Наши Дни. Рим. Тор-Белла-Монака

 

Хана Синклер слышала, как далёкие колокола собора Святого Петра отбивали девять, когда в четверг вечером въезжала в Тор-Белла-Монака, опаздывая на несколько минут к встрече с Пе́тровым Говичем.

Адрес, который он дал, был уже в нескольких кварталах — в конце виа дель’Археолоджия. Хану по-прежнему смущало, почему Гович выбрал для встречи именно Тор-Белла-Монака, или ТБМ, как называли его местные. Прозванный «римской чёрной дырой», ТБМ был изнанкой города — гнездом наркокультуры, передававшейся здесь из поколения в поколение. Медленно ведя машину вверх по улице, Хана заметила, что фонари не горят — причём вовсе не из-за неполадок с электричеством: их перебили выстрелами наркодилеры, предпочитающие работать в темноте.

Серые монолитные жилые дома смотрели на неё с обеих сторон улицы. Фары — единственный свет на длинной пустой дороге, обочины которой устилали кучи мусора. На одном тротуаре в темноте сидел на складном стуле мужчина с мобильником в руке — единственный признак жизни. Когда она проезжала мимо, он поднёс телефон к уху — наверное, предупреждал кого-то впереди о её приближении к чужой территории.

Интуиция нашёптывала, что затея скверная. Но Хане доводилось работать в горячих точках — её прикомандировывали к войскам в Кандагаре во время крупного наступления талибов. Если уж там справилась — справлюсь где угодно. И, в конце концов, сам Гович — агент Интерпола, и он заверил её в полной безопасности.

Навигатор взятой напрокат машины объявил, что она прибыла по адресу. Длинный тёмный склад. Единственный источник света — голая лампочка над боковой дверью, покачивающаяся на лёгком вечернем ветру. Хана подъехала, заглушила мотор, припарковалась рядом с другой машиной у входа.

Едва она выбралась из салона, из боковой двери появился мужчина. На первый взгляд в нём почудилось что-то знакомое, но Хана не смогла сообразить — что именно.

— Мисс Синклер? Добрый вечер. Я агент Роко Сироле, работаю с агентом Говичем. Легко нас нашли?

Хана тихо выдохнула с облегчением — теперь держалась увереннее.

— Рада знакомству, агент Сироле. Да, без проблем. Просто это одно из самых необычных мест, где мне доводилось брать интервью.

— Понимаю, — коротко рассмеялся Роко. — ТБМ ночью — местечко так себе, да и днём не лучше, но мы держим эту базу как укрытие на отшибе для особых операций.

— Конечно, я так и подумала. Агент Гович уже здесь?

— Да, ждёт вас внутри. Прошу, проходите.

В тускло освещённом складе пахло машинным маслом и стылым бетоном. Десятки старых коробок и ящиков громоздились на высоких металлических стеллажах, тянувшихся насколько хватало глаз в холодном сумрачном помещении. Тут же стояла техника: погрузчики, гидравлические тележки, грузовые тягачи, у стены — целый набор инструментов. Но больше всего удивил блестящий стальной бронированный инкассаторский фургон «Гарда», загнанный прямо за одни из рифлёных подъёмных ворот; блок двигателя и выпускной коллектор ещё потрескивали и шипели — недавно прибыл.

Роко жестом пригласил её пройти по проходу в дальний конец склада и двинулся следом. Впереди, в небольшом круге света, на стуле сидел мужчина, уткнувшись в газету. Когда они подошли, он опустил газету и поднял глаза на Хану.

— Вы?! — изумилась она. — Тот самый, из поезда! И из «Библиотек»!

— Добрый вечер, мисс Синклер, — деловито произнёс Гович. — Очень рад, что вы к нам присоединились.

— Что здесь происходит? — Хана была явно встревожена. — И почему вы за нами следили?

— Всё по порядку, Хана. Можно — Хана? — спросил Гович, явно намереваясь так её называть в любом случае. — Это был лучший способ, какой я смог придумать, чтобы получить кое-что очень для меня важное. Прошу, садитесь. Не желаете кофе?

Хана оглянулась на Роко. В правой руке — «Глок-22», угрожающе направленный в её сторону. Она опустилась на один из складных стульев напротив Говича. Мысли неслись вскачь.

Во что я ввязалась?

— Что же вам так отчаянно нужно, что вы пошли на похищение журналиста? — резко спросила она.

— Значит, кофе не надо. Хорошо, к делу. Вы с отцом Домиником задали нам немало работы на этой неделе.

При имени Майкла она догадалась, к чему всё идёт. Снова взглянула на Роко — и наконец узнала его.

— Так это вы залезли ко мне в номер?

Роко не стал утруждать себя ответом — молчание было красноречивее. Он лениво подбрасывал пистолет в руке.

