Выбравшись из дома Килиана тем же путем, каким проникли внутрь, Саджид и Фло снова вызвали такси и взялись за оставшихся в их списке людей. Последним оказался спасатель из бассейна «Штадионбад».

Они застали его за болтовней с дамой из билетной будки. Но и он лишь смутно помнил Килиана, а Нимайера не помнил вовсе — не говоря уже о том, чтобы уверенно его опознать.

Фло вышел из будки, миновал входную зону «Штадионбада», шагнул из тени навеса в низкое вечернее солнце и прислонил рюкзак к урне. Перед ним тянулась парковка, почти забитая машинами из-за жары, хотя до середины мая было еще далеко.

Сотни велосипедов стояли в стойках. Машины теснились в несколько рядов. Некоторые и вовсе были наглухо зажаты другими.

Похоже, в эту субботу пол-Вены выбралось в открытые бассейны.

Саджид вышел следом на раскаленный асфальт и, щурясь, посмотрел в вечернее солнце.

— И что теперь?

Он закурил.

Фло не ответил. Он смотрел на асфальт, дрожавший в жарком мареве. За его спиной визжали дети, с плеском падавшие с вышки в воду.

Спутник Килиана в тот вечер обернулся фантомом, которого никто толком не запомнил. Каждый описывал человека, сидевшего спиной к залу, по-своему.

— Если свести все показания к общему знаменателю, то спутник Килиана был мужчиной, чуть постарше, совершенно неприметным и, скорее всего, одетым во все серое.

Фло скрипнул зубами.

— Это сужает круг до нескольких десятков тысяч венцев. По крайней мере, большинство узнало Килиана, так что его рассказ хотя бы в этой части подтвердился.

— Ну да, а может, он просто сидел в стейкхаусе с каким-нибудь приятелем — а вам скормил байку, будто это был Нимайер, — подытожил Саджид.

Фло по-прежнему смотрел в раскаленное марево.

Черт. И это тоже возможно. Но верить в такое не хотелось.

Он покосился на Саджида.

— Ну и недоверчив же ты.

— Отец с детства приучил меня никому не доверять и все подвергать сомнению, — ответил Саджид.

— Печально звучит. Есть хоть что-то, во что ты веришь? Кроме Аллаха?

Глаза Саджида сузились. Он коротко посмотрел на тлеющий кончик сигареты.

— Ты сейчас издеваешься?

— Нет. Мне правда интересно, во что ты веришь и кому доверяешь.

— Никому. Правда относительна, потому что каждый создает себе собственную правду.

— Говоришь совсем как Эвелин в зале суда, — заметил Фло.

— И она права.

Саджид еще раз затянулся и щелчком отбросил окурок.

— За считаные секунды мы, опираясь на горстку фактов, чутье, обрывки воспоминаний, собственный опыт и ассоциации, составляем мнение. А потом всюду ищем ему подтверждение: верим тому, что укладывается в нашу картину мира, и отмахиваемся от фактов, которые ей противоречат…

— Ладно, хватит, — оборвал его Фло. — Об этом вы с Эвелин, конечно, могли бы говорить часами, но нам-то сейчас это что дает? Какие еще психологические премудрости у тебя в запасе? Только не говори…

Он предостерегающе поднял палец.

— …что все не то, чем кажется.

— Но здесь, похоже, именно так.

— Очень ты мне помогаешь, — проворчал Фло. — Во всяком случае, я сейчас чувствую себя полным неудачником. Если бы мы действовали умнее, то установили бы личности еще нескольких гостей.

— Если бы мы действовали умнее, — парировал Саджид, — то и из этих немногих вытянули бы куда больше полезного.

Но не вытянули. Как ни крути, след с рестораном оказался тупиком.

Саджид закинул в рот жвачку.

— Рядом с рестораном есть камеры дорожного наблюдения?

— Нет, — сразу ответил Фло.

Об этом он подумал одним из первых и уже все проверил.

— И банкоматов с камерами поблизости тоже нет, — добавил он прежде, чем Саджид успел задать следующий вопрос. — У меня от этой беготни ноги отваливаются. Я домой.

Он открыл на телефоне приложение такси.

— Еще нет. Нам нужно как-то выяснить имена остальных гостей, которые были в тот вечер в ресторане, — настаивал Саджид.

— Но не сегодня.

Фло и сам не имел ни малейшего представления, как это сделать. Знал он только одно: завтра он подключит к этому Пуласки.

 

 

 

 

Отправить