейчас. Эта холодная, спокойная убийца.
– Мой голос – «против», – говорит она. – Итого: один «за», три «против». Добро пожаловать на борт.
Она протягивает руку в общепринятом жесте, но Дик, вздрогнув, отступает к стене. В памяти ярко вспыхнул момент: протянутая рука – выстрел – падающая с трапа Анна.
– Вы убили мою подругу, – говорит он, глядя в глаза этой женщине со всей ненавистью, какую только может вызвать в себе. Даже если это его последние слова, он их все равно скажет.
– Что? – не понимает капитан. – Какую еще подругу?
– И не ее одну. Вы многих убили. Там, на моей планете.
– Чушь! – фыркает Йохан.
– Мы никого не убивали на Алгее, – произносит капитан, и от ее спокойного тона щеки Дика вспыхивают от ярости. – А вот нас пытались убить.
– Вы выстрелили в Анну, – повторяет он. – В упор. Она пыталась залезть на борт следом за мной. А вы. Ее. Убили.
– Ты про это, что ли?
Резким движением капитан срывает с пояса что-то маленькое и блестящее. Дик не сразу узнает то самое оружие, из которого капитан стреляла и плавила песок у него под ногами. Изящное, маленькое и смертоносное продолжение кисти. Даже не отступив от Дика, капитан направляет оружие ему в ступню и выстреливает. Холодная вспышка обжигает, но скорее пугает, чем причиняет боль. Дик вздрагивает и шарахается в сторону, но нога, кажется, в порядке после… выстрела?
– Это стазер, – говорит капитан, протягивая миниатюрное оружие Дику, чтобы тот посмотрел. – Уровень заряда регулируется. Максимальный убить может, конечно. Но мы никогда не трогаем аборигенов, если они не трогают нас. Ну а если трогают… пары таких выстрелов обычно хватает, чтобы толпу разогнать, и в этот раз сработало. Почти. Оказывается, я не туда целилась.
Дик обалдело смотрит на маленький предмет в руках капитана. Это значит, что Анна… жива! Жива, дома и в безопасности! Дик съезжает по стене рубки, изо всех сил стараясь не разрыдаться. Всего одна мысль трепыхается в его мозге: Анна жива, Анна жива! Хватит с него на сегодня.
Но капитан еще не закончила.
– Знаешь, что это такое?
В ее руках появляется другой предмет.
– Книга… – с трудом отвечает Дик, не понимая, чего от него хотят.
– Нет, это – смертный приговор для нас всех. На месте. Без разбирательств. Послушай, пацан, в отличие от многих, я не требую документы и рекомендации с прошлого места службы. У каждого из нас в прошлом что-то такое застряло, что лучше не вытаскивать, вот я и не лезу. Но если твое прошлое угрожает нам здесь и сейчас, я должна знать. Давай, рассказывай.
Капитан протягивает книгу Дику, и он принимает ее, бережно гладит коричневый переплет, перелистывает страницы. Никто не торопит его, но он чувствует на себе любопытные взгляды.
– Она… о Земле.
– Я так и знал! – вспыхивает Йохан.
Петра хихикает.
– Тихо! – рявкает капитан. – Продолжай.
И Дик рассказывает им все. От пробуждения в доме старейшины десять лет назад, с книгой в руках, зажатой так крепко, что взрослые не смогли разомкнуть эту хватку, до сегодняшнего дня.
– Там написано, что люди придумали хитроумные машины, позволяющие переноситься в небесную высь, и нашли новые места для жизни. И тогда они покинули свою планету, обреченную на гибель. Капитан, это хроника эпохи Расселения. Это начало нашей истории! У меня доказательство того, что Земля существовала на самом деле!
– Это ересь, за которую заживо сжигают на костре, – спокойно говорит капитан. – И твои «доказательства» – просто дурацкая шутка.
– Вовсе нет! Можно открыть карту?
Часть рубки заполняет темное пространство с точками звезд, планет, станций. Дик входит в нее целиком, присматривается и находит ту белую точку, что показал ему Йохан.
– Здесь есть люди, научное сообщество, которые тоже проверяли мою теорию, собирали информацию и пришли к тем же выводам, что и я. Мне нужно только добраться туда и представить им доказательства! Ученые докажут, что это не ересь!
– Доставить книгу в сердце Империи, чтобы доказать безумную теорию, конечно, чего проще, – говорит капитан. По щелчку ее пальцев карта исчезает. – Тебе не приходило в голову, что не все написанное в книгах – правда?
