После совместного визита в больницу Эвелин отослала Имраана прочь — ей хотелось несколько часов побыть одной, без посторонних глаз. Он подчинился неохотно, и она не сомневалась, что издали он всё равно за нею приглядывает. Иначе Касем попросту оторвал бы ему голову.

Дома Эвелин первым делом переоделась, а затем три четверти часа бегала по городскому парку в сумерках уходящего солнца — нужно было проветрить голову. На ходу она сделала два звонка.

Сперва позвонила в ресторан Дунайской башни и забронировала на тот же вечер столик на двоих. Потом набрала номер следственного изолятора Йозефштадт и попросила соединить её с Мартином Килианом. Пока его звали к телефону, она успела пробежать почти полкруга по парку.

Наконец раздался его голос:

— Да, слушаю?

— У вас всё в порядке? — выдохнула она.

— Вы что, в бегах?

Эвелин рассмеялась.

— Нет, просто бегаю трусцой. — Хороший знак: если шутит — значит, держится. — И беспокоюсь о вас.

— Спасибо, всё хорошо.

— С лестницы больше нигде не падали?

— Нет, обошлось. Правда, всё в порядке.

— Хорошо. Я просто хотела сказать, что занимаюсь вашим делом и завтра вечером ещё раз поговорю с прокурором. Продержитесь до тех пор. Всего доброго.

— Спасибо, и вам.

Он положил трубку, а Эвелин добежала круг до конца.

Вернувшись домой, она отправила Пуласки эсэмэс, покормила своих серых полосатых кошек Бонни и Клайда и созвонилась с Фло — тот в красках расписал бесплодную одиссею, которую они с Саджидом учинили за день. Затем она приняла душ, надела удобное вечернее платье и вышла из дому.

Машину оставила в гараже, а вместо неё вызвала такси. Фло на этот вечер уехал к друзьям, так что к Дунайской башне Эвелин отправилась одна — там, во вращающемся ресторане, у неё была назначена встреча с Пуласки.

На высоте ста семидесяти метров, в окружении потрясающей панорамы ночной Вены, она могла быть уверена: от неотступной слежки Имраана здесь ей удастся ускользнуть.

Незадолго до того, как подали филе лосося и гноччи со шпинатом, Пуласки передал ей покаянное письмо Килиана и пуговицу с места преступления. За ужином он рассказал, как наткнулся на ту и другую находку.

— Стало быть, вы изъяли вещественные доказательства, — сухо констатировала Эвелин.

— Ну и что? Я ведь здесь не в служебном качестве. А раз так, правила можно слегка и подогнуть, — оправдывался он.

— Разумеется, — согласилась Эвелин, лукаво подмигнув. — Вы оказались в доме жертвы исключительно потому, что вас волнуют истина и справедливость и вы хотели помочь молодой адвокатессе, которая решила вытащить невиновного клиента…

На этом тема была для неё закрыта, и они обменялись остальными новостями по делу. Потом перебрали возможные версии — но ни на шаг не приблизились к разгадке, лишь нажили себе новые вопросы.

Когда полчаса спустя у них убрали пустые тарелки, оба знали ровно столько же, сколько и до ужина. Пуласки сосредоточенно смотрел в окно, словно силился пробить взглядом стекло, в котором теперь отражался один только зал ресторана.

— Кстати, со второй половины дня у меня такое чувство, будто за мной кто-то ходит, — признался он.

— И вы говорите об этом только сейчас? — вырвалось у Эвелин.

Он взглянул на неё и пожал плечами.

— Во-первых, ничего пока не случилось. А во-вторых, это лишь смутное ощущение. Может, и почудилось.

Эвелин покачала головой.

— Таким, как вы, не чудится. И при всех тех нитях, что мы за сегодня нашли, это может оказаться важным. — Она задумчиво прикусила ноготь. — Есть предположения, кто бы это мог быть?

Пуласки поморщился.

— Может, сообщник убийцы… или кто-то из людей Камаля Касема.

— А откуда Касему знать, что вы работаете на меня?

Он прищурился.

— Понятия не имею. Но его ребята, похоже, дело своё знают — у них наверняка свои методы.

— Полагаю, ваше табельное оружие лежит в Дрездене, в сейфе? — тихо спросила она.

Он кивнул.

— Будьте осторожны. Хотя бы ради меня. Всё-таки я втянула вас в эту историю.

— Я втянул себя сам. — Он улыбнулся. — Да и что со мной может случиться?

Улыбнулась и она.

— К тому же тёмные личности для вас не в новинку.

— Вот именно.

Они снова посерьёзнели и какое-то время молчали.

— Мне сегодня ещё нужно к Касему, — наконец вздохнула Эвелин и подозвала официанта, чтобы расплатиться.

Совесть всё-таки её грызла: остаток вечера Пуласки придётся провести в Вене одному.

— Не переживайте, — успокоил он. — Вене есть чем занять гостя. Театр, Пратер, ночная прогулка по Дунайскому каналу. Да и в холле моего отеля есть фортепианный бар, где…

— У меня предложение получше, — перебила Эвелин.

Расплатившись, она достала из сумочки билет и подвинула его через стол — экскурсия «Третий человек» по венской канализации.

— Я, собственно, и хотела сходить туда сегодня вместе с вами, да за этой суматохой едва не забыла. Начало в двадцать один тридцать у станции метро «Карлсплац», лестничный выход в Жирардипарк. Ведут прямиком к тем местам, где снимался фильм. Очень популярная штука, билеты приходится бронировать за несколько недель.

Он скептически рассматривал билет.

— Официально астматиков туда из-за узких ходов и спёртого воздуха не пускают, — пояснила Эвелин, — но если вы в форме, то докладывать об этом, в общем-то, никому не обязательно. Я знаю эту экскурсию — она действительно того стоит.

Он улыбнулся и сунул билет во внутренний карман.

— Договорились. У вас свои дела, а я задерживаю дыхание и спускаюсь под землю.

— Спасибо. — Она поднялась. — Поедем вниз порознь — на случай, если Имраан всё ещё караулит меня где-нибудь внизу.

— Разумеется.

Он проводил её до лифта, и там они простились. Выйдя из Дунайской башни, Эвелин подавила желание слишком уж явно оглядеться по сторонам. Имраана нигде не было видно. Она махнула рукой и села в такси. По дороге в Шёнбрунн она позвонила Касему — сообщить, что хочет с ним встретиться.

---

 

СПРАВКА ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

 

Дунайская башня (нем. Donauturm) — телевизионная башня в Вене высотой 252 м с вращающимся рестораном и смотровой площадкой; один из символов города.

Пратер — старинный венский парк развлечений с легендарным колесом обозрения.

Дунайский канал — рукав Дуная, протекающий через центр Вены; популярное место прогулок.

«Карлсплац» — крупная пересадочная станция венского метро в центре города.

Жирардипарк — небольшой сквер у Карлсплац, названный в честь актёра Александра Жирарди.

Шёнбрунн — район Вены вокруг одноимённого императорского дворца Габсбургов.

Экскурсия «Третий человек» — пешеходный тур по венской канализации, посвящённый знаменитому нуарному фильму Кэрола Рида The Third Man (1949) с Орсоном Уэллсом, ключевые сцены которого снимались именно в этих подземельях.

Гноччи — итальянские картофельные клёцки.

 

 

 

 

Отправить