Эвелин сидела в скудно обставленной — стол да три стула — комнате для свиданий следственного изолятора «Йозефштадт» и ждала Килиана. На этот раз с ней пришёл Имраан — в роли «коллеги по цеху» и «семейного адвоката» клана Аль-Касем. Перед входом она вдолбила ему: на досмотре — рот на замок. И они прошли без сучка без задоринки.

Сейчас Имраан молча сидел рядом, оседлав стул задом наперёд и положив руки на спинку. На нём были тёмные джинсы и белая льняная футболка с короткими рукавами, открывавшая внушительно мускулистые, сплошь в татуировках предплечья. Наконец надзиратель ввёл в комнату Килиана.

Эвелин поднялась.

— Добрый день, как вы себя… — начала было она, но фраза застряла у неё в горле.

У Килиана был подбит глаз, рассечённая губа распухла. Морщась от боли, он опустился на стул.

— Господи, что с вами? — вырвалось у неё.

Однако она нарочно подождала, пока надзиратель не вышел, и лишь тогда понизила голос:

— Кто это сделал?

Килиан осторожно ощупал губу.

— А, вы об этом? Да никто, я просто…

— …поскользнулись в душе?

— …упал с лестницы.

Эвелин снова села и пристально посмотрела на него.

— Скажите мне правду. Просто правду.

— Всё нормально, я споткнулся. Честное слово.

Она пододвинулась ближе и заметила, что досталось даже его очкам.

— Господин Килиан, мы оба понимаем, что это не так. Я могу попытаться перевести вас в другое учреждение или…

Он поднял руки.

— Нет, всё в порядке! Я держу ситуацию под контролем.

Эвелин искоса взглянула на Имраана.

— Это были люди Касема? — отрывисто спросила она.

Имраан удивлённо приподнял бровь.

— Нет, не наши, — заявил он. — Наши бы били так, чтобы следов не осталось.

— Правда, со мной всё хорошо, — упорствовал Килиан.

Но и без синяков он выглядел заметно хуже, чем накануне: измотанный, с тревожно тёмными кругами под глазами. Тоже дурной знак. А ведь это лишь начало. По всему, что Эвелин знала о таких местах, ближайшие дни за решёткой будут для него ещё тяжелее.

— Хорошо, как угодно — ваше дело. — Она глубоко вздохнула. — Если захотите поговорить со мной, можете звонить в любое время. Сотрудники не вправе отказать вам в звонке.

— Вам уже удалось чего-то добиться? — хрипло спросил Килиан.

— Пока рано говорить о чём-то определённом, — ответила она.

Килиан с недоверием покосился на её спутника.

— Это Имраан, — кратко пояснила она. — Он знал убитую и помогает мне в расследовании.

Дальнейших пояснений Эвелин давать не стала и сразу сменила тему:

— На мой взгляд, ваш рассказ о встрече с Нимайером в стейк-хаусе звучит правдоподобно. Мы как раз ищем доказательства.

— Я слышу некое «но»? — скептически уточнил он.

— Верно. — Она кивнула. — Но… нам придётся ещё раз поговорить о вашем визите в больницу и ссоре с доктором Аль-Рашид.

Килиан испытующе посмотрел на неё. Похоже, он чувствовал её сомнения — всю ли правду он тогда выложил.

— Всё было именно так, как я вам вчера рассказывал.

Прежде чем он успел в очередной раз раскрутить ту же плёнку, Эвелин его остановила:

— Расскажите всё ещё раз, но теперь — от конца к началу. Как фильм, который прокручивают задом наперёд.

Он удивлённо уставился на неё.

— Что-что? Вы меня разыгрываете?

Не успел Килиан договорить, как Имраан подался вперёд через спинку стула, перехватил его запястье и рванул к себе через стол.

— Ты слышал, что сказала адвокат. Вот и открывай рот!

— Имраан! — вскрикнула Эвелин. — Вы с ума сошли? Чёрт возьми, отпустите его!

Имраан всё ещё стискивал его руку; Килиан растерянно ловил ртом воздух и пытался высвободиться.

— Сейчас же! — рявкнула Эвелин, и пальцы Имраана разжались.

На коже Килиана остались красные следы.

— Ещё одна такая выходка — и будете ждать за дверью, ясно? Или я попрошу самого Касема вас отсюда убрать. Не знаю, как такое сходит с рук в Эр-Рияде, но здесь, в Австрии, это недопустимо. — Она повернулась к Килиану. — Простите. Прошу вас, рассказывайте.

Килиан потёр ноющее запястье, глубоко вдохнул и начал: как вылетел из больницы, как поссорился с Алейной Аль-Рашид, как до этого они говорили словно на разных языках, не понимая друг друга, а ещё раньше беседовали вполне мирно, и как с самого начала пришёл туда с единственным намерением — узнать что-то о Нимайере и операции жены.

Эвелин внимательно слушала, не сводя с него глаз. Килиан перевёл взгляд с Имраана на неё и обратно.

— И, позвольте узнать, к чему всё это было?

— Рассказывать историю задом наперёд довольно мучительно, — пояснила она. — То, что человек действительно пережил, легче изложить в обратном порядке. А вот придуманное — куда труднее.

— Значит, вы думаете, я солгал? — заключил он, явно задетый.

— Я должна была проверить, — признала она.

— И теперь верите?

— Неважно, верю я или нет. Меня интересует доказательная база. Я ваш адвокат, я вас защищаю и сделаю всё, что в моих силах, чтобы вытащить вас отсюда. Законными средствами — а если потребуется… — она понизила голос, — …и не вполне законными.

Килиан, судя по всему, всё ещё злился.

