Наши Дни. Ватикан

 

Встреча Пе́трова Говича с кардиналом Данте была назначена на два часа дня во Дворце правительства Ватикана. Хотя дела с Ватиканом Гович вёл уже давно, на территорию самого города-государства попадал впервые. Когда машина подъезжала к Воротам Святой Анны, он испытал лёгкий азарт от въезда в город за стеной — впрочем, тут же сдержанный нервозностью из-за дерзости предстоящего дела.

Из караульной будки вышел швейцарский гвардеец в сине-чёрной форме и направился к водительскому окну.

— Buona sera, signore. Капрал Денглер к вашим услугам. Чем могу помочь?

— У меня встреча с кардиналом Данте в два часа.

Гович протянул удостоверение Интерпола.

Денглер скрылся в будке, сверился с папкой со списком сегодняшних посетителей и вернулся к машине.

— Благодарю, синьор. Вот ваши пропуска: один прошу положить на приборную панель лицевой стороной вверх, второй держите при себе. Доезжайте до конца этой дороги и припаркуйтесь на стоянке справа, у аптеки и почтамта. — Он подал Говичу карту территории и указал отмеченный маршрут. — К Дворцу правительства пройдёте по этой дорожке. Прошу следовать сразу туда — там вас проводят в кабинет кардинала Данте.

Гвардеец чётко отдал честь и подал знак поднять шлагбаум.

Под аркой Гович свернул на виа ди Бельведер, миновал казармы швейцарской гвардии и Ватиканский банк, в конце улицы повернул направо и остановился у центрального почтамта. Выйдя из машины, через Двор Бельведера прошёл в сады, мимо фонтанов и памятников, по нарисованной Денглером дорожке — пока не оказался у Дворца правительства в тени купола Святого Петра.

На ресепшен расторопная монахиня сухо проверила удостоверение и пропуск Говича и попросила следовать за ней. Лифт поднял их на четвёртый этаж, где сопровождающая представила его секретарю Данте — тот предложил Говичу присесть и подождать, пока кардинал не пригласит.

 

— Что значит — у вас ещё нет манускрипта?! — прошипел Данте. — Мои указания были предельно ясны. Я полагал, мы для того сегодня и встречаемся, чтобы я получил эту проклятую штуку.

— Ваше Высокопреосвященство, — заговорил Гович, изображая уверенность, которой не вполне ощущал, — рассчитываю, что в ближайшие два дня документ будет у меня в руках. Я точно знаю, где он и как его заполучить.

Последнее было отчасти выдумкой — лишь чтобы задать тон тому, что он собирался предложить.

— Пе́тров, я не в игры тут играю. Этот документ для меня жизненно важен. Само его существование — катастрофа для Церкви, — произнёс Данте, открывая карты.

И Гович понял, что может открыть свои.

— Ваше Высокопреосвященство, именно об этом я и пришёл поговорить — о подлинной ценности документа лично для вас и для Святой Матери Церкви. Согласен с вами: разглашение послания Магдалины пошатнёт ту самую почву, на которой стоит Церковь, — да и всё христианство. Поэтому наша задача — обеспечить, чтобы он остался в полной сохранности и тайне. Не так ли?

Данте поднялся и медленно зашагал по кабинету. Опытный переговорщик, он умел распознать, когда на стол выкладываются карты.

— К чему вы ведёте, Пе́тров?

— В обмен на оригинал манускрипта я хочу сто миллионов долларов в золотых слитках. С предоплатой.

Данте обернулся. На лице — ярость пополам с недоверием.

— Сто милли… Вы с ума сошли! Не воображаете же вы, что я пойду на столь возмутительное требование?! Вы хоть понимаете, с кем имеете дело?

— Прекрасно понимаю, с кем имею дело, — с человеком, которому есть что терять. Это золото сейчас лежит в хранилищах Ватиканского банка, но в активах Церкви не значится. Оно по праву принадлежит бывшему Независимому государству Хорватия — усташам — и хранится у вас на их имя с 1944 года, когда мой отец и ваш тогдашний предшественник, кардинал Луиджи Мальоне, договорились о его временном депозите. Я официально требую его выдачи — на что Ватикан десятилетиями шёл крайне неохотно ввиду сомнительных обстоятельств передачи в последние месяцы войны.

— Но теперь, — продолжил Гович увереннее, — возражать вы не станете. У меня на руках копии всех сопутствующих документов — для моих целей одних разоблачений хватило бы и без оригинала манускрипта. Но оригинал вы получите.

Данте опустился обратно в кресло, понимая, что выбор у него невелик, — а такое положение для него было непривычным. И всё же, рассудил он, золото-то не церковное. Он, разумеется, знал его историю — как и историю других сомнительно нажитых ценностей, попавших в Ватикан во время войны и сразу после. С учётом всех обстоятельств это казалось приемлемым исходом — пусть и под нажимом.

— Я отдам вам золото, как только получу документ, — произнёс Данте, стараясь говорить как можно твёрже.

— Боюсь, это меня не устроит, Ваше Высокопреосвященство. Мне нужен жест доброй воли с вашей стороны — сегодня. Вы знаете: моё слово твёрдо.

— Стало быть, вы гарантируете, что через два дня я получу оригинал? — спросил Данте.

— Без всякого сомнения, — ответил Гович. — Моя команда уже всё готовит, пока мы тут разговариваем.

Это тоже было неправдой, но коль скоро переговоры теперь вёл он, такая ремарка была кстати.

— А я тем временем направлю во второй половине дня бронемашину забрать золото из Ватиканского банка.

— Хорошо, — сдался Данте. — Я сейчас же предупрежу Клауса Волашку. Спросите его, когда транспорт будет готов.

 

 

Отправить