Наши Дни. Ватикан. Государственный Секретариат

 

Кардинал Данте положил айпад на стол и подошёл к окну, глядя вниз, на сады. Зашифрованный отчёт Пе́трова Говича из Ренн-ле-Шато пришёл через почтовые серверы ProtonMail, упрятанные глубоко под Швейцарскими Альпами, — защищённые серверы, исправно служившие Церкви.

— Похоже, наш отец Доминик пустился в авантюру, Кальвино.

Брат Мендоса неуютно сидел в высоком, как трон, кресле для посетителей; сандалии висели в воздухе, не доставая до пола. Он был почти уверен: Данте нравится, когда гости чувствуют себя в его кабинете малыми детьми — стеснёнными и подавленными.

Губы Фабрицио Данте дрогнули — он перебирал в уме возможные ходы.

Заступив на пост государственного секретаря Ватикана, Данте проштудировал совершенно секретное Dossier Segreti — внутренние досье, восходящие к началу XX века, где хранились особо щекотливые материалы, по сей день представляющие интерес для Церкви. Кардинал прекрасно знал об экстраординарных выплатах из «гроша святого Петра» — личного резервного фонда папы, которым Банк Ватикана распоряжается от имени Его Святейшества, но без всякой отчётности; в том числе о деньгах, шедших сельскому священнику Ренн-ле-Шато с 1897 по 1917 год — год смерти Беранже Соньера и, судя по всему, тот же, когда выплаты прекратились.

В одном из отчётов говорилось, что в 1896 году кардинал Лучидо Парокки, тогдашний государственный секретарь Ватикана, направил к аббату Соньеру специального папского легата — чтобы выяснить, чем именно владеет аббат и что́ может представлять для Церкви столь серьёзную угрозу. Но ни в одном из последующих отчётов не упоминалось, какие компрометирующие сведения или провокационные материалы могли быть тому причиной.

И тем не менее в том же году выплаты начались. Данте находил это умолчание крайне необычным — особенно в столь жёстко контролируемых документах, доступ к которым имели единицы.

Как и многие, кардинал давно знал о разнообразных конспирологических теориях вокруг Беранже Соньера и предполагаемых сокровищ катаров. Но ничто не давало ему оснований полагать, что эти истории — правда; ничто, кроме подозрительных перечислений на имя самого Соньера. Dossier Segreti открывало и другое: ватиканские эмиссары пытались заполучить личные бумаги аббата у Мари Денарно после его смерти — безуспешно. Позднее пробовали выведать сведения у семейства Корбю, уже после кончины Денарно, — и снова без результата.

Нерешённая загадка — и Данте требовалось её распутать, чтобы успокоиться. Если Доминик случайно набрёл на что-то в этом роде, кардинал намерен был об этом знать.

— Брат Мендоса, прошу вас найти для меня личные записи кардинала Лучидо Парокки. Они должны храниться в архивах Секретариата за время понтификата Льва XIII. Меня особенно интересует всё, что касается аббата Беранже Соньера во французском приходе Ренн-ле-Шато, и в первую очередь — визит папского легата той поры. Сообщите мне, как только что-то отыщется, договорились? Займитесь этим лично и никому ни слова — в том числе отцу Доминику.

— На поиски подобных материалов может уйти время, ваше преосвященство, — ответил Мендоса, заранее тяготясь поручением, — но всё необходимое вы получите.

Монах ухватился за край стола, чтобы было от чего оттолкнуться, спустился с высокого кресла на пол и вышел, тихо притворив за собой дверь.

Данте взял айпад и отправил Пе́трову Говичу защищённое сообщение в Telegram:

 

«По-прежнему жду перехватов переписки Доминика и Синклер. Любые копии — мне немедленно.»

 

 

 

Отправить