— Тогда зачем со мной так?

— Мне нужно было понять, насколько вы убедительны — на случай, если дело дойдёт до суда, — вздохнула она. — И сумеете ли убедить присяжных, когда прокурор устроит вам перекрёстный допрос.

— Ладно, я понимаю: вам вовсе не обязательно верить в мою невиновность. Но мне важно, чтобы вы всё-таки верили. — Он посмотрел на Эвелин почти умоляюще. — Вы мне верите?

После долгих колебаний она наконец решилась. Килиан прошёл проверку.

— Да. Верю.

— Спасибо. — Он с облегчением опустил плечи. — Хоть одна верит.

— Только пока вам это не очень-то поможет — в вашем деле слишком многое неясно, — призналась она. — На месте преступления нашли не только ваши отпечатки, но и вашу ДНК.

— Чёрт! — выругался Килиан и побледнел. Нервно поправил очки. — Как это вообще возможно?

— Может быть, у вас была… связь с Алейной?

— Что? Нет!

— Вы когда-нибудь бывали — пусть однажды — в доме доктора Аль-Рашид?

— Нет.

— В гостях, на чашке кофе?

— Нет.

— Может, тайком? Я вас не упрекаю. Вы туда когда-нибудь забирались? Мне необходимо это знать.

— Нет, чёрт возьми! Я даже не знаю, где она жила.

— Но письмо с извинениями вы ей всё же написали, — напомнила Эвелин.

— Да, но в больницу.

— Ладно. — Она глубоко вздохнула. — И как, по-вашему, профессор Нимайер мог раздобыть вашу ДНК?

— Если бы я знал, давно бы сказал, — отчаянно вырвалось у Килиана. Он покосился на Имраана. — Отправьте его к Нимайеру. Уж он наверняка выяснит.

— Конечно, выяснит, а потом этими выбитыми под угрозой сведениями мы сможем разве что подтереться, — цинично парировала Эвелин.

Имраан подался вперёд.

— У тебя дома было ограбление?

— Нет.

— Кто-то мог сделать дубликат вашего ключа от дома? — переспросила Эвелин.

— Каким образом? Я всегда ношу связку при… Стоп. — Килиан выпрямился. — За неделю до убийства я отдавал машину — в ремонт.

— Где?

— В автосервисе «Рубен и сыновья»… а связка лежала на центральной консоли.

— А вы в это время где были?

— Через две улицы, в забегаловке. Встречался с ведущей утреннего радиошоу — обсуждали детали предстоящего прямого эф…

Эвелин вскочила и схватила со спинки стула пиджак.

— Я сейчас вернусь.

Килиан ошалело посмотрел ей вслед, потом перевёл взгляд на Имраана.

— Ладно, только заберите своего монстра с собой.

Эвелин коротко кивнула спутнику:

— За мной!

Имраан недовольно поднялся и вышел следом. Едва они миновали полицейского у двери, он понизил голос:

— Слишком жёстко?

— Нет, Имраан. В самый раз.

Эвелин довольно улыбнулась. Кое-что она всё-таки выудила. Услышав фамилию Касем, Килиан даже не переспросил, кто это.

Значит, либо ему известна настоящая фамилия Алейны Аль-Рашид, либо он лично знаком с Камалем Касемом.

 

Десятью минутами позже они стояли в подвале изолятора, в камере хранения вещественных доказательств. Эвелин предъявила сотруднице удостоверение и заполнила формуляр.

Та выдала из депо пластиковый бокс с вещами, которые были при Килиане в момент ареста.

— Ничего не вынимать, ничего не подкладывать, — предупредила женщина. — Потом я всё проверю.

— Разумеется, — пробормотала Эвелин.

В приложенной описи всё было аккуратно перечислено: брюки, ремень, рубашка, обувь, бумажник, наручные часы, украшения, связка ключей, а ещё серый пиджак с переливающимися перламутровыми пуговицами — тот самый, в котором Килиан был в студии звукозаписи.

Одной из этих заметных пуговиц, как теперь увидела Эвелин, не хватало. На её месте красовалась похожая, но пришитая ниткой другого оттенка.

В нише она разложила всё на жестяном столе и придвинула лампу. Наконец протянула Имраану ключи:

— Что скажете?

Тот поднёс их к свету, повертел и вернул.

— Иногда я не понимаю, к чему ты клонишь.

Вместо ответа Эвелин поскребла ногтем по бороздкам ключа от входной двери и принюхалась.

— Жирный.

Имраан быстро огляделся — не следит ли кто, — приподнял штанину и достал тонкий складной нож с рукояткой из чёрной керамики. Щелчок кнопки — и сбоку выскочило лезвие.

Эвелин приподняла бровь.

— У вас крепкие нервы — пронести нож в изолятор! Прогнали бы нас через сканер…

— А с чего бы? — ухмыльнулся Имраан. — Я же семейный адвокат и твой коллега.

Он поскрёб кончиком клинка в бородке ключа и выудил крохотную серую крошку.

— Похоже, кто-то окунал его в воск.

Или в пластилин, — подумала Эвелин.

— Не «кто-то», а профессор Герт Нимайер. — Она огляделась и понизила голос: — Прилепите крошку обратно на ключ и уложите всё в коробку.

Пока Имраан выполнял распоряжение и снова прятал нож, Эвелин гадала: почему такой гений, как Нимайер, не очистил ключ до конца спиртовым раствором? Из-за нехватки времени?

Она взяла собранный бокс и протянула его сотруднице через окошко в стеклянной перегородке.

— Спасибо. Мне нужно ещё раз поговорить с подзащитным.

 

 

 

Отправить