– Но вы же книжники! Вы должны понимать…
– Книжников больше нет, – перебивает капитан. – Мы этим не занимаемся. Слишком много рисков. Да и кому я буду книги продавать, блаженным еретикам, что ли? Денег у них нет, а вот проблем не оберешься. Мне нравится бесить Инквизицию одним своим существованием. Но я никогда не поставлю корабль и команду под удар, занимаясь книгами. Забудь об этом.
– Но…
– Я понимаю, ты вырос в таком месте, откуда книги кажутся волшебными артефактами и несут истину, но поверь мне, опытному книжнику в прошлом. Книги не могут ничего изменить, иначе они давно бы это сделали. Кто-нибудь встал на их защиту, когда книжные магазины уничтожали? Нет. Их радостно сожгли вместе с моими друзьями, которые так же наивно верили в их силу. Книг и книжников больше нет. И никогда уже не будет.
Капитан замолчала так же резко, как и начала говорить. Дик сосчитал до десяти, чтобы успокоить мысли, и только затем произнес:
– Я только прошу доставить меня в метрополию. Там я сойду, и вы никогда меня больше не увидите. Я никому не скажу, что знаю вас…
На этот раз Дика прервал смех. Такой искренний, как будто он сказал что-то по-настоящему забавное. Смеялись все, даже корабль, кажется, грохотал от смеха.
– Если Инквизиция тебя спросит, – говорит капитан, улыбаясь, – ты им все расскажешь. Даже то, чего не знаешь. Про тех, кого впервые видишь. У них есть методы… убеждения. И ты не хочешь их узнать, поверь. Ну что, как поступим?
Все замолчали, словно по команде, это и была команда, подумал Дик, только он ее не понял… Сколько он всего еще не понимает!
– А поступим мы так, – продолжает капитан очень серьезно, не сводя глаз с Дика. – Этот разгром и задержка случились по твоей вине, значит, ущерб вычту из твоего заработка. Мне плевать, кто ты и откуда, плевать, зачем ты так настырно лезешь в космос и куда держишь путь. На моем корабле ты должен работать. Пока ты просто тратишь мой воздух. В метрополию, спасибо ублюдку Моргану, мы теперь явиться обязаны. Если к тому времени ты рассчитаешься по своим долгам, можешь быть свободен. Если нет – остаешься дорабатывать. Это понятно?
– Но… – рискнул вставить Дик.
– На моем корабле я не хочу слышать от тебя никаких «но». Тебе доступны два предложения: «Да, капитан» и «Я сделал, как вы сказали, капитан». Это ясно?
– Да, капитан.
– Вот и славно, – сказала женщина, поднимаясь с кресла. – Я пойду к себе проверить кое-что, а вы тут… приберитесь.
Петра с любопытством следит за беседой, а Йохан раззевался и почти спит стоя. Услышав команду, он вяло кивает и спускается вниз, громыхая каждой ступенькой. А девушка принимается ставить панели на место.
– Книга, – говорит Дик на последних остатках адреналина. – Отдайте мне книгу.
– Она останется в надежном месте. Чтобы тебе работалось лучше. Еще вопросы?
Дик мотает головой, словно отгоняя дурное видение, когда капитан снова убирает книгу в карман куртки. А потом вдруг говорит:
– Меня зовут Ричард, капитан. Но всегда называли Диком.
Он стоит напротив нее, протягивая руку и ощущая весь идиотизм ситуации. Женщина внимательно разглядывает его.
– Мне стоит запомнить? Ты же собираешься спрыгнуть с моего корабля при первой возможности.
И уходит, прихватив флягу-непроливайку.
– Земля! Скажешь тоже! – смеется Петра, и Дик вздрагивает. – Инструменты собери!
Она не назвала своего имени.
Спустя несколько часов Дик валяется на полу в трюме, как при первом пробуждении здесь. Он так устал собирать разворошенный груз и расставлять все по местам, перетаскивать тяжести и скручивать провода, что теперь точно не сможет уснуть. Каюту на верхней палубе ему выделили, места на корабле так много, что каждый может занять себе сколько хочет. Но сил идти туда нет. Их нет даже на то, чтобы обтереться салфетками, – как и в фермерской общине, воду на корабле не используют для мытья, она – главный дефицит и сокровище. Следующее после воздуха. Нет сил думать. Дик лежит животом на палубе, на каких-то тряпках и маскировочных сетках, разглядывая в иллюминатор чистый черный космос с россыпью загадочных звезд.