Гович вернул её внимание к себе:

— К этому моменту, полагаю, уже очевидно, чего я хочу: манускрипт Магдалины. И на этот раз — оригинал, будьте добры. Копия нашим целям сейчас не отвечает.

— Не понимаю, о чём вы, — небрежно бросила Хана, пытаясь напустить уверенность, которой ей сильно не хватало.

— Бросьте играть, Хана. Только время теряем. Пока мы не получим того, что нужно, вы останетесь у нас в гостях. — Гович добавил: — Документа при себе у вас, разумеется, нет. Не сомневаюсь, отец Доминик принял меры: припрятал, скорее всего, в Ватикане — раз уж в вашем сейфе оригинала не оказалось.

— С чего вы решили, что он отдаст его вам? — спросила Хана.

— Из наших наблюдений ясно, что вы двое успели весьма привязаться друг к другу. Почти уверен: ему не захочется, чтобы с вами что-то случилось. А у Роко — помимо обаятельного нрава — большой опыт по части того, как делать плохие вещи хорошим людям.

Роко поднял «Глок», прицелился Хане в голову и сделал вид, что нажимает на спуск, беззвучно артикулируя «БУМ!» — и резко дёрнул ствол вверх в наигранной отдаче.

Хана не дрогнула. Снова повернулась к Говичу.

— Вы хорват — у вас должно быть хоть какое-то чувство католической веры. Вы вообще понимаете, насколько этот документ важен для вашей религии? И какими страшными последствиями для всего мира обернётся, если он попадёт не в те руки? Или вам нужны только деньги? И как вы вообще с собой уживаетесь?

— На то и существует исповедальня, мисс Синклер! — фыркнул Гович. — Все грехи отпускаются раскаявшимся, разве не так? К тому же вы и представить не можете, какие у меня планы на этот документ. А теперь давайте-ка позвоним вашему другу-священнику. Роко, не сделаешь ли нашу гостью чуть менее удобно устроившейся?

Роко выудил из кармана две пластиковые стяжки, скрутил Хане руки за спиной и перехватил лодыжки. Затем поднёс к её лицу чёрный моток скотча «Горилла Тейп».

— Не вынуждайте меня заклеивать вам рот, — предупредил он. — Отдирать — сущий ужас.

Гович заглянул в сумочку Ханы и вытащил мобильник. Поднёс к её лицу — Face ID разблокировал устройство — и пролистал контакты, пока на экране не появилось имя «Майкл Доминик».

— Готовы? — спросил он. — Сделайте всё попроще — и быстро отсюда выйдете.

Гович коснулся зелёной кнопки вызова. Один гудок. Второй. Доминик ответил.

— Привет, я как раз о тебе думал! — бодро сказал он.

— Сомневаюсь, отец Доминик, — отозвался Гович. — А теперь слушайте очень внимательно. У нас здесь ваша знакомая, мисс Синклер, и она просит вас об одной услуге — такой, которая, скажем так, может спасти ей жизнь.

— Кто это? — потребовал Доминик. — Дайте поговорить с Ханой!

— Не важно, кто я.

Он поднёс телефон к уху Ханы.

— Майкл, это Гович, тот самый из поезда! Не делай того, что они требуют! — выкрикнула она.

Гович отдёрнул телефон и изложил условия:

— Всё очень просто, отец Доминик: я хочу оригинал папируса Магдалины в обмен на вашу подругу — и только. Через час доставите его по адресу, который я сейчас сообщу. Это близко к Ватикану — дойдёте пешком.

— Но я не могу добраться до документа! Он в банковской ячейке Ватиканского банка, а тот сейчас закрыт.

Банка Гович не предусмотрел.

— Хорошо, — сказал он. — Завтра в полдень. До тех пор о вашей подруге как следует позаботятся — точнее, до этого срока. Что будет дальше — на вашей совести. И не пытайтесь перезванивать или отслеживать её телефон: как только повесим трубку, его уничтожат.

Гович назвал адрес неподалёку от Ватикана и закончил разговор. Швырнул айфон на бетонный пол, подошёл к стене, снял висевший там молоток — и, как обещал, разбил телефон вдребезги.

— Мы приготовим вам комнату на ночь, Хана. До «Рим-Кавальери» ей, конечно, далеко, но придётся обойтись этим.

Роко перерезал стяжку на лодыжках Ханы, схватил её за локоть, рывком поднял и повёл в каморку, где стояла армейская койка с тонким грязным одеялом. Втолкнул внутрь. Запер дверь.

— И не вздумайте кричать, — сказал он. — В Тор-Белла-Монака на такие вещи всё равно никто не реагирует. А мы будем прямо за дверью. Спите.

 

 

 

Отправить