Наши Дни. Лион — Ватикан

 

В своём лионском кабинете Интерпола Пе́тров Гович только что дочитал перехваченный отчёт Моретти — тот, что отправил отцу Доминику, — когда завибрировал личный мобильный.

Нажав зелёную кнопку, он поднёс трубку к уху.

— Гович.

— Пе́тров, это Сироле. Удобно говорить?

— Роко, дружище, — отозвался Гович. — Конечно, говори. Ты откуда?

— На этой неделе я в Загребе, по заданию, — ответил Роко. — Но, кажется, у тебя есть для меня имена?

Гович потянулся к стопке хорватских «синих уведомлений», отложенных как кандидатов на вербовку.

— Есть чем записать?

Он зачитал имена нескольких граждан Хорватии, чьи фашистские наклонности и поступки сделали их объектом интереса Интерпола. Роко Сироле, один из самых способных его агентов в разрастающейся «Нови усташе», вёл негласную кампанию по набору новых бойцов.

— Роко, — добавил Гович, ещё раз прокрутив в голове прочитанное, — тут открылась довольно занятная возможность, и, может, мне понадобится твоя помощь. В Риме есть один священник, фигура сама по себе незначительная, — но, похоже, к нему попало кое-что ценное для нас. Как только узнаю больше — передам подробности. А пока: Za dom — spremni!

Закончив разговор традиционным усташским приветствием — «За родину — готовы!», — Гович взвесил последствия своей продуманной двойной игры.

Что бы ни добыл Доминик у этой Денарно, Церковь — во всяком случае, если верить отчёту Моретти, — может счесть это вещью, которой необходимо завладеть любой ценой. А то, что так дорого кардиналу Данте, окажется столь же дорого и усташам. Если Соньер сумел в своё время выторговать на этом знании капитал — сумеет и Гович.

 

Кардинал Данте дочитывал у себя в кабинете фолио Gallia, переданное Мендосой. Ничего значимого о Беранже Соньере или Ренн-ле-Шато он там не нашёл, и разочарование омрачило его мысли.

Он открыл iPad, чтобы набросать сообщение Пе́трову Говичу, — и обнаружил во входящих непрочитанное письмо в ProtonMail от самого агента.

Войдя на защищённый сервер, Данте прочёл пересланное сообщение, которое Майкл Доминик отправил Хане Синклер, а затем — приложенный отсканированный отчёт папского легата, монсеньора Моретти.

Дочитав, Данте кипел от ярости. Особенно его взбесил Мендоса: тот нарушил протокол, проигнорировав прямое указание не подключать к делу Доминика.

Приходилось исходить из того, что у Доминика что-то есть. Ясно было одно: он нашёл отчёт Моретти и сознательно изъял его из фолио, переданного Мендосе. С этим Данте разберётся позже. Куда важнее другое.

Что ещё у него есть? Откуда такой интерес к Ренн-ле-Шато? Что он получил от этой Денарно?

Чем дольше Данте обдумывал положение, тем явственнее в нём складывалось тревожное чувство уязвимости. Дело выходило из-под контроля. Из-под его контроля.

Действовать надо предельно осторожно. Не зная толком, что именно поставлено на карту, но допуская — судя по выводам Моретти, — что ставки чрезвычайные, Данте нуждался в плане.

 

 

 

Отправить