– Ну вот я и здесь, – говорит он сам себе, но ничего при этом не чувствует. Только облегчение оттого, что Анна жива и дома, в безопасности, еще трепещет радостно на краешке сознания. Знай Анна, что он так о ней думает, убила бы.
Кто-то кашляет рядом, почти над ухом, и Дик, вздрогнув, переворачивается на бок. Посреди ангара стоит голограмма и смотрит на него, и от этого взгляда пробивает мелкая дрожь.
– Что-то… случилось? – спрашивает Дик.
– Ты забыл кое-что, – с мягкой доброжелательной интонацией произносит корабль. – Посмотри здесь.
Не сводя глаз с корабля, Дик шарит под собой, под руки попадают обрывки ткани, ничего особенного, как вдруг он натыкается на знакомый прямоугольный предмет.
– Мой планшет! – восклицает Дик, схватив такую привычную и любимую вещь.
– Чем планируешь заняться на борту? – вдруг спрашивает ИИ.
– Ну, что капитан скажет…
– В свободное время. Как сейчас.
Сейчас Дик хочет только спать, и даже это у него не получается, но признаться в этом ИИ почему-то странно, ведь сам корабль никогда не спит.
– Я… не знаю…
– Что ты делал там, на Алгее? В свободное время.
– Переписывался с учеными, проверял свои гипотезы…
– Вел записи?
– Да, что-то вроде… скорее заметки. Все основное – там, в… книге, – последнее слово он произнес шепотом просто так, на всякий случай.
– Займись тем же. Здесь нужно заниматься чем-то таким. Мне кажется, у тебя получится вести журнал. Не технический, конечно, мы уже убедились, что язык техники не твой. Но вот описание… того, что происходит.
– Типа как… сказитель какой-то, что ли? – усмехается Дик.
– Как ни назови. Подумай об этом.
Дик хочет спросить о том, почему корабль помог ему во время рейда, но голограмма исчезает, словно его тут и не было. Дик хлопает глазами, задумываясь, не приснилось ли это все ему только что. Но его планшет вот, в руках, настоящий, со знакомыми царапинами по корпусу!
Сеть ловит отлично – в открытом космосе у нее почти нет преград. Дик открывает ее нелегальную сестру-близнеца и ищет страницу форума. Ошибка. Пробует снова и снова. Ошибка, ошибка, ошибка. Такой страницы нет. Форум, конечно, запрещенный, как и большинство всего, что находится в темной части Сети, он годами переезжал с места на место, но исчезнуть бесследно… Что же случилось всего за несколько часов, с тех пор как Дик пробрался на Bookship?
Оставив наконец попытки, Дик откидывается назад по старой привычке и бьется головой о ящик, который сам недавно поставил сюда. Потирает еще одну нарождающуюся шишку. Ни о каком сне теперь и речи нет. Разум пробудился и требует действий.
«А почему бы и нет?» – думает Дик и открывает на планшете новый файл для записей.
Пару мгновений он решает, какое летоисчисление выбрать, и на всякий случай берет оба, а следом выводит твердой рукой:
«Я на Bookship».
Она великолепна. Редчайший экземпляр, не подделка. ID кто-то пытался стереть, но как будто бросил это дело, не закончив. Капитан открывает планшет, специально для таких случаев отсоединенный от Сети, входит в базу данных. Поиск ничего не выдает ни по описанию, ни по номеру. Это невозможно, но вот она – книга, не внесенная в реестр Инквизиции, не прошедшая цензуру.
Капитан совсем по-детски хихикает, когда думает, какую редкость под своим носом не увидел Генрих Морган. Если когда-нибудь ее жизнь закончится на пыточном столе Инквизиции, она с удовольствием расскажет им эту историю напоследок.
Капитан снимает гигиеническую перчатку с правой руки, берет флягу и делает маленький глоток. Книга, конечно, заслуживает другого напитка и не в такой обстановке, но сейчас капитану остро необходимо порадовать себя хотя бы этой малостью. До сих пор день складывался, мягко говоря, паршиво, но кто бы мог подумать, что пацан из захолустья принесет с собой кроме проблем нечто на самом деле ценное!
Губы капитана кривятся, словно от боли. С неприятными делами нужно разбираться прежде всего, раз и навсегда. Так ее учили.
– Корабль, – зовет она.
