Наши Дни. Рим. Тор-Белла-Монака

 

Лёжа на боку на грязной койке, Хана чувствовала себя униженной. Надо было послушаться внутреннего голоса и убраться из Тор-Белла-Монаки, едва она почуяла, чем грозит этот район. Невозможно поверить, что она оказалась настолько беспечной — и её так легко взяли.

Бедный Михаэль. Она думала о нём с тревогой. Что я с ним сделала? Мало того что подставила манускрипт, — теперь втягиваю его бог знает во что. Эти люди меня просто так не отпустят — я видела их лица. Я знаю, кто один из них…

Она села и попыталась ослабить пластиковую стяжку на запястьях. Тугой пластик грубо врезался в кожу — снять его не удавалось никак.

Поднявшись, она подошла к двери и приложилась к ней ухом. Долетали приглушённые голоса и музыка, отзывавшиеся эхом в большом складском помещении. Хана обшарила взглядом тёмную комнату — ничего, что помогло бы бежать. Оставалось только ждать и слушать тюремщиков в надежде понять, что её ждёт.

В метре от двери Пе́тров Гович и Роко Сироле сидели на складных стульях, держа в руках по сэндвичу jambon-beurre и попивая «Перони». Из радиоприёмника в глубине склада негромко лилась «Nessun Dorma» Пуччини в исполнении Лучано Паваротти — голос тенора мягко плыл под сводами, пока двое переговаривались.

 

Денглер, Доминик, Лукас и Финн крались к складу, держась в тени. У боковой двери их едва не выдала одинокая лампочка. Денглер быстро скользнул к ней, обмотал тряпкой голую колбу над входом и тихо разбил стекло рукояткой пистолета. Свет погас. Он осторожно тронул ручку. Не заперто.

Вошли. Из глубины доносилась едва слышная музыка. Здесь, у входа, — темнота. В дальнем конце длинного главного прохода, там, откуда слышались голоса, горел свет. Двое о чём-то разговаривали.

— Гениально ты придумал с этим золотом, Пе́тров, — говорил Роко. — Признаться, я удивлён, что Данте отдал его без особого сопротивления.

Гович самодовольно усмехнулся:

— Данте слишком многим рискует, чтобы допустить огласку этого документа. Даже без оригинала он понимает: стоит обнародовать то, что у нас есть, — письмо Соньера, отчёт Моретти и копию манускрипта Магдалины, — и мир узнает, что Воскрешение было мифом. Даже если это посеет крошечное зерно сомнения, церковь, я уверен, пойдёт на что угодно, лишь бы этого не допустить.

— И золото-то изначально было не их! — добавил он. — Оно принадлежало моему отцу и другим патриотам, которые помогали ему закладывать основы усташей. Это золото станет огромным подспорьем нашему делу, Роко. Больше ни евреи, ни сербы, ни те, кто с ними заодно, не встанут у нас на пути. Za dom — spremni!

— Za dom — spremni! — преданно отозвался Роко, вскинув руку в приветствии.

— Za dom — spremni, как же, — произнёс голос из темноты, чуть за кругом света.

Роко подскочил. Сэндвич шлёпнулся на пол. Рука метнулась к оружию. Карл Денглер шагнул из тени, держа «Зиг Зауэр» на вытянутых руках, и выпустил два быстрых выстрела — точно в грудь. Сироле рухнул.

Из темноты показались Лукас, Финн и Доминик. Гвардейцы держали Говича на прицеле.

Тот стоял с поднятыми руками, изумлённо глядя вниз — на павшего товарища. Затем поднял глаза на Денглера, обвёл взглядом окруживших его людей.

— Тут есть ещё кто-то? — гневно бросил Денглер. — Где Хана?

— Вы вообще понимаете, кто я? — громко произнёс Гович, опуская руки. — Это официальная операция Интерпола, идиоты! У вас нет ни оснований, ни права здесь находиться. Зато вы пойдёте под суд за убийство!

— Руки выше! — рявкнул Денглер. — Спрашиваю в последний раз — где Хана Синклер?

