Наши Дни. Борт Самолёта. Париж — Рим

 

После не самой спокойной — для обоих — ночи Хана и Доминик сели на утренний поезд до Парижа, забрали багаж у консьержа «Park Hyatt» и поехали на такси в аэропорт Ле-Бурже, где их ждал самолёт.

После взлёта Доминик устроился за большим столом для совещаний в салоне и осторожно извлёк папирус из деревянного хранилища. Прижав верхний и нижний края журналами, принялся изучать рукопись; рядом лежали блокнот и механический карандаш.

Хана села через проход, оставляя ему время и уединение для такой сосредоточенной работы. Пока он трудился, она просматривала материалы расследования по французским банкам — копии, отсканированные в айфон ещё в библиотеке.

— Майкл, не хочешь чего-нибудь выпить? — спросила Хана.

— Пока нет, спасибо. Лучше держать любую жидкость подальше от папируса, пока я с ним работаю, — предостерёг он. — Но, смотря что мне удастся здесь разобрать, у нас, возможно, будет повод кое-что отметить чуть позже. — Он поднял на неё сияющие глаза.

Переводить древние рукописи — занятие не из лёгких. В семнадцатом веке семидесяти учёным в шести комиссиях понадобилось больше четырёх лет, чтобы переложить Ветхий Завет на английский. К счастью, документ Соньера представлял собой всего одну страницу на койне — «общеупотребительном» греческом более ранней эпохи, который Доминик знал довольно сносно. Но для полной транскрипции понадобятся специальные словари и другие справочники. По счастью, в смартфоне стояло приложение-переводчик с древнегреческого — на первое время хватит.

Систематический перевод с древнегреческого осложняли привычное обилие диакритических знаков, дифтонгов, диграфов и сплошь и рядом — отсутствие пунктуации и пробелов между буквами. Ранние рукописи Нового Завета вообще обходились почти без знаков препинания, тогда как в переводе пунктуация резко меняет толкование текста. Знание распространённых синтаксических конструкций, предлогов и союзов, корней, суффиксов и приставок — вот ключ к замыслу автора.

И всё же Доминику не терпелось взяться за работу: впереди был двухчасовой перелёт. Первый черновой вариант, при его-то базовых познаниях, выйдет самым приблизительным. Он открыл приложение-переводчик и натянул хлопчатобумажные перчатки.

Только теперь, рассмотрев документ вблизи, он насчитал около семисот знаков. Первая строка короткая — с неё и начал.

 

ἐγώ εἰμι Μαριὰμ ἐκ Μαγδαλα

 

Доминик знал, что местоимение ἐγώ переводится как «я», — и это его взволновало. Возможно, текст от первого лица? Если так, перед ним личное письмо, а не пересказ чужой истории в третьем лице.

Он повернулся к устройству и ввёл εἰμι. Приложение выдало перевод глагола: «есть». «Я есть». По телу хлынул адреналин. Неужели сейчас прозвучит имя?!

Следующие знаки оказались сложнее. Приходилось вводить по одному символу и смотреть, что появится в переводчике; после пяти букв — ничего внятного, пока не добавил шестую. Тогда возникло слово. Женское имя. Шесть знаков, Μαριὰμ, — «Мариам».

Доминик ликовал. Мариам — а также её варианты Мириам, Мариан, Мари и Мария, чаще же всего Мэри — самое распространённое женское имя в древнем мире, особенно в библейских текстах.

— Хана, это потрясающе! — Доминик обернулся к ней; лицо сияло. — Пока что я перевёл первую строку: «Я есть Мариам». Там впереди ещё несколько знаков, но шампанское можешь готовить.

Вернувшись к работе, он уже знал: следующие символы, ἐκ, — предлог «из». В блокноте теперь стояло четыре слова: «Я есть Мариам из…».

Он замер над следующей группой знаков; в животе подобралось, напряжение заставило податься вперёд. Следующие два символа, Μα, совпадали с первыми двумя в Μαριὰμ.

Не может быть!

То, что мелькнуло в голове, казалось невозможным; а окажись это правдой — стало бы открытием поистине исключительной важности и первым в своём роде в истории древних документов. Дрожащими руками он закончил перевод.

 

Μ = М, α = а, γ = г, δ = д, α = а, λ = л, α = а.

 

Всё сошлось. Μαγδαλα — «Магдала». Первая фраза рукописи читалась теперь так:

 

Я есть Мариам из Магдалы.

 

С обескровленным лицом Доминик повернулся к Хане. Почувствовав его взгляд, она подняла глаза.

— Я уже видела это твоё выражение, — нерешительно сказала она. — Что на сей раз?

— Иди сюда! — позвал Доминик, разворачивая блокнот к ней.

Хана пересела в кресло напротив. Прочла пять слов.

— Кто такая Мариам из Магдалы? — спросила она, ещё не понимая, что́ услышала.

Глядя прямо в её бледно-зелёные глаза — потрясение на его лице было очевидным, — Доминик ответил:

— Тебе она, возможно, известна под другим именем. Самая возлюбленная ученица Иисуса Христа. Мария Магдалина.

 

 

 

Отправить