Тот появляется сразу. Стоит перед ней, как всегда спокойный и серьезный, готовый как отчитать, так и дать полезное наставление. «Это не он, – напоминает она себе. – Он умер». За столько лет можно было бы и привыкнуть, но как к такому вообще можно привыкнуть?
– Корабль… – капитан на мгновение запинается. – Назови причину, по которой ты совершил посадку на планете Алгея.
– Неполадки в двигателе, – начинает ИИ, но капитан взмахом руки перебивает.
– Это мы придумали для инквизиторов. Все у нас нормально с двигателем, я проверяла. Повторяю: почему была аварийная посадка?
Корабль молчит.
– Хорошо, попробуем по-другому. Тогда почему ты все-таки взлетел?
Молчит.
– Дело в этом парне? Или в том, что он притащил с собой? Ты взлетел только после того, как он с книгой оказался на борту.
Молчание.
– Что такого в этой книге?
Голограмма не шевелится и не произносит ни звука. Но она давно научилась читать все оттенки его молчания. Она еле сдерживается от того, чтобы сделать к нему шаг и начать шептать на ухо. Слишком велик соблазн. Она просто шепчет в воздух перед собой:
– Не знаю, каким образом ты узнал про нее, но я переверну твою память, чтобы выяснить. И если в процессе что-то сотру, что ж, риск того стоит.
– Приоритет, – говорит корабль.
Капитан выдерживает паузу, но, поняв, что продолжения не будет, произносит:
– Приоритет – это люди, а не книги, корабль. Мне все же стоит напомнить тебе кое о чем…
Одним быстрым движением она срывает со стены панель, которую сама же недавно поставила обратно. За ней – следующая, если не знать, ни за что не вскрыть. Она проводит пальцем по шву, нажимает, и панель поддается. Никакой электроники и паролей, только грубая сила. Под ладонью пульсируют три энергетических блока. Она знает, чем рискует. Она оборачивается к ИИ – голограмма так и стоит посреди ее каюты, не повернув к ней головы.
– Это мой корабль, – тихо говорит капитан. – Я теперь здесь капитан. Ты должен меня слушаться!
Она вырывает один из блоков из гнезда.
– Перезагрузка.
На секунду ей кажется, что голограмма кричит. Но в следующую секунду он исчезает, так что показалось, наверное. Свет резко пропадает, как и шум двигателя, как и гравитация… но капитан успевает воткнуть блок в гнездо до того, как завопит автономная аварийная сигнализация. Она знает, что так делать нельзя. Что это перенапрягает мозг корабля сверх меры. Но иногда капитан вынужден быть жестоким.
Свет возвращается, и гул двигателей снова наполняет тишину под палубой, капитан ставит панели на место.
В рубке чисто и убрано, команда постаралась на славу, вернув все на места, словно инквизиторы здесь не топтались. Капитан встает к пульту управления и проверяет данные, которые могли пострадать от ее воспитательной работы. На ее профессиональный взгляд, все хорошо, корабль не потерял память. Но кое-что привлекает ее внимание. То, что она должна была сразу заметить, еще тогда, на планете, пока копалась в электронных мозгах, ругаясь, как последний матрос. Вот эти цифры выплыли словно из ниоткуда. На Алгее она не заметила их в общей мешанине, но теперь… это был тот самый ID книги, которую притащил с собой пацан. Значит, она была права во всем, что подозревала, во всем, что делала. Недрогнувшей рукой капитан стирает цепочку цифр. У ее корабля не будет от нее секретов!
Покончив с тайнами, капитан возвращается в каюту и в первую очередь отхлебывает из фляги. Это действительно помогает, а ей сейчас просто необходимо расслабиться. Она открывает одну из пазух, которые перерыли вдоль и поперек при обыске, и улыбается. Подтягивается на руках и пролезает в отверстие по пояс. Искусственная дальняя стена дрожит, как мираж, и исчезает. Маленькая библиотека Bookship, обложенная свинцовыми листами со всех сторон, в полном порядке. Книги, закрепленные в индивидуальных железных стойках, не затронет ни радиация, ни прямое попадание ракеты. Капитан ставит книгу в одну из немногих пустых ячеек, фиксирует ее там. Задерживается, чтобы окинуть взглядом свою коллекцию – последнюю библиотеку бумажных книг во Вселенной. Если они и будут гореть, то с ней вместе. Ей хочется взять одну и перечитать, но она одергивает себя: не сейчас, позже. Она делает еще один глоток, чтобы спалось крепче. Но еще долго не может заснуть.