— Я здесь! — крикнула Хана из-за ближней двери, ударив по ней ногой.

Доминик бросился открывать — заперто.

— Где ключ? — торопливо спросил он, глядя на Говича.

— У него в кармане. — Гович кивнул на тело Роко.

Доминик ждать не стал.

— Отойди, Хана.

Разогнавшись с пары метров, он с разбегу ударил в дверь правым плечом. Хлипкая створка поддалась.

— Михаэль! Слава богу! — выдохнула Хана, и глаза её наполнились слезами.

Руки её были по-прежнему связаны. Доминик крепко обнял её.

— У кого-нибудь есть чем разрезать эту стяжку? — спросил он остальных.

Лукас шагнул вперёд, выхватив швейцарский нож.

— Стандартный комплект. Мы без него никуда, — усмехнулся он, перерезая пластик.

Освободившись, Хана бросилась к Доминику и обняла его — яростно, до боли. Несколько мгновений они стояли, тяжело дыша, пока она не заметила двоюродного брата, державшего Говича на мушке.

Оторвавшись от Доминика, она кинулась к Денглеру и обняла его, пока Финн прикрывал главаря усташей.

— Карл, спасибо тебе огромное.

Помолчав секунду, она спросила:

— Погоди, как вы меня нашли?

Доминик напомнил ей про AirTag в кошельке.

— Но они же разбили мой телефон! — возразила она. — Откуда сигнал?

— Сигнал трекера ретранслируется через любой ближайший айфон по iCloud, — улыбнулся Доминик. — Нам повезло. Гович, сам того не зная, передавал нам твои координаты через свой собственный айфон. Твой и не понадобился.

Хана выслушала это с восхищением. Гович, напротив, скрипел зубами от досады — он сам, своими руками, помог сорвать собственный план — и сквозь зубы поминал их недобрым словом.

И тут Хана вспомнила, что слышала из-за двери.

— Михаэль, я слышала, как они говорили: Данте передал им какое-то золото, и, судя по всему, немало. Кстати, когда меня вели, я видела бронированный фургон.

— Данте? Золото?! Это бы объяснило массу вещей, — сердито отозвался Доминик. — Понятно теперь, что он за всем этим стоял с самого начала.

Хана пошла впереди. Лукас и Финн толкали Говича перед собой, Доминик и Денглер замыкали шествие. Они двинулись в дальний конец склада — к тому входу, через который проникли в здание. Там, в тени, стоял бронированный фургон с эмблемой «Гарда». Ключи всё ещё торчали в замке зажигания. Доминик щёлкнул верхним светом, Денглер отпер задние двери и распахнул их.

— Матерь Божия, — выдохнул Денглер и присвистнул.

Аккуратно уложенное в кузове, ярко поблёскивало целое состояние в золотых слитках. На каждом бруске в свете лампы мерцали рельефные контуры имперского орла над нацистской свастикой.

Хана не сводила глаз.

— Подумать только, это пролежало в Банке Ватикана семьдесят лет. Если это не хрестоматийный случай соучастия…

Она отступила — остальные подались вперёд, заворожённые. Гович скользнул вбок и украдкой опустил руку к поясу. В одно мгновение он обхватил Хану левой рукой за шею, а правой выдернул из-за пояса спрятанный тактический нож KA-BAR и приставил его к её горлу. Хана вскрикнула.

— Дёрнетесь — она труп! — крикнул Гович.

Денглер инстинктивно вскинул пистолет на уровень головы Говича. Лукас и Финн сделали то же, но осторожно отступили, злясь на себя: отвлеклись, не обыскали его, упустили скрытое оружие.

Не раздумывая, Доминик — стоявший рядом с Говичем — всадил правую руку под сгиб его локтя, отвёл нож от горла Ханы и одновременно толкнул правое плечо противника назад. Захваченный врасплох, Гович задёргал ножом, ища, куда ударить, борясь с более молодым и сильным мужчиной. Лезвие нашло цель — скользнуло по правому предплечью Доминика. Тот охнул от боли и в ту же секунду со всей силы вогнал колено Говичу в пах.

Гович согнулся пополам. Доминик вырвал у него нож. Лезвие уже было у самого горла противника. В отчаянном движении Доминик рванул вверх изо всех сил — наугад, куда придётся. Смертельной дугой клинок рассёк сонную артерию Говича, обдав кровью обоих. Агент Интерпола медленно осел на бетонный пол, рухнул на спину — голова с громким хрустом ударилась о холодный бетон, звук гулко отозвался под сводами.

Доминик истекал кровью. Он опустился на колени рядом с телом Говича. Денглер бросился к другу, крикнув остальным, чтобы искали аптечку. Финн побежал за ней, а Денглер осмотрел рану внимательнее.

— Ты в порядке, друг, — сказал он, разглядывая порез. — Могло быть и хуже.

— А болит жутко, господи, что я наделал!

Хана опустилась рядом на колени, мягко положила руку ему на плечо.

— Не вини себя, Михаэль. Всё произошло так быстро.

Доминик отчаянно вглядывался в её зелёные глаза, полные тревоги. Несмотря на потрясение от того, что он только что совершил, ему мучительно хотелось обнять её прямо сейчас. И, судя по её лицу, она хотела того же. Никто не двинулся. Окружающая бойня отрезвляла слишком сильно.

Финн нашёл в фургоне аптечку и быстро принёс её Денглеру. Тот сначала продезинфицировал рану, затем перевязал бинтом и закрепил пластырем.

— По возвращении в Ватикан — в медпункт. Там доделают.

— Не знаю, как вас всех благодарить, — сказал Доминик, обводя гвардейцев взглядом. — Особенно тебя, Карл, — за то, что привёл этих двух смельчаков.

— Ты шутишь? — серьёзно отозвался Лукас. — Мы каждый день тренируемся для таких дел, а шанса применить это не выпадает. Я просто рад, что больше никто не пострадал. Михаэль, всё могло обернуться совсем скверно. Ты сильно рисковал.

— Что теперь? — спросила Хана.

— Ну, — произнёс Денглер, — это ТБМ. Здесь дрянь случается каждый день. Я предлагаю: забираем золото, оставляем тела, а карабинеры пусть разбираются. Решат, что у Интерпола тут была какая-то самоволка, пошедшая не по плану.

— Согласен, — кивнул Доминик. — Это лучший вариант. Хана, ты в состоянии вести машину до отеля? Парни поедут за тобой.

— Конечно, — ответила она, поднимая сумочку. — Михаэль, с тобой точно всё будет хорошо?

Её взгляд говорил больше, чем слова.

— Да, — ответил он, встретившись с ней глазами. — Как только рану обработают — буду как новенький. Утром позвоню.

Денглер с товарищами завернули оба тела в старый брезент, найденный в углу склада. Доминик молча стоял рядом и мысленно произнёс молитву за того, чью жизнь только что забрал.

Денглер тщательно зачистил место — никаких следов. Удовлетворённый осмотром, он с Домиником забрался в бронированный фургон, и они двинулись в Ватикан. Финн и Лукас сели в джип Денглера, проводили Хану до отеля «Рим Кавальери» и вернулись в казармы.

 

Был уже первый час ночи, когда Карла Денглера за рулём бронированного фургона пропустили через ворота Святой Анны сослуживцы-гвардейцы. Он припарковал машину у главного входа в Банк Ватикана.

— Для миллионов долларов в золоте надёжнее места не сыскать, — произнёс он с удовлетворением.

— Дальше — дело кардинала Петрини, — сказал Доминик. — Он сообразит, что с этим делать.

Денглер запер фургон и нежно обнял Доминика за плечи, провожая его в круглосуточный медпункт.

— Знаешь, Карл, ты — лучший из друзей, — сказал Доминик, пока они шли через парковку. — Сегодня ты отважно подставил себя под пулю ради нас. Когда ты найдёшь своего человека, ему страшно повезёт. Знай это.

— А я, кажется, уже нашёл, — прошептал он, улыбаясь. — У меня есть подозрение, что Лукас «играет в моей команде»…

 

Отправить